Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 52)

[

Отрывок из стихотворения В. Маяковского

]

Декларирую ещё несколько стихов подряд и где-то здесь Лев Константинович начинает выражать своё недовольство. Мычит, как меня предупреждали.

— Может быть всё-таки хотите посмотреть телевизор? — разворачиваю кресло лицом к стене, беру пульт. Включаю. По первому идёт какой-то документальный фильм, от которого мой подопечный явно не в восторге. — Давайте пощёлкаем. Вы мне маякните как-нибудь, что оставить. Хорошо?

Переключаю каналы дальше и внимательно наблюдаю за его реакцией.

Погода. Концерт. Животные в дикой природе. Мультики.

— Винни-Пух! — улыбаюсь, глядя на компанию знакомых персонажей, а он таким взглядом меня одаривает…

— Поняла. Не ваше, — киваю и продолжаю щёлкать пультом.

Иностранный боевик. Отечественная комедия. Футбол. Кулинарное шоу. Детектив. Игра «Самый умный».

Некое подобие заинтересованности в глазах дедушки появляется лишь тогда, когда на экране появляется информация о фондовых рынках, бирже и драгметаллах.

— Это? Ладно, — оставляю.

Он сосредоточенно смотрит и вслушивается в каждое слово. Я тоже пытаюсь послушать и вникнуть, но получается плохо.

— Я совсем ничего в этом не понимаю. Цифры какие-то, скачки, падения. С экономикой у меня беда. Вы-то конечно, разбираетесь. Экономический факультет МГУ окончили. Преподавали на кафедре. Потом свой бизнес начали развивать.

На экране черёд рекламы. Лев Константинович тут же теряет интерес к происходящему и странно причмокивает губами.

— Пить хотите? — догадываюсь и бегу к столу, на котором стоит графин с водой. — Сейчас. Вот держите.

Мужчина пытается поднять левую руку. Она, дрожа, поднимается вверх, но сильный тремор не позволяет сжать пальцами стакан.

— Я помогу вам.

Сама аккуратно прислоняю его ко рту, однако он не пьёт, капризничая. Смотрит в сторону.

— Может, сок хотите? — предполагаю, проследив за его взглядом. — По инструкции, выданной Ниной Багратовной, только вода разрешается вроде, но она у вас, полагаю, уже в печёнках сидит.

Отставляю кружку с водой и наливаю в стакан апельсиновый сок.

— Вот, держите.

Кривится, гримасничая.

— Там ещё яблочный есть. Его попробуем? — метнувшись к столу, вскоре возвращаюсь вновь. — Вот…

На этот раз угадала. Лев Константинович жадно пьёт, но в какой-то момент резко дёргается, будто специально выбивая стакан у меня из рук.

Вздыхаю.

— Ничего, я приберу, — растерянно гляжу на разлетевшиеся осколки. — Подержите-ка пульт пока у себя, — кладу ему его на колени, однако и тот летит на пол.

— Ух, ну чего вы хулиганите, Лев Константинович?

Выключаю плазму. Подняв, кладу пульт на тумбочку и присаживаюсь, чтобы собрать осколки. Благо, все они достаточно крупные и сделать это оказывается довольно-таки просто.

— Не хотите смотреть телевизор и слушать Маяковского, ладно, — спокойно вытираю салфетками пол и выбрасываю разбитый стакан в мусорное ведро. — Давайте чем-нибудь другим тогда займёмся? В профайле у Дины было написано, что вы любите шахматы и музыку, — бросаю взгляд на шикарное фортепиано, стоящее в углу. — В шахматы, как ваш внук, играть я не умею, а вот на фортепиано немного могу, — подхожу к инструменту, откидываю крышку и опускаюсь на стул. — Попробую, да?

Не дождавшись ответа, принимаюсь играть от медленного ритма к быстрому примитивный собачий вальс, чтобы размяться.

— Итак, вспоминаем, — перехожу к вещи посерьёзнее. Лунная соната Бетховена.

Сперва всё очень даже сносно выходит, но потом я, как всегда, дохожу до середины и сбиваюсь, явно нажимая не на те клавиши.

Лев Константинович недовольно морщится и громко мычит. Мол, такое исполнение ему не по душе.

— Ну да, пианист из меня так себе, вы правы, — смеясь, закрываю крышку и разглядываю комнату. — О, у вас есть виниловый проигрыватель? У нас дома тоже был старенький, а этот такой необычайно красивый, — подхожу ближе к нему, рассматриваю раритет и невероятную коллекцию пластинок возле. — Ого, сколько их у вас! Классика, Элвис Пресли, Роллинг Стоунс, Битлз. И Майкл Джексон даже есть? Послушаем? — загораюсь идеей.

Аккуратно достаю пластинку и помещаю её в проигрыватель.

— Вот так…

Включаю известный всему миру «Триллер» и киваю головой в такт.

— Представляете, нам с подругой в детстве так сильно нравилась эта песня, что мы как-то летом выучили танец зомби из клипа. Помните его?

Делаю громче, принимаю позу и по памяти начинаю танцевать.

Четыре шага вперёд, затем назад.

Вытягиваю руки.

Сгибаю колени. Шагаю, покачиваясь.

Скрючиваю пальцы, изображаю когти, и словно пробираюсь сквозь кусты. Сперва в одну сторону, потом в другую.

Хлопок над головой.

Медленно опускаю руки и стопой выполняю скольжение вправо.

Дёргаю плечами, поворачиваю голову, а потом повторяю хлопок и движение в другую сторону.

Cause this is thriller, thriller nightAnd no one's gonna save you

From the beast about to strike

You know it's thriller, thriller night

You're fighting for your lifeInside a killer, thriller tonight

[Текст припева композиции “Thriller” Майкла Джексона]

Ни на шутку увлекаюсь и стараюсь, между прочим.

Надо видеть выражение лица Льва Константиновича!

— А чё происходит? — раздаётся внезапно голос Марата.

Он стоит в дверях и тоже наблюдает за этим моим танцем зомби.

Покрываясь пятнами, делаю музыку тише и, часто дыша, неловко объясняюсь:

— Да вот Майкла Джексона с дедушкой Лёвой слушаем…

Глава 19. Дедушка Лёва

После ранней, утренней трёхчасовой тренировки с командой, возвращаюсь домой.

Пока еду, долго сомневаюсь, взвешивая «за» и «против», но по итогу всё же прихожу к выводу о том, что не могу не сделать то, что должен.

Понимаю, что в моём случае, даже при всех нелицеприятных обстоятельствах, по-другому поступить просто нельзя.

— Вань, — глядя в окно на густой хвойный лес, обращаюсь к водителю, — к Викторовым надо бы ненадолго заехать.

— Как скажете, Марат Сергеевич. Заедем, — отзывается он. — Здесь рядом.

Усмехнувшись, киваю.