Анна Джейн – Разреши любить. Навсегда со мной, навсегда моя. Книга 1 (страница 17)

– Не ждала? Кстати, неплохо выглядишь, мисс панда, – сказал Игнат весело, и его взгляд опустился на мои ноги. – Можно?

– Заходи, – кивнула я, и только когда дверь захлопнулась, до меня дошло, что он пришел ко мне в тот момент, когда я в халате, с тюрбаном на голове и в дурацкой маске! Поэтому Елецкий так улыбается, а в глазах прыгают искорки! Вот он, главный минус жизни с тем, кого любишь, под одной крышей! Он может увидеть тебя в любой момент, даже в самый уязвимый. Но, впрочем, он сам зашел ко мне, пусть терпит меня любой. Даже в маске панды. Наверное, я так посмотрела на Игната, что он предложил:

– Если помешал, уйду.

– Нет, – ответила я. – Просто я только что из душа.

В голове пронеслась нелепая мысль, что Игнат начнет шутить в стиле: «В душ и без меня?» Однако он лишь кивнул, принимая это к сведению, а потом шагнул ко мне, так близко, будто снова хотел обнять. Но не сделал это, а лишь склонился к моей шее и глубоко вдохнул носом воздух. На мгновение я опешила – он что, меня нюхает?

– Абрикос, – наконец, заключил Игнат, поцеловал меня в шею, чуть ниже уха, и сделал шаг назад, так и не притронувшись ко мне. Его взгляд снова скользнул на мои ноги, но он перевел его и начал осматриваться по сторонам, впервые оказавшись в моей комнате.

– Ты о чем? – удивленно спросила я. – Что ты вообще делаешь?

– У тебя абрикосовый гель для душа, – спокойно сообщил Игнат.

Его взгляд цеплялся то за наши с мамой фотографии, развешанные в рамах на стене, то за гору тетрадей на рабочем столе, то за большого плюшевого медведя, который сидел в одном из кресел. Это был подарок Стеши.

– И что, что абрикосовый? – удивилась я еще больше.

– Мне нравится. Нравится, как ты пахнешь. Всегда.

Я прикусила нижнюю губу. Он уже говорил однажды, что у меня охрененные духи, и те слова буквально свели меня с ума.

– Меня это смущает, – призналась я.

– А меня смущает, что ты не хочешь меня поцеловать, – прошептал Игнат, кончиками пальцев проводя по моему плечу.

– Вообще-то, я в маске, – напомнила я. – И еще десять минут не буду ее снимать.

– А, да, ты в образе мисс панды, – вздохнул он и сделала жалобные глаза. – Я тоже хочу такую маску. У тебя есть еще? Дай?

– Зачем тебе? – хмыкнула я.

– Мне интересно.

Чуть подумав, я согласилась. Решила поэкспериментировать.

– Ложись на диван, на спину, – скомандовала я и пообещала: – Тебе понравится.

– Яся, да я не секс попросил, а маску.

Игнат сделал вид, что смутился, однако искорок в его янтарных глазах стало еще больше. Боже, каким он клоуном может быть! И почему мне так смешно?

– Дурачок, – закатила я глаза – Маску сразу никто на лицо не надевает. Уход за кожей включает в себя несколько этапов! Маска – седьмой, кажется. А до этого нужно очистить кожу, сделать пилинг, нанести тонер, сыворотку, а потом уже можно и масочку. А после нее намазать кожу кремушком.

Игнат недоверчиво на меня посмотрел, а я кивнула ему на туалетный столик, заставленный бутылочками и баночками – это мы с мамой как-то накупили всего, чем я даже не знала, как пользоваться.

– Ты смеешься надо мной? – спросил Игнат.

Не выдержав удивления в его голосе, я действительно рассмеялась.

– Нет, конечно! Просто этапов и правда много…

– И сколько всего этапов?..

– Кажется, десять… Я просто выполняю не все, – призналась я.

В уходовой косметике большим специалистом я не была. Но ухаживать за кожей мне нравилось – это был скорее ежедневный ритуал заботы о себе.

– Тяжело быть красивой девушкой, – усмехнулся Игнат. – Хотя и парнем быть непросто.

– Ой, да что вам там, – отмахнулась я. – Встал, умылся и пошел.

– Вообще-то я не пещерный человек и тоже пользуюсь всякими штуками для лица. А бритье? – прищурился Игнат. – Бриться каждый день очень надоедает. Серж кайфует от процесса, чертов эстет. Но у него хуже растет, и волосы светлые. А я страдаю.

