Анна Джейн – Небесная музыка. Луна (страница 22)

Когда я выпрыгиваю из-за угла со стаканом в руке, держа его перед собой, словно нож, она визжит и пятится. Госпожа невысока, худа и похожа на ухоженную сушеную рыбину в бриллиантах, которая разучилась улыбаться – уголки губ опущены вниз, да и вообще такое ощущение, будто бы ей дали понюхать что-то очень несвежее.

– А ты еще кто такая?! – кричит она. – Где моя дочь?! Что происходит?

– Какого черта вы от меня хотите?! – не менее громко кричу я. – Что вам надо?! Отпустите меня!

Чтобы добавить вескости своим словам, я несколько раз тыкаю в воздух разбитым стаканом. Рыбина отступает.

– Господи Иисусе, – выдыхает она, выставив вперед руки. – Не подходи ко мне!

– Это вы не подходите, – говорю я срывающимся голосом.

В спальню врывается охрана и моментально закрывает собой госпожу, а меня обезоруживает – я и глазом моргнуть не успеваю, как остаюсь без своего импровизированного оружия, находясь в объятиях молчаливого мужчины, который держит меня мягко, но очень крепко.

– Что происходит, идиоты? – обращается женщина разъяренным тоном к охране. – Где моя дочь?! Где моя дочь, спрашиваю?! Я же сказала – ни на шаг не отходить от ее комнаты! Следить за ней!

– Мы четко исполняли ваш приказ, – рапортует один из мужчин. Видимо, самый старший.

– Тогда кто это такая? – с отвращением кивает на меня рыбина.

– Ваша дочь, – с некоторым сомнением говорит охранник.

– По-твоему, идиот, я не узнаю собственную дочь?! – вопит женщина, широко открывая рот. Зубы у нее белоснежные, острые, мелкие, и я почему-то думаю, что если она и похожа на рыбу, то на маленькую акулу. – Что это за наглая рыжая девка в ее спальне?! Что она тут делает?!

– Эй, полегче! – осаждаю ее я. Я рыжая, но не наглая.

– Девушку привезли пять часов и двадцать минут назад, – говорит охранник. – Мы не спускали с нее глаз. Все согласно вашему распоряжению.

Я начинаю кое-что понимать.

– Эй ты, – надменно говорит женщина, быстро беря себя в руки. – Где Диана?

– Какая еще Диана? – устало спрашиваю я, чувствуя, как по лбу ползут капельки пота.

– Моя дочь. Вы подруги? Ты помогла ей сбежать? – допрашивает она меня. – Где она сейчас? Отвечай немедленно.

– Вы колетесь, что ли? Или плохо соображаете? – спрашиваю я насмешливо и дергаюсь в железных объятиях охранника, но он меня не отпускает. – Меня похитили прямо на 111-й улице и увезли ваши парни! Запихали в машину, дали чего-то понюхать, я потеряла сознание, а очнулась здесь! И мне никто ничего не объяснял! По какому праву вы похищаете людей? Считаете, что, если у вас куча бабла, это сойдет вам с рук? Есть куча свидетелей моего похищения! А про вашу дочь я вообще ничего не знаю!

– Замолчи, пожалуйста, – говорит рыбина, наконец все понимая, и кидает небрежный жест охраннику: – Отпусти ее.

Тот в это же мгновение убирает руки и отходит, но я чувствую его пристальный взгляд на своей спине.

– Перепутали, – с какой-то ненавистью выдыхает женщина всего одно слово, и почему-то ее худые плечи опускаются вниз, будто под тяжелым невидимым грузом. Но это лишь на мгновение – почти сразу она берет себя в руки. Ее голос становится спокойным и официальным, с ноткой важности, как у политика, дающего интервью.

– Как вас зовут? – спрашивает она.

– Санни Ховард. – Не вижу я смысла скрывать свое имя.

– Мисс Ховард, прошу извинить за неразбериху и причиненный моральный ущерб. Мы все компенсируем. Вас перепутали с моей дочерью.

У меня с сердца падает ком размером с Лессер-биг-тауэр[10 – Лессер-биг-тауэр – одно из самых высоких зданий в Нью-Корвене, построенное в 2003 году.].

Перепутали. Просто перепутали.

На меня вдруг теплой волной накатывает усталость – все закончилось. Этот кошмар развеялся. А вот женщина начинает злиться – я вижу отсветы огня ярости в ее серых глазах, но теперь она хорошо скрывает свои эмоции.

– Не знаю, как это произошло, – с каменным лицом говорит женщина. – Но допустившие подобное будут наказаны. Мисс Ховард, вас разместят в гостевой комнате. А утром отвезут по любому названному вами адресу.

– А ваша охрана не заметила подмену? – спрашиваю я иронично. Ну кто еще, кроме меня, мог попасть в подобную ситуацию?

– Это новые люди, – не самым приятным голосом говорит рыбина. – После побега моей дочери ранним утром мы попросили охранное агентство сменить весь персонал. Видимо, теперь нужно будет сменить и охранное агентство. – Уничтожающим взглядом скользит она по мужчинам, как будто это они виноваты. Как понимаю, им просто привезли меня в бессознательном состоянии и сказали, что это хозяйская дочь, которую нужно стеречь до приезда госпожи.

– Извинитесь, – кидает им женщина.

