Анна Джолос – Кукла Яся (страница 119)
— Я не хочу с Ним разговаривать. Можешь, передать?
— Ясь…
— Передай, — повторяю настойчиво.
— Ладно, — вздыхает она, вытирает слёзы платком и машет на прощание. — Я завтра загляну к тебе, зай. Поправляйся!
Отворачиваюсь.
Молча её отпускаю, но переварить полученную информацию не успеваю, потому как, ожидаемо, уже через минуту Дымницкий заявляется в палату, начисто игнорируя мою просьбу.
Когда заходит, не глядя, чувствую, что это — Он. Нутром. Каждой своей клеточкой.
Пока идёт до моей койки, берёт стул и садится, я едва дышу. В окно целенаправленно таращусь. Делаю вид, что падающий снег — это единственное, что меня сейчас действительно интересует.
— Как ты, Ясь? — доносится до меня его голос.
Прямо дежавю.
Опять палата. И он пришёл меня навестить.
Что должна сказать? Что его решение расстаться со мной сломало меня окончательно?
Что страдала? Без конца плакала?
Что так и не смогла справиться со своей больной любовью к нему?
Не сумела начать новую жизнь. Забыть. Забить. Переступить. Пойти дальше.
Не выдержав, вымученно смеюсь и, набравшись смелости, поворачиваю к нему голову, тут же натыкаясь на хмурый, пристальный взгляд.
— Что ты за человек такой, Дымницкий? Даже отойти в мир иной без твоего присутствия никак?
Стискивает челюсти. Бледнеет, пока рассматриваю любимые черты лица.
Скучала.
Какой же он родной… И далёкий одновременно.
— Рано, — произносит в ответ лишь одно слово.
— Не тебе решать. Понял? — разозлившись, бросаю.
— Ну и не тебе. Хочешь или нет, но придётся пройти принудительное лечение, — чеканит ледяным тоном.
— Лене оно не помогло.
Свечка, бывшая Паровозова со своей зависимостью так и не справилась.
— Ты — не Лена.
— Зачем прилетел?
Хочется поскорее закончить этот бессмысленный разговор.
— А как по-другому? Мы с тобой не чужие люди.
— Я тоже долгое время так думала.
— Ясь…
— Даже в те моменты, когда ты раз за разом от меня отказывался.
— Ты знаешь почему, — цедит сквозь зубы.
— Да, знаю, — силюсь улыбнуться. — Всё очень просто. Ты никогда не любил меня, Кирилл.
— Ты не права.
— Права.
— Я всегда желал для тебя лучшего.
— Лучшего. А оно мне нужно было? Ты спросил? — отзываюсь отчаянно. — Я хотела быть с тобой. Я могла быть счастливой все эти годы.
Молчит в ответ.
Взор направлен в пол.
Желваки под скулами туда-сюда ходят.
— Цветы… — смотрю на букет алых роз, которые держит в руке. — Красивые. Отлично смотрелись бы у надгробной плиты.
— Бортич, ты…
— Где мой рюкзак? — раздражённо перебиваю.
— Здесь. Яна забрала.
— Внутренний потайной карман в большом отсеке.
Очень кстати, что я не успела выложить своё недавнее приобретение дома…
— Достань. Сама не могу.
Невероятно слабой себя ощущаю. По-настоящему разбитой и сломленной. Причём не только внутри, но и снаружи.
Кладёт розы мне на кровать. Наклоняется за рюкзаком. Расстёгивает молнию. Копошится.
Несколько секунд спустя извлекает оттуда портмоне. Естественно, сразу узнаёт дорогой для него предмет.
Хмурится. Переводит озадаченный взгляд с него на меня.
— Это тот самый бумажник. Штучный экземпляр. Кожа крокодила, все дела. Память о бывшей жене…
Битву с которой, к слову, я по итогу всё-таки проиграла.
— Не верится, но спустя годы эта вещица совершенно случайно снова оказалась в моих руках.
— Это невозможно.
— Символично, правда? — сглатываю. В горле сухо, как в пустыне. — С этого портмоне всё когда-то началось, на нём и закончится.
— Послушай…
— Нет, это ты послушай. Забирай и уходи, — дрожащими пальцами касаюсь нежных бутонов. — Я не хочу тебя видеть, Кирилл. Больше никогда… — добавляю с пугающей меня уверенностью.
Эпилог