Анна Джейн – Небесная музыка. Солнце (страница 38)

– Ты был на дне рождении Дианы Мунлайт? – мягким тоном уточняю я. И Дастин понимает, что что-то не так.

– Она тебе не нравится, – он не спрашивает, а утверждает.

– А тебе, видимо, очень нравится, – отчего-то злюсь я.

– Диана неплохой человек.

– Диана – твоя фанатка, которая от тебя без ума! – фыркаю я.

– С чего ты взяла? – морщится он.

– С того, что прекрасно помню, как она на тебя смотрела. Как на супергероя. Слушай, скажи мне честно, – сержусь я. – Что между вами?

– Ничего, – пожимает плечами Дастин.

– Правда?

– Правда.

– Тогда почему я постоянно вижу ее рядом с тобой? – щурюсь я.

– Эй, Франки, – устало говорит Дастин – эта тема ему не очень нравится, – я мог бы просто соврать тебе и сказать, что был на дне рождения какого-нибудь продюсера, о котором ты никогда и не слышала. А я сказал тебе правду. Не люблю ложь.

Я нахожу его слова рациональными. И ценю за откровенность.

– Ты нравишься ей.

– Я многим нравлюсь, – пожимает он плечами. – Лучше заранее скажи, когда будет второй урок?

Мы договариваемся на свободный для обоих день, и я даю ему домашнее задание.

– Ты плохой ученик, Лестерс, – добавляю я. – Но гитара у тебя – самая лучшая из всех, что я видела в своей жизни.

– Тогда давай меняться, – вдруг предлагает он.

– Что ты имеешь в виду? – хмурюсь я.

– Ты мне свою гитару, а я тебе – эту.

Я звонко смеюсь.

– С ума сошел? Я представляю, сколько может стоить эксклюзивный «Мартин» из ограниченной партии. Нет.

– Да. Не спорь.

– Я не принимаю такие дорогие подарки.

– Это не подарок. А бартер, глупая ты рыжая голова, – ласково гладит меня по лицу Дастин. – Кстати! Подарок! Я сейчас.

Он вскакивает и убегает, а через минуту возвращается с огромной белой подарочной коробкой, которую несет с видимым трудом. Бант на ней тоже гигантских размеров. А улыбка на лице Дастина крайне подозрительная.

– Это тебе, Франки, – бухает он коробку на пол прямо передо мной.

– Там что, человек? – с опаской спрашиваю я. Размеры впечатляют.

– Не совсем, – ухмыляется. – Ты распаковывай, распаковывай.

И он снова делает себе коктейль, смешливо поглядывая на меня.

Я с трудом сдираю бант, открываю крышку и вижу… еще одну коробку. А в ней – еще одну. И еще. И еще.

В каждой коробке обнаруживается новая – только меньшего размера. И это просто какое-то издевательство, правда, надо признать, веселое. Я не могу сдержать смех, а Лестерс комментирует каждое мое действие.

В конце концов, я дохожу до самой маленькой коробочки – совсем крохотной. И, открыв ее, нахожу там цепочку с золотым кулоном в форме солнца, заключенного в круг. Я удивленно разглядываю подарок – это тонкая и кропотливая работа.

– Спасибо, – тихо говорю я. – Это так неожиданно. Но безумно мило.

– Я решил быть романтичным до самого конца! – объявляет Дастин и добавляет: – Знала бы ты, сколько часов мы запаковывали это вчера ночью. И все для тебя, рыжая. Повернись.

Он берет украшение в свои пальцы, поднимает мои волосы и осторожно надевает цепочку с кулоном на шею.

– Как ты все это придумал? – спрашиваю я.

– Мне помог один человек, – признается Дастин. – Майкл.

– Майкл? – приподнимаю я бровь. – Наверное, он знаток девушек.

– Скорее, знаток парней, – усмехается Лестерс. – Майкл из другой команды.

– Мне ревновать? – интересуюсь я, дотрагиваясь до солнечного кулона, висящего теперь на моей груди поверх футболки.

– Не стоит. – Дастин склоняется ко мне, кладет руки на талию и целует в плечо.

– Я собственница, – предупреждаю его я, наслаждаясь прикосновениями.

– Я тоже собственник.

Его губы скользят по моей шее вверх, снова спускаются вниз, к ямкам над ключицами, касаются их. Дастин – сама нежность.

Я поворачиваюсь к нему и обнимаю, привычно уже прижимаясь щекой к его груди. Это так странно – я сама себя не узнаю. И прекрасно – чувства к этому человеку дарят мне крылья.

Эта ночь – одна из самых чудесных в моей жизни. Закутавшись в одеяла и обнявшись, мы смотрим на ноутбуке новые серии любимого обоими сериала, хрустим попкорном, пьем «Колу», шутим и просто наслаждаемся друг другом. Время бежит быстро – оно словно пуля, вылетевшая из пистолета. И я и глазом моргнуть не успеваю, как наступают предрассветные сумерки.

Серия прерывается на самом интересном моменте – у ноутбука садится батарея, и он гаснет.

– Черт! – раздосадовано восклицает Дастин. – Сейчас схожу за зарядкой.

– Не уходи, – мне совершенно не хочется отпускать его.

– Боишься темноты? – спрашивает он весело. – Веришь, что в ночи разгуливают ведьмы? Ничего, Франки, твой рыцарь всегда с тобой.

– Рыцарь? – насмешливо переспрашиваю я и беру его за кулон-пулю, чтобы притянуть поближе к себе. Наши губы соприкасаются, и кажется, что между ними проносятся электрические разряды. Мои пальцы бегут по его щеке, убирают жесткие темные волосы за висок, поглаживают скулу.

– Докажи, что ты – мой, – шепчу я.

Однако не даю ему сказать ни слова – закрываю рот поцелуем. Это настоящее искушение – и для него, и для меня. Я не контролирую себя и упиваюсь ощущениями. Мне кажется, что я лечу.

Я снова оказываюсь у Дастина на коленях, пытаясь уронить на спину. Между нами завязывается короткая борьба, в ходе которой я оказываюсь внизу, а Дастин нависает надо мной. Однако его рука, согнутая в локте, возле моей головы – пальцы ласково перебирают волосы. Вторая упирается в пол, касаясь моего предплечья. Дастин смотрит на меня внимательно – в его глазах я без труда читаю с трудом сдерживаемое желание быть со мной. И осознание этого росчерком молнии пронзает меня, вызывая еще большее влечение к нему. Влечение, которое вот-вот перерастет в вожделение.

– Ты точно уверена, что ты хочешь, чтобы я это доказал? – спрашивает Дастин тихо.

Я обхватываю его за шею.

– Да, – говорю я, закрываю глаза и снова его целую – жарко и настойчиво, вкладывая всю свою нерастраченную нежность.

Это какое-то безумие.

Прекрасное безумие.

Я срываю с него футболку – моя, смятая, уже валяется на полу.

Я знаю, что Дастин на пределе. Но и сама едва сдерживаюсь, закусывая губу. Каждое его прикосновение к моей обнаженной коже заставляет дыхание и пульс учащаться. А когда он целует меня чуть ниже солнечного сплетения, прокладывая дорожку еще ниже, моя спина выгибается – я просто окончательно перестаю себя контролировать.

Дастин хотел, чтобы я научила его играть на гитаре, а я хочу, чтобы он научил меня любить.

Мне кажется, что я целую небо. Сквозь облака, солнечные лучи и звезды. Мое небо. Акварельное, безбрежное, хрупкое. Самое прекрасное.

Возможно, небо – не только музыка. Небо – это еще и любовь.