Анна Джолос – Кукла Яся (страница 64)
Вдыхаю его запах, утыкаюсь носом в сильную шею. Чувствую, как шевелятся те самые бабочки, поселившиеся у меня в животе.
— Бортич…
Переход от имени к фамилии — это как красная карточка в футболе.
Встаю на носочки, чтобы дотянуться выше.
— Мне так больно и так хорошо с тобой, Кирилл… — прижимаюсь своей щекой к небритой скуле. Задеваю кожу губами.
Его сердце начинает стучать быстрее.
Оно совершенно точно живое.
Только бы не оттолкнул снова!
— Давай попробуем, м? Я и ты. Будь что будет.
Унижаюсь. Прошу.
— Ты сейчас ни черта не соображаешь, — напрягается весь. Зубы стискивает до хруста. — Ты… Обязательно встретишь хорошего парня, Ясь.
— Да не нужен мне никакой другой парень! — протестую.
Отклоняюсь чуть назад. Перемещаюсь вправо и замираю в опасной близости от его губ.
Всего на секунду.
Глаза в глаза.
Следующее действие диктует точно не здравый смысл, но…
Я всё же целую Дымницкого. Сама. Потому что совершенно точно осознаю: другого подобного шанса не представится.
Не подпустит.
Глава 24. Error 404
Вы когда-нибудь прыгали в пропасть с большой высоты? Я — нет, но почему-то именно эта ассоциация приходит на ум.
Вот ты подходишь к краю.
Сомневаешься всего секунду, но решительно делаешь первый шаг в бездну, совсем не давая себе времени на раздумья.
Испуг. Неистовый мандраж. Стремительно разливающееся по телу волнение. Паника.
Момент свободного падения.
Летишь, закрыв глаза. Боишься посмотреть вниз, но в какое-то мгновение, это случается и тогда… Тебя захлёстывает волна чистого, искреннего восторга. Абсолютного счастья.
Вот так я описала бы свой поцелуй с Дымницким. Прыжок в неизвестность. Потому что совершенно не понятно, чего от него ожидать…
В последний раз я целовалась очень давно. Может, оттого испытываю жуткую неловкость, ведь сперва кажется, что я совершенно разучилась это делать. Однако, это только кажется. Та самая физика, о которой говорил Кирилл, делает своё дело, и всё происходит как должно. Страшно лишь оттого, что по началу он, обалдевший и явно в очередной раз шокированный моей смелостью, не спешит реагировать на мой поступок.
Проходит секунда за секундой, а это по-прежнему игра в одни ворота.
Задыхаясь от отчаяния, крепко обнимаю его за шею. Прижимаюсь своим телом к напряжённого торсу и целую так страстно-горячо как могу. Все свои чувства в этот сумасшедший поцелуй вкладываю и да, всё ещё плачу, всерьёз опасаясь того, что этот самый поцелуй станет для нас первым и последним.
Зажмуриваюсь до мерцающих точек.
В висках стучит.
Лёгкие не в состоянии вентилировать воздух.
Сердце, грохочущее в груди, захлёбывается кровью.
Почти умираю.
И внезапно воскресаю, когда руки Дымницкого с силой сжимают мою талию.
Пусть говорит мне что угодно. Разница в возрасте, взглядах на жизнь, мировоззрении, что-то там ещё… Отрицать тот факт, что между нами есть нечто большее, чем ненависть, по меньшей мере, глупо. Точно не сейчас, когда его губы, наконец, жадно терзают мои в ответ. Напористо, сердито.
Злится? Хорошо. Пускай. Я всё приму, но потом. Позже.
Его ладони забираются под свитер. Хаотично двигаются под ним. Исследуют. Гладят мой живот, спину, лопатки.
Крутанувшись, меняемся местами.
Шумно выдыхаю Кириллу в рот, когда зажимает у столешницы, позволяя физически ощутить, как сильно он меня хочет.
В голове звенящая пустота.
В ушах шумит.
В груди порхают и бьются крыльями взбудораженные бешеные бабочки.
Язык к языку.
Дыхание окончательно сбивается.
Беспомощно цепляюсь за широкие плечи.
Рывок — и вот моя пятая точка оказывается на гладкой поверхности.
Не отпускать. Главное не отпускать его. Не позволять анализировать происходящее, ведь если начнёт, то всё — труба.
Целую. Целую. Целую.
Пылко, чувственно, самозабвенно. (Последнее слово я увидела в словаре Володи Даля, кореша Паровозова).
Как я мечтала об этом поцелуе! Бывало, даже фантазировала.
Глупо, знаю. Учитывая то, как Дымницкий со мной обращался. Но разве можно противостоять тому, чего желает душа и сердце? Если не получилось сблизиться по-другому, то пусть хоть так…
Разорвав контакт на свой страх и риск, жертвенно подставляю шею, возжелав немедленно почувствовать там его губы.
— Ммм… — то ли мычу, то ли стону, ощутив их, наконец, на своей коже.
Эта моя реакция заводит его и распаляет.
Целует агрессивнее. Прикусывает. Зализывает.
— Ещё.
Прошу. Почти умоляю.
Скребу ногтями его затылок. Бесстыдно подаюсь навстречу. Остро реагирую на каждое его прикосновение.
Оставляет засос, и я покрываюсь мурашками.
Что-то шепчу задушенно.
Дрожа, прикрываю мокрые от слёз веки.
Мои ноги обнимают его бёдра.