Анна Джейн – Небесная музыка. Солнце (страница 17)

А потом Диана находит женский красный лифчик.

Откуда он тут взялся, она понятия не имеет. И почему хранится на одной из полок рядом со свитерами – тоже.

Диана брезгливо цепляет столь интимный предмет женского гардероба двумя пальцами, рассматривает внимательно, и на лице ее появляется презрительное выражение. Ее сердце сжигает ревность. Кого Дастин приводит домой? Или это принадлежит его бывшей девушке Марго Белл?

Этого не должно быть в доме Лестерса. Она выбрасывает лифчик, а потом тщательно моет руки с мылом.

Кроме того, Диана немного удивлена тем, что нашла во второй гостиной, оборудованной под домашний кинотеатр. Пустые бутылки из-под пива и упаковки из-под чипсов. Дастин кажется ей ужасно аккуратным человеком, который не позволит оставить после себя грязь. Почему-то ей кажется, что это намусорил его менеджер. По словам Дастина, Хью часто остается ночевать в его квартире – у него даже своя комната есть.

Диана возвращается в гостиную и видит, как светится экран телефона – кто-то звонит ей, но стоит беззвучный режим.

Она хватает мобильник – это мать. И она звонила много раз. Много-много раз.

Диана чертыхается и принимает звонок.

– Да, – говорит она ровным голосом.

– Диана Эбигейл Мунлайт! – слышит она возмущенный голос Эммы. – Где ты пропадаешь? Я несколько часов пытаюсь до тебя дозвониться.

– Я заснула. Прости.

– Что значит – заснула? Где? Ты же сказала, что едешь смотреть квартиру с Кристианом.

– В квартире, которую смотрела, – отзывается Диана. – Здесь очень уютно. – Агент не стал меня будить.

– А почему тебя не стал будить Крис? – с нажимом спрашивает мать, и Диана чувствует в ее голосе предостерегающие нотки. – Не потому ли, что его с тобой не было, милая?

Проклятый Уилшер.

– Да, – ровным голосом отвечает Диана. – Мы поссорились.

– Что за глупости. Из-за чего вы поссорились? – злится Эмма.

Диана молчит. На нее накатывает холодная волна гнева.

– Ну же. Ответь, пожалуйста.

Что сказать матери? Правду?

– Я сказала ему, что он мусор, – ледяным голосом отвечает Диана, кидая эту правду матери в лицо. – Он на людях заявил, что я с ним сплю.

– Что, прости? – переспрашивает ошарашено Эмма. – Ты с ним… что?

– Сплю, – подсказывает Диана со смешком.

Мать выдыхает, явно сдерживая себя от криков – возможно, рядом кто-то есть.

– Жду тебя дома, – отрывисто произносит она. – Немедленно.

– Я возьму такси. – Диане смешно.

– Нет, за тобой приедут, – сквозь зубы говорит мать.

За ней действительно приезжают люди Эммы, через полчаса. И Диана садится в огромный внедорожник рядом с молчаливой Джессикой.

– Все в порядке, мисс Мунлайт? – уточняет она своим сухим тоном, который всегда раздражал Диану.

– В порядке.

Пусть все будет в порядке.

Пусть все будет так, как она хочет.

Пусть все будет по законам ее сердца.

Диана снова засыпает, но ее будит мелодия Баха, стоящая как звонок на телефоне Джессики – токката и фуга ре минор, переложенная на гитару. Необычное исполнение – Диана просыпается из-за звуков музыки, но не размыкает ресниц.

– Слушаю, – отвечает Джессика тихо – ее никто не слышит, кроме Дианы. Между ними и водителем перегородка.

– Я приеду в выходной, как мы и договаривались, – продолжает секретарь матери. – Послушай, Кэт, не стоит нервничать. Хорошо? Аар, – она осекается. – Он сейчас очень занят. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Переговоры длятся с самого утра. Это же огромные деньги. Я понимаю тебя, поверь. Как никто другой. Ты же знаешь. Хорошо. До встречи.

