Анна Джейн – За руку с ветром (страница 70)

– Чер-р-рт, как не вовремя. Подожди, – велел Никита Димке. – Подожди. Я сделаю из тебя инвалида через минуту.

– Попытайся, – ухмыльнулся Дима, вытирая кровь с разбитой губы. Искры в его глазах словно забыли о страхе, они неторопливо пританцовывали из стороны в сторону, несмотря на то что половина из них уже вышла из строя и лежала где-то за зрачками.

– Дима, пожалуйста, давай я вызову полицию, – зашептала Ольга ему на ухо, с ужасом глядя на его кровь – с таким же ужасом Ника смотрела на кровь Димы, оставшуюся на костяшках пальцев Никиты. – Дима, он тебя убьет! Никита, пожалуйста! – крикнула она почти без перехода. – Не трогай его!

– А ты замолчи! – рявкнул на нее Кларский, доставая телефон. – Заткнитесь все! Да? – раздраженно проговорил он в трубку. – Да, я тебя слушаю!

– Олень, – раздался хриплый, срывающийся полушепот Андрея. – Олень, ты меня слышишь?

– Слышу, – отозвался Никита, не сводя прищуренного взгляда с соперника. Димка тоже не отрывал глаз от него, и по его сосредоточенному лицу и сжатым кулакам было видно, что этот парень будет стоять на ногах до последнего.

Легкий ветер, гонявший мусор по пустым серым дорогам, вдруг затих, прислушался к чему-то.

– Хорошо, что слышишь. Сваливай из города, – велел Март тем временем все тем же странным срывающимся полушепотом. – Сваливай и… И делай все так, как я тебе говорил. Ты помнишь? Помнишь?

– Что произошло? – спросил озлобленно Ник. Он никогда не слышал такого голоса у старшего брата. Он пьяный?

Наркотой стал баловаться? Или что с этим психом еще случилось на этом гребаном вечере?

– Ты все мои указания помнишь, щенок? – не торопился отвечать на вопросы парня Андрей. Его голос становился все тише и тише.

– Ты объяснишь мне, что за проблема?

– Ты помнишь?! – закричал вдруг торопливо Андрей, правда, его крик был похож больше на охрипший стон. – Ты помнишь?

– Помню! Что ты орешь? Что происходит?! – закричал и его брат, чувствуя кожей, что случилось что-то плохое. Если бы Март был рядом, только за одну бы такую интонацию он ударил его.

– Менты, суки, чуть не взяли. На гребаном балу, – прерывисто дыша, словно из-за боли, проговорил Март вновь очень тихо. – Радика и Макса – нет, а меня – да… Очередь и до них дойдет… До каждого. Крыса… Появилась крыса и сдала всех. Убирайся из города и делай все, чему я тебя учил. Компромат – о нем только ты знаешь. Убирайся. Понял меня?

– Понял.

– Ну, пока… братишка, может, свидимся, – отозвался Андрей с большим трудом – его голос почти пропал.

– Эй! Ты где? Ты ранен? – неожиданно забыл о Димке и Ольге Ник. До него только что дошел смысл сказанного. – Говори, где ты, я приеду за тобой! Ты в том ресторане? Там? Ты еще там?

Ветер внезапно взметнулся, начав биться в стекла домов, как дикий зверь.

Ответ Андрея Никита расслышал с трудом.

– Приедешь – убью. Делай… из города… ноги, брат. Пережди и проваливай. И делай, как я… ве-лел, – по слогам выговорил он.

– Андрей! – закричал вновь Никита. – Андрей, твою мать, что с тобой?

Тот больше ему не отвечал. В телефоне неожиданно послышался шум, треск чьи-то суровые выкрики, протяжный стон и маты, а потом связь и вовсе прервалась. Никита, не мигая, несколько секунд глядел на свой аппарат сотовой связи, а потом резко вытащил из него сим-карту, разломил надвое и выбросил под ноги. Чтобы менты не смогли отследить, где он находится. Он ждал, что однажды это случится, и Март ждал, и все заранее подготовил, но Ник до сих пор не мог поверить, что это случилось.

– Тебе повезло, – резко бросил он Диме. – Молись за меня, скотина.

– Что случилось? – спросил Чащин, с опаской подходя ближе. Он хромал, но не обращал на это никакого внимания, как и на кровь на лице. – С твоим братом что-то?

За несколько лет дружбы Чащин успел изучить друга довольно хорошо и, не смотря ни на что, тревожился за Никиту. В глубине души он всегда знал, что рано или поздно и Никита, и Андрей Март попадутся. И, кажется, его опасения были не напрасными. Что-то случилось. Только что.

– Менты взяли, – коротко сообщил Кларский. – Сейчас и моя очередь. Рад?

– Нет.

– Рад. Рад.

Ник замолчал, словно впервые в жизни разглядывая свой кастет. Так и не ударил им Чащина. А ведь тот заслужил того, чтобы этим кастетом ему раздробили челюсть!

Парень вновь сжал свое простое, но грозное оружие. А может…?

– Не время выяснять отношения, придурок! – крикнул Дима Нику, чувствуя, что боль в ребрах становиться все сильнее и сильнее. – Потом убьешь меня! Сваливай из города! Возьми мой байк.

И он кивнул в сторону красно-черного гордого красавца, в котором Оля тут же признала железного коня Смерча.