– Ах ты, бедненький, – посочувствовала я и коснулась его щеки. И вдруг подумала – наверное, он брился перед нашим свиданием, поэтому кожа такая гладкая. Значит, тоже готовился к нему, может быть, даже переживал. Это так мило…

Игнат ласково погладил меня по руке и с размаху плюхнулся на диван, положив голову на подушку.

– Ладно, делай. Я все стерплю, – мужественно заявил он.

– Какой смелый мальчик, – хмыкнула я, собирая с туалетного столика нужные средства.

Потом велела Игнату вымыть лицо со специальным очищающим гелем, а когда он вернулся из моей ванной комнаты, то заявил, что подушка жесткая.

– Хочу положить голову тебе на колени, – добавил Игнат, снова рассматривая мои ноги – они буквально не давали ему покоя, и меня это не смущало, а скорее смешило.

Я села на диван, разрешила Игнату положить голову мне на колени и принялась за дело. Сначала собрала волосы в два коротеньких хвостика, чтобы не мешались, потом попросила закрыть глаза – его внимательный взгляд смущал. И только тогда принялась наносить средство на кожу. Кожа Игната была темнее, чем у меня, и все еще сохраняла остатки загара. Она была не такой мягкой и нежной, как у девушек, и не была идеальной – под ярким электрическим светом я замечала все маленькие несовершенства, только почему-то все равно казалось, что Игнат очень красивый. Касаясь его лица подушечками пальцев, я чувствовала себя счастливой.

– Яся, сколько средств ты уже нанесла? – спросил он, не открывая глаз.

От его ресниц вниз падала тень, и от этой мелочи щемило сердце – Игнат казался таким беззащитным, что мне хотелось обнять его и прижать к себе, чтобы защитить от всего в этом мире. Абсолютно странное желание, но побороть в себе его я не могла.

– Три…

– А так можно, да?

– Нужно.

Игнат приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

– Со мной ничего не случится?

– Случится.

– Что? – заволновался он и открыл второй глаз.

– Станешь красивым мальчиком, – отозвалась я, продолжая наносить на его кожу прозрачную сыворотку. – Закрой глаза, пожалуйста.

Закончив, я взяла упаковку, вскрыла ее, достала сине-белую тканевую маску, расправила и стала аккуратно раскладывать на лице Игната.

– Холодно! – вздрогнул он.

– Потерпи! – строго взглянула я на него. – Ничего она не холодная. Тебе кажется.

– Мне не каже… – Договорить Игнат не успел – я приложила указательный палец к его губам, а он взял и прикусил его. Я попыталась убрать палец, а он не отпускал.

– Игнат, ты что, собака? – строго спросила я, хотя внутри все звенело от веселья.

– Малыш, я лучше собаки, – наконец, отпустил меня Игнат.

– Так говорил Карлсон, – вспомнилось мне.

– Да, это мой любимый герой в детстве, – признался он.

– И мой, – грустно улыбнулась я, нехотя вспоминая прошлое. – В детстве мечтала, чтобы за мной прилетел Карлсон и унес к себе на крышу. Но тут же решила сменить тему: – Игнат, а почему ты любил его?

– У него было много чего пожрать, варенье там всякое, плюшки… А пожрать я любил, особенно сладкое, – выдал парень. – Но мне запрещали из-за диатеза.

Я рассмеялась в голос. Значит, наша университетская звезда в детстве обожала Карлсона из-за банок с вареньем и плюшек. Такая милота – даже в сердце становится теплее. Но… Но как же из смешных большеглазых малышей вырастают такие монстры, как мой отец? Он ведь тоже когда-то был маленьким. Неужели он был таким с самого начала? Нет. Отец таким стал. Я встряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Я не должна думать об этом, пока рядом любимый человек.

– Но Катя не понимала, что мне нельзя сладкое, и вечно воровала то конфеты, то шоколад, – вдруг совсем другим голосом сказал Игнат – взрослым, наполненным светлой тоской по сестре. – И тайком приносила мне. Мама никак не могла понять, почему лечение не помогает. А когда они с отцом поняли, не знали, смеяться или наказывать нас.

Игнат замолчал, глядя куда-то в стену – словно вспоминая прошлое.

– Мне жаль, что она ушла так рано, – прошептала я и положила руку ему на грудь. – Это несправедливо.

Он накрыл мою ладонь своею.