Диана удивлена, что сухая Джессика может быть такой участливой.

А потом она снова погружается в сон.

Ты сминаешь солнце в ладонях,

Забывая, что холод исчез.

Отправляешься, света не поняв,

На большой перекресток небес.

Глава 3. Венок из хрустальных подснежников

Когда ты смотрела на меня,

я видел твои глаза и ничего больше. Но когда ты протянула мне руку,

я смог разглядеть твою душу.

Мы возвращаемся в город, когда на улицы опускается мягкий вечер, неровно окрашивая небо звонкой медью. Я наблюдаю за тем, как по окнам зданий бежит солнечный отсвет, и, как ни странно, настроение у меня хорошее. Силой воли я заставляю себя не вспоминать о том, что произошло сегодня. И не отвечаю на сообщения Лестерса, которыми он закидывает меня, словно крохотными бомбами, требуя, чтобы я ответила.

«Где ты?»

«Ты в порядке?»

«Почему ты не отвечаешь?»

«Хватит меня игнорировать, Франки».

«Серьезно».

«Это бесит».

«Да какого черта ты молчишь, рыжий монстр?!»

Я ловлю себя на мысли, что благодарна ему за то, что он вступился за меня. Но меня до сих пор злит то, что он был с ней. С Дианой Мунлайт.

Мальчишки сзади молчат, зато мяукают котята. Джонатан рассказывает забавную историю, которая случилась с ним на вручении Грэмми в прошлом году, я слушаю его и улыбаюсь. Этот человек – настоящий вихрь позитива. Джонатан заряжает бодростью и каким-то необъяснимым, но весьма отчетливым желанием творить. Писать, играть, петь. Быть на волне созидания. Идти следом за светом и самому становиться этим светом. Он нравится все больше и больше.

По пути мы заезжаем в букинистический магазин, где Джонатан покупает Саманте подарок – целую коллекцию книг в золотистых переплетах. И пока он общается с продавцом, с которым, судя по всему, давно знаком, я хожу между полок и осматриваюсь. Никогда раньше мне не приходилось бывать в таких местах. Магазин похож на небольшую библиотеку – с тысячами книг, узкими проходами между стеллажами, и запахом старых страниц и непрочитанных историй.

Я касаюсь кончиками пальцев корешков, с удовольствием вытаскиваю томики и листаю их, разглядываю обложки и форзацы… И думаю, что, наверное, у каждой книги есть своя музыка. Ее услышит лишь тот, кто сможет полностью проникнуться ею – не героями, сюжетом и идеями, а тем особым духом, который вложил в нее писатель.

Музыка есть во всем.

Наугад я беру очередную книгу и понимаю, что это старое издание «Таинственного сада» Фрэнсис Элизы Бернетт. Слегка потрепанное, но красивое и с красочными иллюстрациями. Эту книгу читала мне в детстве бабушка, а потом я сама несколько раз перечитывала ее.

Кажется, это издание напечатано раньше, чем построена Пауэлл-стрит, и от веет волшебством. Я слышу отголоски ее переливчатой мелодии. Это свирель – прекрасная и нежная. И я понимаю, что должна взять эту книгу. Не для себя – для Саманты.

Я покупаю «Таинственный сад», хотя стоимость меня впечатляет. Но возвращать книгу назад кажется преступлением.

Тейджер с интересом наблюдает за мной. Кажется, ему приятно, что я покупаю подарок для его жены. Но я делаю это не для того, чтобы показать им обоим свою симпатию. Я делаю это потому, что я слышала звуки свирели.

– Надеюсь, Саманте понравится, – говорю я, бережно прижимая книгу к груди. – Кстати, теперь мне нужна упаковка.

Мы идем искать ее – благо, что магазинчиков на Пауэлл-стрит много. И вскоре уже вновь едем обратно. «Таинственный сад» упакован в винтажную бумагу.