Анна Джолос – Если завтра случится (страница 28)
Зачем он так? Мама же у нас тоже красивая. Ничем не хуже этой Веры!
Кто-то рычит.
Всхлипнув, поднимаю голову.
Не померещилось.
В нескольких метрах от меня огромный пёс. Наш ротвейлер Шерхан. Гремя оборванной цепью, он крадётся по направлению ко мне, и становится по-настоящему страшно, ведь эта собака всегда сидела на привязи из-за того, что была чрезмерно агрессивна. К домашним в том числе. Помню, папа даже хотел отдать нашего дворового питомца. После того, как он укусил нашего садовника.
— Ше… Шерхан, это я, Настя, — делаю шаг назад, но пёс громко гавкает, и я замираю, запнувшись о ветку.
Запаниковав, начинаю чаще дышать.
— Шерхан, хороооший мальчик, — лепечу, нервно сглатывая. — Хороший, да?
— Ой, что-то сомневаюсь, — раздаётся слева от меня.
— Даня!
Вот уж не ожидала, что так сильно обрадуюсь, когда вновь увижу мальчишку-грубияна в рваных джинсовых штанах.
— Привет, — здороваюсь невпопад.
— Я отвлеку его, а ты полезай на дерево. Поняла меня? — что-то медленно поднимает с земли. — Поняла или нет?
— Поняла, — осторожно киваю.
Ротвейлер, скалясь, неотрывно наблюдает за нами. Явно что-то заподозрив.
— А ты как же? — спрашиваю обеспокоенно.
— Я справлюсь. Дерево в двух шагах от тебя. Там удобный уступ. Ты готова?
— Угу.
— Три. Два, — считает он. — Один. Давай!
Не успеваю и моргнуть, как в Шерхана что-то летит, и тот, сорвавшись с места, с грозным рыком устремляется за мальчишкой, юркнувшим за кусты.
Забираюсь по стволу дерева так быстро, как умею. Оказавшись наверху, с ужасом всматриваюсь вдаль. Сердце колотится. Кровь шумит и грохочет в ушах. Трясусь, цепляясь пальцами за шершавую ветку.
— Ай-яй-яй!
Далеко убежать моему спасителю не удаётся. Я вижу, как пёс нападает на него со спины и сбивает с ног.
— Помогите! — истошно кричу во всё горло. — Помогите!
Он кусает его. Кусает! Загрызёт ведь, чудище!
— Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь! Помогите!
Плачу. Впервые за десять лет своей жизни ощущая такую тревогу за другого человека, что становится нечем дышать…
— Настя! — взволнованно кричит папа.
— Я здесь, — отзываюсь и машу рукой, чтобы он меня заприметил.
— Почему ты на дереве?
— Шерхан сорвался с цепи. Они там! — указываю пальцем вперёд. — Там Даня! Из-за меня! Помоги ему! Пожалуйста, помоги!
Сейчас обида уходит на второй план. Она уступает место жуткой тревоге.
Папа спешит на помощь. Да и сама я не могу долго наблюдать за происходящим со стороны. Особенно, когда внезапно раздаётся выстрел.
Вздрогнув, застываю лишь на секунду. Затем, встрепенувшись, слезаю по стволу дерева вниз и бегу к месту происшествия.
Не знаю, что поражает меня больше… то, что отец выстрелил в Шерхана (у него, оказывается, есть пистолет?) или то, что мальчишка, истекающий кровью, кричит «зачем вы это сделали, так нельзя!».
А тем временем события развиваются очень быстро. Рядом с нами появляется Вера и папин водитель. Взрослые о чём-то спорят, а пострадавший из-за меня Данька просит спасти скулящую собаку.
Собаку, которая безжалостно его покусала…
Рана от укуса выглядит серьёзно. Стараюсь не смотреть, но глаза всё равно это делают. А ещё запоминают, ведь никто и никогда вот так храбро меня не спасал…
— Есть будешь?
Молчу.
— А сок хочешь? — предлагает настырная Вера-стерва.
Отныне буду звать её только так!
— Твой любимый, вишнёвый. Хочешь?
— Нет. Хочу, чтобы ты навсегда ушла из моего дома! — смотрю на большие часы, висящие на стене. Наши давно уехали в город, а новостей от них никаких.
— Насть…
— Отстань от меня! — кричу, демонстративно отворачиваясь.
— Не бузи. Давай поговорим, — она садится напротив, но я старательно рассматриваю замысловатые узоры на скатерти, нарочно не обращая на неё внимания.
— Эй…
— Не буду я с тобой разговаривать!
— Послушай… — пытается взять меня за руку, но я резко выдёргиваю свою ладонь из её.
— Я всё видела! — сообщаю, поднимая на неё взгляд, полный обиды и разочарования. Я ведь считала её своим другом!
— И что же ты видела, зай? — улыбается.
Не нравится мне эта фальшивая улыбка.
— Всё видела!
— Всё… — хмыкает, постукивая ногтем по столу.
— Я расскажу маме!
Она удивлённо приподнимает бровь.
— Глупая девчонка! — тон резко меняется. — Хочешь её расстроить?
— Я расскажу! — повторяю угрожающе. — И ты вылетишь отсюда как пробка от шампанского!
Эту фразу я случайно услышала от папы. В тот момент он собирался уволить нашего садовника Григория. Потому что какие-то дорогущие ели, привезённые из Канады, никак не желали приживаться у нас во дворе.
— Никто не поверит тебе, дорогуша, — Вера-стерва наливает себе мой сок. — Ты всегда отличалась дюже богатой фантазией. Всем это хорошо известно.
— Мама мне поверит!
— Нет.