Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 62)

Я не хочу упустить свой шанс, и поэтому, сцепив зубы, делаю то, что говорят, стараясь не обращать внимания на своё отвратительное состояние.

Слушаю. Исправляю ошибки и выполняю отдельные элементы снова и снова.

Это сложно. Тело ломит. Мигрень донимает. Меня то знобит, то бросает в жар.

Один Бог знает, как справляюсь и держусь последние два часа, но едва Елена Николаевна, попрощавшись, покидает каток, я сползаю вдоль бортика.

Очень кружится голова. Падаю без сил от усталости. Прямо на лёд.

Прижимаюсь горячим лбом к холодной поверхности и прикрываю веки. По ощущениям как будто бы немножко легче становится…

Уплываю сознанием куда-то далеко, уже толком не ощущая ни жара, ни холода.

Солнечный день. С мамой гуляем по набережной. Держимся за руки. В синем, безоблачном небе кричат птицы. Волнуясь, шумит море. Ноги утопают в горячем песке. Она мне улыбается.

— Назарова, ты спятила? — будто сквозь вакуум доносится до меня мужской голос, который я точно знаю. — Слышишь меня? Эй?

Картинка медленно рассеивается.

Исчезает пляж, море и мама. Я больше не чувствую её ладонь в своей, но кто-то вдруг дотрагивается до моего плеча.

Мне это тоже снится, наверное?

— Давай, надо встать.

Рывок. Меня поднимают в воздух, а значит всё это не сон.

— Ася? Ты меня слышишь?

— М?

— Спятила, на льду лежать? Так недолго и обморожение схватить.

Марат…

— Что с ней?

— Отойди, Глеб.

— Обморок? Врача может вызвать?

— Пропусти сказал! — требует Немцов, шагая вперёд со мной на руках.

— Врача сегодня нет, ребят.

— Разберусь. Дайте пройти, пацаны.

Происходящее вокруг звучит смазано.

Хлопает дверь.

Постепенно стихают голоса.

Шаги разносятся гулким эхом.

Холл? А теперь вот улица.

Мёрзну. Порыв ледяного ветра. Капли дождя. Какая-то суета. Мы снова в тепле.

Меня, усадив на сиденье, ненадолго оставляют одну, но вскоре парень возвращается.

— Замёрзла?

Садится рядом. Как ребёнка на грудь к себе укладывает. Укутывает мягким одеялом словно коконом. Обжигает ладони дыханием. Растирает их, после чего прячет под свой свитер и прижимает к горячей коже, отчего подушечки пальцев начинают приятно покалывать.

— Так лучше?

Киваю, хоть как-то пытаясь отреагировать, и в это же самое время его губы уверенно касаются моего лба, отчего я взволнованно замираю.

— Снаружи ледышка, а внутри горишь.

Бессвязно бормочу что-то в ответ.

— У тебя температура высокая. В курсе?

Молча утыкаюсь носом в ворот свитера и слушаю как неровно бьётся его сердце.

— Вань, звони Дине. Пусть врача Немцовых срочно вызывает на дом.

— Куда именно?

Дальнейший разговор уже не слышу. Мои глаза закрыты и я совсем-совсем не хочу их открывать.

Пригревшись, воровато вдыхаю знакомый мужской аромат и через несколько секунд проваливаюсь в такой желанный сон…

*********

Мы приезжаем не домой, а в незнакомую квартиру, однако разнервничаться по этому поводу я не успеваю, потому что на пороге нас встречает взволнованная, перепуганная Дина, тут же уложившая меня в постель.

Смутно помню, что происходило в тот вечер, но совершенно точно был врач, который осмотрел меня, послушал, измерил при помощи градусника температуру и сделал укол, после чего я снова довольно быстро уснула.

Ночью и утром Немцов с Диной поочерёдно будили меня и давали лекарство, оставленное доктором. Несколько раз я вот так пила его и отключалась, уплывая в мир сновидений, состоявших из картинок, не связанных между собой.

Даже не знаю, сколько времени прошло прежде, чем я самостоятельно проснулась и вернулась в реальность. А в реальности этой было отчего смутиться, ведь лежала я не на мягкой подушке, а на плече у спящего Марата, почему-то оставшегося со мной в комнате.

Внимательно разглядываю его профиль, стараясь дышать тихо-тихо и никак себя не выдать.

Я знаю: это он забрал меня из Ледового дворца. Память подбрасывает моменты, от которых становится неловко. Вот он несёт меня на руках. Вот, обнимая, укутывает одеялом, пока едем в машине, и греет мои руки под своим свитером.

Как же хорошо было в его объятиях… Стыдно признаваться, но я сама непроизвольно интуитивно тянулась к нему в ответ. Очень хотелось хотя бы на немножко просто почувствовать себя маленькой, слабой девочкой. А ещё я вдруг поняла, что очень скучала по нему. В школе ведь и на катке виделись изредка и не разговаривали после того нашего несвидания.

Парень вдруг поворачивает голову в мою сторону и медленно открывает глаза.

— Привет.

Собираюсь выдать что-то оправдательное по причине того, что таращусь на него, однако не успеваю, поскольку он тянется вперёд и его горячие губы касаются моего лба.

Как и в прошлый раз, замираю неподвижной статуей, но меня выдаёт сердце. Оно разгоняет от волнения ритм и гулко стучит за рёбрами.

— Температура спала, — довольно заключает, отодвигаясь назад, а мои скулы тем временем начинают гореть так, словно к ним кирпичи раскалённые приложили. — Как ты себя чувствуешь, Ась?

— Мне гораздо лучше.

Только неприятная боль в горле беспокоит.

— У тебя ангина. Напугала всех позавчера до ужаса.

Стоп. Позавчера?

— Погоди, — принимаю сидячее положение. — Какой сегодня день? — глядя на него, озадаченно спрашиваю севшим голосом.

— Суббота. Восемь пятнадцать, — отвечает он, бросая взгляд на часы.

— Как же суббота? — повторяю озадаченно. — А пятницу я что? Пропустила? А занятия в школе, тренировка? Ой, — округляю испуганно глаза, — у меня же и сегодня в девять…

— Всё нормально, — перебивает меня Марат. — Выдохни. Госпожа Немцова велела тебе минимум до понедельника в Ледовом не отсвечивать. Наказала лечиться и соблюдать все рекомендации Айболита.

До понедельника.