Анна Джолос – Опасная связь (страница 127)
Бунтарь посылает в мою сторону взгляд, полный ненависти, но, как ни крути, ему приходится засунуть в жопу свою гордость и убрать за собой. В присутствии офицера и курсантов, находящихся в столовой.
— Харитонова, ты сама-то про наряд не забудь! — ядовито выдает Колобков в моей же манере.
— Вы про парадную форму, Георгий Иваныч? — нарочно вывожу его из себя.
— Поговори мне! — гаркает он возмущенно.
— Там ваши любимые киевские котлеты заканчиваются, поспешите! — виртуозно посылаю его в дальние дали.
— Чего он вечно до тебя докапывается? — шепчет Вербицкая.
— Бывший одногруппник моего отца потому что. Тут, кстати, учились. И никогда не ладили. Для него моя фамилия, что красная тряпка для быка.
— Ааа. Вон оно что!
— Ну да.
— Ты этому уроду нос о плитку разбила, — тихо хихикает Машка.
— Подумаешь, переборщила немного, — равнодушно пожимаю плечом. — Выпендрежник недоделанный.
Становится шумно, и Колобков переключает внимание на ребят, веселящихся у раздатки.
— Рогозин! Федорович! Кищук!
— Ну, щас получат… — предрекает Машка.
Так и выходит…
Успеваю схомячить борщ, принимаюсь за второе, и только тогда Лютый Колобок отпускает парней и вспоминает про обед.
— Он как развелся, совсем душный стал.
— Проблемы личного характера не должны мешать работе, — распиливаю котлету.
— Девчули… мы к вам, — Кищук приземляется напротив.
— Салют, красивые, — Паша отодвигает мою сумку и плюхается рядом.
— Отгребли?
— Ой, да по хер!
— Иммунитет уже, ей богу!
Точно.
— Гаврилин сказал, к нему щас идем.
— И что будет на этот раз? — подношу вилку с пюре ко рту.
— Ограбление будем разыгрывать. Мы уже поделили группу на три команды. Грабители. Менты. Работники банка. Вы во второй.
— «Обрадовал».
— Я террорист. Обезвредишь меня, Сань? — Пашка подмигивает мне и приобнимает за плечи.
Нравлюсь я ему, знаю-знаю…
— Обязательно. Начнем с пересчета зубов прямо сейчас? — широко улыбаюсь.
— Свинти, Рогозин, — слышу за спиной голос Бандалетова.
Пашка, заметно сникнув, меняет локацию.
— О! Вы закончили? — надкусываю яблоко.
— Да, — Богдан садится возле меня.
Девочки, присутствующие по периметру, моментом приосаниваются и принимаются вовсю стрелять глазами.
— Ты обедал?
— Позже. Что там на полосе препятствий утром приключилось?
Пацаны хохочут.
— На Сашке штаны треснули, когда она забор покоряла, — рассказывает Машка.
— На самом интересном местечке треснули! — угорает Федорович.
— Потому что уступ нормально надо делать! — бью его по башке первым попавшимся учебником.
— Ауч.
— Теперь мы тоже знаем, что Харитонова носит красные кружевные труселя! — деловито заявляет Пашка.
— И че тебе с этого? — Богдан лениво вскидывает бровь.
— Красиво, че.
— Ну помечтай. Не вредно.
— Давайте закроем тему моих трусов, — ворчу недовольно.
Затыкаются.
Едят.
— Выпускной у нас нормальный будет, не? — спрашивает Митя.
— Все как надо будет, по высшему разряду, — кивает Богдан.
— Отлично! Накатим, туснем как следует…
— Вы сперва госы сдайте, — фыркает подруга.
— Не нуди, Вербицкая, дай помечтать о вожделенной свободе, — морщится Пашка.
— О какой свободе? Тебе еще минимум пять лет на государство работать, родной… Возмещать убытки.
— Умеешь ты вогнать в депрессию!
— Погнали, парни. Время. Покурить не успеем.
Подрываются все трое.
— Я тоже побегу, мне Камилю позвонить надо, гулять идем, — Маша, светящаяся словно новогодняя елка, тоже сливается.