Анна Джолос – Кукла Яся (страница 27)
— Сссука!
Центнер разъярённого Виктора, получившего по щам, угрожающе надвигается на худющего Черепа и тот падает на багажник вымытой хонды.
— Конец тебе, спирохема! — пухлые пальцы смыкаются на горле моего защитника. Он давится и пытается захватить ртом воздух.
— Ты чё делаешь? Немедленно отпусти его, скотина! — запрыгиваю обезьяной ему на спину и колочу правой рукой.
— Эээ! — сперва слышу, а потом и вижу Климова.
Наверное, ребята наблюдали за нами через камеру.
— Ну-ка отвалил от него, мужик!
— Руки убрал, слышь?
А это уже Паровозов, влезший между ним и задыхающимся Антоном.
— Или щас мы тебя подуспокоим огнестрелом, — Динамит достаёт пистолет, и тогда важный человек с разбитым носом наконец отпускает жертву отмщения и поднимает руки.
Я часто дышу, всё ещё прицепившись клещом к спине толстяка.
Получивший свободу Антон, скатившись с багажника, надсадно кашляет.
— Ясь, я не понял, почему у нас на улице такая оче…
Хозяин автомастерской замирает в дверях и хмурится, наблюдая открывшуюся перед ним картину.
Честно говоря, думала, что после того случая Эмиль меня уволит.
Но нет.
Хозяин автосервиса, на удивление, в этом конфликте встал на мою защиту, и я продолжила мыть тачки дальше. Чему была очень рада…
— Ого, вот это да! — непроизвольно притормаживаю у автомобиля, на капоте которого «лежит» огроменная змея. Её глаза направлены прямо на меня. Длинный, разделённый надвое язык высунут наружу. Серо-коричневая чешуя переливается, словно на солнце. — Красивая, как живая! — залипаю я восторженно. — Ты здорово рисуешь, — перевожу взгляд на сосредоточенное лицо художника. В эту самую секунду он недовольно рассматривает своё творение, словно оценивая. — Я принесла тебе кофе. Ты, как всегда, последний.
Ян, именно так зовут этого мрачного парня, кажется, только сейчас замечает моё присутствие.
Поворачивается. Ещё сильнее хмурит густые брови. Забирает бумажный стаканчик с кофе из моих ладоней и садится на раскладной стул.
— Где ты научился так рисовать? Это же… невероятно круто. Настоящее искусство!
Он пренебрежительно фыркает.
— У тебя плохой вкус. Ты ни черта не смыслишь в искусстве.
— Может и не смыслю, — равнодушно пожимаю плечом, — но ты — точно талантище.
— По-твоему, талант в посредственности? — кивает на выполненную им аэрографию.
То есть я не ошиблась. Ему действительно не нравится результат.
— По-моему, ты это… конкретно себя недооцениваешь.
— Ты хотела сказать, что я реалист? Определённо… — лёгкий кивок головы.
— Опять на ночь останешься? — окидываю любопытным взглядом помещение, в котором он работает, и запах краски всё активнее пробивается в ноздри.
— Компанию, что ли, составить хочешь? — ухмыльнувшись, выдаёт провокационно и вытягивает вперёд ноги.
— Не, спасибо за предложение, но сегодня я устала как лошадь. Болит? — спрашиваю, глядя на то, как он морщится, откинув голову назад.
Не дождавшись ответа, шагаю к нему, становлюсь сзади и начинаю массировать пальцами шею и спину, нажимая на нужные точки.
— Полегче?
Чувствую, что парень, сперва явно напрягшийся, сейчас постепенно расслабляется.
— Да.
— Я, кстати, Яся.
Мы много раз видели друг друга, но пообщаться и познакомиться как-то не удавалось.
— Симпатичные кудряхи.
Не могу смолчать. Шевелюра у художника классная. Знаете, как из рекламы шампуня.
— Массаж. Комплименты… Есть желание переспать со мной? — задвигает устало.
— Мечтай, — моя очередь фыркать. — Приёмный отец работал массажистом. С детства знаю некоторые полезные фишки. Вот и решила немного облегчить твои страдания.
— Что забыла здесь, на грёбаной мойке, Яся? — вроде и вопрос задаёт, но голос звучит абсолютно ровно.
— А ты? — рикошетом отбиваю.
Поворачиваясь, выгибает бровь.
— Чё? Дорогие часы. Золотая цепь, размером с собачий ошейник. Брендовый шмот, — поясняю я. — Подозрительно, согласись?
— Для того чтобы всё время оставаться козырным тузом, нужно время от времени менять масть, — отвечает он, выдержав паузу.
— Хм…
— А мне просто нужна работа и деньги, — выдаю как есть.
— С твоей внешностью можно было найти место поприятнее, — возвращается в исходную позицию, и я продолжаю разминать ему шею.
— Меня всё устраивает.
— Это и настораживает, — произносит Ян задумчиво в тот момент, когда открывается дверь бокса.
— Долго я, блять, ждать тебя должен? — доносится до нас в край рассерженный голос Дымницкого.
— Чё? — растерянно на него смотрю, пытаясь сообразить, о чём речь.
— Чё-чё, — передразнивает меня он. — С телефоном твоим что? Невозможно дозвониться! — выговаривает с претензией.
Блин. Я вышла к Яну ненадолго, но, заболтавшись с ним, совсем забыла о том, что меня должны забрать ребята.
— Не знаю. Он там, в подсобке лежит, — объясняюсь, пока его высокая фигура направляется к нам.
— Сама в подсобке ляжешь, если через три минуты не посадишь свою задницу в тачку, — предупреждает он, задержав взгляд на моих пальцах, всё ещё на автомате выполняющих ритмичные движения на коже Кучерявого.
— Ясно, я буду там через две!
Мне дважды повторять не надо. Топаю к выходу и уже собираюсь послушно ретироваться из покрасочного цеха восвояси, но внезапно замираю у двери, когда до меня долетают слова, адресованные Яну.
— Проверь, всё ли при тебе. Она могла стащить что-нибудь ценное.
В груди опять что-то надламывается.
Закусываю губу до боли.
Стискиваю металлическую ручку до побелевших костяшек и, отсчитав про себя несколько секунд, толкаю дверь.