И охранникам ничего не остается, как повиноваться. Еще недавно я хотела каждого из них вырубить и сбежать, но теперь мне неловко, что взрослые мужчины, как провинившиеся школьники, начинают извиняться.

– Все в порядке! – говорю я тихо. – Не стоит.

– Стоит. Отвратительная работа. Мисс… Как вас? – уже забывает мою фамилию рыбина.

– Ховард.

– Мисс Ховард, прежде чем вы отправитесь в гостевую спальню, нам нужно поговорить, – сообщает женщина, – чтобы понять, почему вас перепутали с моей дочерью.

И если сначала я думала, что она проявляет гостеприимство, оставляя меня на ночь в своем роскошном особняке, то сейчас приходит понимание, что меня не отпустят до тех пор, пока не найдут ее дочь со славным именем Диана.

Мы разговариваем. Приходит еще какой-то мужчина, видимо, тоже из охраны, и просит меня вспомнить все произошедшее в мелких деталях. Он словно полицейский умело ведет допрос свидетеля. Говорит, что я должна расслабиться и закрыть глаза, должна вспомнить все в мельчайших подробностях, вплоть до звуков и запахов. И я честно пытаюсь рассказать обо всем. Я говорю про экзамен, про то, как возвращалась с Лилит из парка на 111-ю улицу. И вспоминаю ту странную девушку с серыми глазами, которая слушала мою игру. Мне показывают фото этой самой Дианы и спрашивают – она ли это? И я говорю, что возможно – их глаза похожи, но я не видела ее лица полностью. Я начинаю рассказывать, что она все это время была рядом со мной – в таком же плаще, с маской на лице, и волосы у нее были красными, почти как у меня.

Именно поэтому нас и перепутали – странное стечение обстоятельств, которое позволило бы сказать фаталистам, что это – судьба. Но я не верю в судьбу, я верю в себя.

Да, нас действительно перепутали, – охране сообщили, что заметили Диану в начале 111-й улицы, на пересечении с 73-й, неподалеку от Грин-Лейк-парка, и поехали туда, однако в первую очередь заметили меня, а не ее. И схватили, потому что все совпадало – маска, красные волосы, плащ, темные джинсы, к тому же мы примерно одного роста, а широкого покроя верхняя одежда скрывала телосложение.

Когда меня схватили, Диана куда-то пропала. Куда – никто не знает, потому что она попала в слепую зону камер наблюдения. Да и искать ее перестали, решив, что уже нашли и спокойно доставили домой. Новая охрана особняка никогда не видела Диану, справедливо решив, что я – дочь госпожи.

Наиглупейшая ситуация, и мне становится смешно, но, видя, какое напряженное лицо у рыбины, которая наверняка переживает за дочь, я не издаю ни единого смешка. Зато говорю, что мне немедленно должны вернуть гитару. Они обещают, что к утру она будет у меня, и вновь напоминают о компенсации, даже (как в полицейском участке) разрешают сделать звонок Лилит, которая просто с ума сходит и кричит, что полиция не хотела принимать заявление о моем похищении, успокаиваю ее как могу, а потом меня выпроваживают.

Меня отправляют в гостевую спальню на первом этаже. Это двухкомнатные апартаменты, которые не уступают номеру люкс какого-нибудь шикарного отеля. Дизайн там в другом стиле – что-то вроде неоклассицизма: светлые тона и нежные оттенки, плавные линии и симметричность, античный орнамент и венецианская штукатурка. Просто восхитительно, но мне не по вкусу. Это царство всех оттенков кремового, и столько изящества, сконцентрированного в одном месте, – не по мне.

Я долго осматриваю комнаты, стою у открытого окна, дыша свежим ночным воздухом, сижу на кровати с балдахином и резным карнизом, зачарованно глядя на огромную люстру с имитацией зажженных свечей. Тут красиво и даже уютно, а я хочу сбежать к себе домой. Просто парадокс! Я не знакома с этой Дианой, но мне уже хочется сказать ей пару ласковых при встрече. Какого черта она сбежала из этого своего царства роскоши? Нет, серьезно, ведь у нее есть все – чего не хватало капризной принцессе? Хочется познать «настоящий мир»? Хочется самостоятельности? Хочется доказать себе, что она может прожить и одна, без поддержки родителей? Но побег – это такой детский способ! Она всего-навсего привлекает к себе внимание.

Меня это раздражает. Я не могу представить себя сбежавшей от бабушки и дедушки, как мать. Не могу представить, что оставляю их одних. Не могу даже думать о том, как они бы волновались за меня. В голове сама собой проводится тонкая серебряная ниточка – параллель между Дианой и Дорин. Я понимаю, что предвзята к Диане, но, боже, неужели нельзя было решить вопрос своего самоутверждения иначе?

Я не хочу ее осуждать, но не понимаю. Пусть она скорее вернется.

Засыпать я не собираюсь. Открываю бар, достаю бутылку вина, но понимаю, что без штопора не открою, и ставлю назад. Зато нахожу содовую, лимонад и шоколадный лед – напитки просто божественны. С бокалом в руках я встречаю рассвет. Он неспешный и темный, небо на востоке по цвету напоминает давленую бруснику, которую рассыпали по темно-синей скатерти. Когда становится чуть светлее, я понимаю, что хочу погулять по саду, наполняющему утренний воздух слабым ароматом роз. Сад красив и ухожен – наверняка за ним ухаживает целая команда садовников.