Анна Джолос – Если завтра случится (страница 60)
Забираю свои ключи и выхожу на лестничную площадку. Пока спускаюсь по ступенькам, ещё раз прокручиваю в голове полученную информацию.
Глава 27
Настя
— Дочка…
Не сразу соображаю, что мама стоит на пороге этой особенной комнаты.
— Можно? — спрашивает осторожно.
Я молчу. Просто ложусь на подушку и устало прикрываю веки.
— Амиран сказал, что ты опять ничего не ешь… — чувствую, как присаживается на кровать возле меня. — Нельзя морить себя голодом. Ты совсем исхудала.
— Я ничего не хочу.
— Насть…
— Зачем ты пришла?
Моей руки касается что-то тёплое, мягкое и пушистое. Уголёк проскочил через открытую дверь. Тот самый кот, оказавшийся однажды со мной в бомбоубежище.
— Прошло четыре месяца, Насть, ты…
— Это был мой ребёнок, — ледяным тоном её перебиваю.
— Я всё понимаю, но жизнь продолжается.
— Моя — нет. Она стоит на месте.
— Дочка… — замолкает на полуслове, тягостно вздыхая.
Тем временем Уголёк укладывается со мной рядом и принимается мурчать, как трактор.
— Отношения с Амираном так и не наладились? Дорогая, вы ведь муж и жена.
— Вашими стараниями, — бросаю язвительно.
— Он тоже переживает.
— Не смей сравнивать даже! — отрицательно качаю головой.
— Не стоит забывать: это был и его ребёнок тоже.
— Да, но именно я бережно носила Лею под сердцем. Это я провела с ней первые месяцы её жизни. Я. Не он!
Открываю глаза. Встречаю её обеспокоенный взгляд.
— Настенька… — протягивает руку и берёт мою ладонь в свою. — Нужно двигаться дальше. В такой непростой для каждого из вас период вы должны поддерживать друг друга.
— Поддерживать друг друга? — на моих губах появляется горькая усмешка. — Амиран считает меня виновной в смерти Леи.
— Ты не права.
— Вы все так считаете.
— Ну что ты, ни в коем случае! — мама сжимает мою ладонь сильнее.
— Я не досмотрела. Я виновата.
— Перестань.
Выдёргиваю руку. Принимаю сидячее положение
— Если бы я не уснула…
— Настенька…
Снова начинаю рыдать. Порой кажется, что я выплакала все слёзы, но нет. Откуда-то постоянно берутся новые.
— Может быть, пройдёмся куда-нибудь пешком? В парк, например, или…
— Я никуда не хочу.
— Ты сидишь в стенах детской комнаты и медленно, но верно себя уничтожаешь.
— Лучше бы я умерла, клянусь. Это невыносимо, мама, — плачу, уткнувшись лицом в колени.
— Ты должна быть сильной. Порой жизнь испытывает нас на прочность. Каждого по-своему. Пожалуйста, давай пройдёмся. На улице сегодня так хорошо. Голубое небо. Солнце.
— Мне всё равно.
— Почему ты отказываешься говорить с психологом?
— Потому что не могу.
— Тебе это необходимо.
— Я сама решу, что для меня необходимо.
— Ну посмотри, в кого ты превратилась! В гроб загнать себя хочешь?
— Да, хочу. Хочу к ней! — кричу надрывно.
— Прекрати, прошу, — смотрит на меня испуганно.
— Вам не понять, — шмыгаю носом и зажмуриваюсь до мерцающих перед глазами точек.
— Твоя потеря невосполнима, но Лею уже не вернуть. Ты не можешь похоронить себя заживо.
— Не представляешь, какой груз у меня на душе.
— Ты ни в чём не виновата. Так произошло.
— Почему с нами, мама? Почему? — рыдаю, не в силах остановить развернувшуюся истерику.
— Родная… — обнимает и гладит меня по спине.
— Я думала, что наконец стану счастливой.
— Станешь обязательно.
— Уже нет.
— Перестань. Вы молоды. У вас будут дети, всё впереди.
— Нет. Я больше не готова, — судорожно трясу головой.