– Денис общался с тобой? – широко открыла глаза Оля, узнав «Выфер». – А где он сейчас?

– Уехал. Оля, давай сейчас не будем говорить о нем, хорошо? – Дима вновь обратился к другу: – Ник, да, признаю, я скотина и урод, и я от тебя заслуживаю много чего. Но сейчас просто сматывайся. Сваливай из города! – проговорил Дима и закашлялся от боли, а Князева с тревогой на него посмотрела. Она, испуганно косясь на Кларского, держалась за руку Димки и стоя чуть позади него. Слезы непроизвольно текли по ее лицу уже вместе с тушью. Даже Ника чувствовала себя погано – ее мучитель так серьезно влип, что даже прекратил драку?!

Никита же молча глядел на Чащина. Он не верил, что Андрея взяли. Да как это вообще возможно? У него все было просчитано. У него везде свои люди. У него деньги. У него нюх. Это возможно, если только его кто-то подставил. Но кто это сделал? Какая тварь? Кто крыса?

– Бери байк и сваливай, – велел Нику Димка, пытаясь дышать ровно, и кинул тому ключи от «Выфера» – тот ловко поймал их одной рукой. – Свою тачку не свети.

– Без тебя разберусь, что делать. Как перед хозяином рассчитаешься? – кивнул Кларский на железного коня. Его хозяин был ему знаком.

– Мое дело как. Езжай, он не хватится. Тебе есть куда уехать?

– Есть, – отозвался Никита, все еще не веря в происходящее. Март – почти всемогущий! Он не мог так глупо попасться! – Мне надо выбраться из города и попасть к человеку брата. У него поддельные документы и еще… кое-что.

– Тогда ты поезжай, – решительно сказал Димка. – А твою машину я перегоню в другое место.

– Не могу. Менты наверняка объявили «Перехват», – отозвался Кларский. – Надо переждать. А, ну да. Ты же будешь рад, урод, если я попадусь им.

– У меня засветишься, – поморщился вновь от боли Чащин, перебирая варианты и словно не слыша слов Ника. – У друзей – тоже. Домой тебе соваться не стоит.

– Без тебя найду, где переждать, – огрызнулся Ник – он неожиданно, как по щелчку пальцев, пришел в себя. Гранитная скала начала восстанавливаться. – Не делай вид, что беспокоишься, козел. В мыслях уже звонишь ментуре, чтобы сдать меня?

На миг у Дмитрия окаменело лицо – словно Кларский вновь ударил его. Терять дружбу с этим придурком парню было страшно. Может быть, эта была еще одна причина того, что Дима предпочитал все сохранить в тайне. Он боялся не самого Никиту, а его реакции. Боялся потерять друга. Еще несколько месяцев назад он не рассказал сходившему на первое свидание с Ольгой Кларскому о них с ней, потому что испугался – вдруг Ник пошлет его ко всем чертям, и их многолетняя дружба перечеркнется черной линией. Но тогда еще были шансы, а сейчас их не было.

А осознание того, что друг считает его способным на такое предательство, было сильнее, чем кулак Кларского.

– Я не сдам тебя.

Никита ничего не ответил.

– Я знаю, где тебе можно спрятаться, – вмешалась вдруг бледная Ника, доставая из клатча связку ключей. – Бабушкина подруга уехала в Сочи к дочери, я захожу к ней иногда поливать цветы. Так что ее квартира свободна. Никита, поехали туда, а? Никита? Никита!

Она вдруг правда озаботилась тем, чтобы Укропа не поймали. Ей совсем не хотелось, чтобы он очутился в тюрьме, даже если он и заслужил это! А тот словно почувствовал это, внимательно посмотрел на девушку и едва заметно вздохнул. Опять он ее куда-то впутывает. Но Ника сама предложила помощь, а он не в том положении, чтобы отказываться.

– Езжай, придурок, – сказал Дима. – Езжай. У тебя деньги есть?

– Есть. И я же сказал – хватит делать вид, что заботишься.

– Я не делаю вид. Давай ключи от своей тачки, перегоню.

«Не отказывайся», – прошелестел ветер, и Кларскому, который не был склонен к фантазиям, показалось, что это сказал его брат. И он решился.

– Не думай, что я буду твоим должником, ублюдок, – ответил Никита, кидая теперь ключи Чащину, и повернулся к Нике: – Хорошо. Поехали. Говори адрес.

Когда уже они оказались на мотоцикле, Никита повернулся к Димке и сказал медленно, без злобы или ярости, скорее для формы:

– Я с тобой еще расплачусь.

– Звони, кретин, – отмахнулся тот. – Звони и говори, что с тобой и где ты.

– Не дождешься, – хмыкнул Никки, глядя то на друга, то на бывшую любимую девушку. В отличие от брата он мало смыслил в психологии, особенно в женской, а сейчас поймал себя на мысли, что Оля смотрит на Димку по-особенному – не так, как на него самого. Он снова выругался про себя, помянув дьявола.

Ольга ничего не сказала, а спряталась за спиной своего любимого. Она не хотела видеть лицо Кларского, к тому же ей было дико стыдно перед ним и перед Димой. И даже перед этой посторонней девчонкой в темно-синем платье, хотя ее Князева видела впервые в жизни.