Анна Джолос – Девочка-лёд. Ветер перемен (страница 6)
Медработник сказала, что порезы достаточно глубокие, но шить не придётся. При этом добавила тихо, что шрамы… останутся. Вот зачем ляпнула? Не останутся. Сейчас столько технологий разных. Я всё сделаю, чтобы стереть это проклятое клеймо. И не только с её кожи…
– Ты как? – осторожно касаюсь ладонью скулы Лисицы.
– Нормально, – шепчет она.
Смотрит на меня своими прекрасными глазами и сдохнуть хочется. Потому что виноват перед ней. Как никто другой виноват.
– Рыжая, – обращаюсь я к Харитоновой, – отвечаешь за неё головой, пока меня нет. Поняла?
Конопатая делает рваный вдох-выдох.
– Хватит ныть, соберись!
Сашка выпрямляет спину, вытягиваясь солдатиком. Послушно кивает.
– Скоро вернусь, хорошо? И найду тебя, – обещаю я своей Лисице, легонько дотрагиваясь губами до холодного лба. Отодвигаюсь.
– Ром, – в её глазах отражается паника.
– Вернусь, слово даю. Всё расскажи Борису, поняла?
Она отрицательно качает головой.
– Не вздумай покрывать её. Ясно тебе? – смотрю на неё сурово.
– Ром. – Она опускает глаза.
Знаю, о чём думает. О безнаказанности. Связях. Деньгах. Но нет. Не в этот раз. Все мы когда-нибудь должны отвечать за свои поступки. И Вероника – не исключение.
– Видит бог, не хочу оставлять тебя сейчас, но мне очень надо уйти. – Обнимаю крепко, зарываясь носом в её волосы.
От всего мира защитить хочу. Такую чистую. Хрупкую. Мою.
С трудом отрываюсь от неё и поправляю тонкий плед, накинутый на ее плечи. Не справившись с собой, всё-таки целую в покрытую румянцем смущения щёку. Стесняется. Робко теребит низ рубашки, но не сопротивляется. Маленькая, но победа.
– Саш, ты отцу дозвонилась? – по-прежнему сжимая пальчики Лисы, спрашиваю Харитонову.
– Да, – утирая слёзы, отвечает она.
– Хорошо.
– Я скоро, – отпускаю руку той, с которой хотел бы быть сейчас рядом.
Мы пару секунд смотрим друг на друга, а затем я всё же удаляюсь из кабинета. Так надо.
– Они не выходят на связь, – слышу взволнованный голос Пельш в холле. – Ни мать, ни отец не поднимают трубку. Они на меня, в принципе, никогда не реагируют. Перезванивают спустя сутки, да и то не всегда.
Вообще не удивлён ни капли. Очень в стиле Грановских.
– Роман…
Едва не сталкиваемся с директором нос к носу.
– Я им сообщу, – бросаю, проходя мимо.
– Рооома, – тут же, хромая, кидается ко мне классный руководитель. – Что значит сообщу?
Я молча иду по коридору. Прохожу мимо гардеробной, чтобы не терять время. Его и так почти нет… Перепрыгиваю через турникет и направляюсь к выходу.
– Рома, стой! – доносится мне вслед. – Глупостей натворишь! Ну-ка остановись!
Что мог, уже натворил, дорогая Элеонора.
– Беркутов! Сейчас нужно мыслить здраво! – и директор предпринимает попытку меня образумить.
Ну уж нет. Я доберусь до неё. И самолично удавлю.
– Роман, немедленно вернись!
Выхожу на улицу. Спускаюсь по ступенькам, иду через двор, мимо парковки. Притормаживаю. Холод тут же пробирается под тонкий джемпер, который одолжил мне Камиль. Темно, и только свет фонарей освещает территорию школы. Дворник, шаркая лопатой, очищает центральную площадку. Снег сыпется с неба крупными хлопьями. Слишком красиво для такого отвратительного дня.
Достаю айфон, захожу в приложение, чтобы вызвать такси. Как назло, когда нужна машина, её нет. Отдал на диагностику ещё вчера. Так некстати!
– Чёрт… Да что ж такое! – выдыхаю зло, в недоумении глядя на экран.
Всё против меня сегодня! Как сговорились! Никто из водителей не торопится принять мой вызов. Я начинаю беситься. Опять трясёт всего. Не могу успокоиться…
Мне надо туда и как можно быстрее!
Замечаю на парковке знакомую тачку. Плевать, сейчас не те обстоятельства! Пересекаю парковку. Решительно иду в сторону «Мерседеса». Стучу костяшками пальцев в тонированное окно, и стекло опускается. Не сразу правда. Кто бы сомневался…
Абрамов вскидывает бровь в своей излюбленной манере.
– Тачку одолжи, – переступая через свою гордость, прошу я. – В долгу не останусь.
Ян усмехается. Смотрит на меня внимательно, и хочется по башке ему дать за этот бесящий хитрый прищур.
– Чем будешь расплачиваться? – интересуется равнодушно.
– Сочтёмся. Подумаешь на досуге.
– Я уже придумал, – ухмыляется он. – Давай сравняем счёт. Закроем гештальт.
Чую ничем хорошим это его предложение не пахнет. Так оно и есть, как выясняется через пару секунд.
– Я твою «не такую» попробую на вкус. Один – один. Идёт?
– ОХРЕНЕЛ?! – ору на него. – ТЫ ПОПУТАЛ СОВСЕМ?
– Воу, воу, не заводись, – смеётся, издеваясь. – Не нравится такой расклад тебе, да?
Нарочно меня цепляет. И, опять же, отсылка к тому случаю, который он всё никак не может мне простить!
– Урод моральный, – качаю головой. – Дашь тачку или будешь и дальше стебаться? Время идёт.
– Сядь, – бросает в ответ ледяным тоном, доставая из пачки сигарету. – Колошматит тебя не по-детски. Разложишься ещё по пути.
– Какая забота! – цежу сквозь зубы.
– Не льсти себе. Тачку жалко.
А вот это уже больше похоже на правду.
Нет у меня времени с ним спорить и требовать ключ. Молча обхожу машину и сажусь на пассажирское сиденье. Меня и впрямь трясёт. Не то от гнева, не то на нервной почве.
– А можно как-то побыстрее уже? – психую, недовольно его поторапливая.
– Конечно, сударь, кучер к вашим услугам, – язвит он, но мы, наконец, выезжаем с парковки.
– Во Внуково.
Вот что мне всегда нравилось в человеке, сидящем в данный момент за рулём, так это отсутствие желания задавать вопросы. Ибо я всё равно не готов обсуждать с ним то, что произошло с Лисицей.
Так и едем молча. Он периодически затягивается дорогими сигаретами, а я то и дело написываю Харитоновой, пытаясь узнать, что там у них происходит. Батя рыжей – высокопоставленное лицо в правоохранительных органах. Очень хочется, чтобы он посодействовал.
«Кучера» я выбрал себе, что надо. Ян водит как сумасшедший. Плюс никогда нет проблем с ментами. С такими номерами, как у него, их просто не может быть…
Внуково. Терминал вылета. На часах почти 23:00. Снующие туда-сюда ноги-чемоданы. Электронное табло. Всматриваюсь внимательно. Ищу рейс до Кран-Монтаны. Про этот курорт Грановская мне все уши прожужжала. Даже с собой звала, мол родители не против, а только за. Но это было, конечно, до нашего с ней расставания.