Анна Джолос – Если завтра случится (страница 15)
— Чудища… повсюду.
Заплаканные глаза. Растерянный, испуганный взгляд.
— Встань с пола. Здесь холодно.
Вроде на меня смотрит, но будто сквозь. Мне даже как-то не по себе от этого становится.
— Настя…
Только сейчас замечаю, что её трясёт. Вся мелкой дрожью заходится.
— Ты боишься темноты? — озвучиваю вслух своё предположение.
— Ппошёл ты, — тихо, но яростно шепчет она.
Так и есть значит.
Вздыхаю.
Честно говоря, забирая тогда фонарик, я об этом как-то не подумал. Это ведь детский страх, а она вроде как уже вполне себе взрослая.
— Встань с пола, — повторяю более настойчиво.
— Нет, — упрямо сопротивляется.
Приходится «помочь». Тяну за локоть, вынуждая выполнить мою просьбу.
— Не трогай меня! — шипит змеёй.
— Я сказал тебе, встань!
— Отстань! — в глазах читается злость и отчаяние. — Отстань, отпусти!
— Вставай.
— Пошёл ты! — жмётся к стене и снова оседает на пол.
— Поднимайся! — приходится проявить настойчивость.
— Не трогай! Убери от меня свои руки! — сипит она сорванным голосом.
— Ты кричала? Это бесполезно. Ты глубоко под землёй. Никто тебя здесь не услышит.
— Вы нелюди! — шмыгая носом, трясёт головой. — Ради денег на всё готовы! На всё…
Молчу.
Что сказать? По большому счёту, получается ведь, что так и есть.
— Мой отец сотрёт вас обоих в порошок! Понял? Сотрёт! — хрипит, беззвучно плачет и ожесточённо дерётся. — Ты понял? Он вас просто уничтожит!
Да я, в отличие от Егора, даже не сомневаюсь в этом.
— Сядь на кровать, — спокойно требую вновь.
— Не трогай меня! — вырывается, но в какой-то момент вдруг заходится приступом кашля.
— Ты заболела? — доходит до меня внезапно.
— Не трогай!
Невзирая на протест, прикладываю ладонь ко лбу, и она наконец замирает, переставая буянить.
Горячий. Очень горячий.
Да она буквально горит!
Похоже, и правда заболела…
Глава 6
От еды Зарецкая демонстративно отказывается. Забирается на кровать и отползает к стене.
— Тебе надо есть, — обращаюсь я к ней.
— Учитывая обстоятельства, ты на моём месте стал бы? — кутаясь в одеяло, уточняет язвительно.
— Да.
— Какая ложь! — восклицая, шмыгает носом.
— Тебе здесь долго торчать придётся.
Не знаю, зачем говорю ей это. Наверное, чтобы заранее была готова к такому развитию событий.
— Долго? — слышно, как меняется голос. Теперь в нём отчётливо звучит волнение и растерянность. — Чего же вы тянете? Чего ждёте? Мой отец уже вернулся из Москвы?
Игнорирую её вопросы. Было ведь сказано: в контакт не вступать, диалог не поддерживать, на провокации не вестись. Пока правила соблюдаю.
Оставляю ужин-завтрак на столе. Кладу фонарик рядом (у меня есть запасной) и молча ухожу.
Надо починить генератор. Без электричества туго. Ни света, ни тепла, ни кипятка. Как пещерные люди.
Закрываю девчонку в комнате и отправляюсь воплощать задуманное.
Несколько часов спустя я всё ещё жёстко ломаю голову. Устранить поломку так и не выходит, и я никак не могу догнать, в чём причина. Инструкции-то к генератору нет.
Достаю из пакета большое, спелое яблоко. Пока грызу его, ещё раз внимательно осматриваю купленные запчасти, которые, в принципе, идеально подошли. Толку правда от этого ноль…
Поколдовав над генератором ещё какое-то время, решаю сделать перерыв. Глаза слипаются после бессонной ночи. Жутко хочется спать. А лечь-то здесь и негде.
Зевая, возвращаюсь в комнату, смежную с той, в которой находится дочь Зарецкого. Там раскладываю старомодный диван советского выпуска и укладываюсь на боковую.
Сплю беспокойно и по ощущениям недолго, однако когда включаю экран телефона, с удивлением обнаруживаю, что уже четыре.
Поднимаюсь и разминаю пальцами шею.
Вздремнул так вздремнул. Вырубило конкретно. Даже не помню, как именно.
Немного взбодрившись, натягиваю на лицо балаклаву и направляюсь к двери. Посмотреть, как там Настя.
Ключ. Щелчок.
Вхожу.
Первым делом проверяю, поела ли.
Ответ отрицательный. Всё на месте: и булочка, и яблоко, и печенье.
— Ты как? — шагаю к ней.
На этот раз Настя лежит в кровати. Косы разбросаны по подушке. Глаза закрыты. Дыхание рваное и частое. Её тело пробивает дрожь.
Снова касаюсь ладонью её лба. По ощущениям и визуально сегодня её состояние хуже, чем вчера.
— Эй, — тормошу за плечо.