Анна Джейн – Музыкальный приворот. На крыльях. Книга 4 (страница 33)

– Я буду такой только для тебя, – слишком ласково проговорила Ниночка, касаясь губами его щеки и заставляя парня едва заметно вздрогнуть.

Келла прикрыл глаза.

– Пока, Рылий! – гаркнула неожиданно Ниночка ему на ухо и убежала, оставив парня в крайне раздосадованном состоянии.

– Платье покупать будешь со мной! – крикнул он вслед ей.

Но девушка даже не обернулась. Она, как стрела, пролетела по ступеням, вырвалась из подъезда и почти бегом бросилась к машине. Время уже было близко к полудню, а она всю ночь не появлялась дома – мать ее убьет.

И она оказалась права. Софья Павловна, приехав из больницы и не обнаружив дочь дома, сначала разозлилась – к тому же и Ирка сказала, что Ниночка опять убежала веселиться. Однако время приближалось к полуночи, а Нина все не появлялась, и женщина разволновалась. Нет, она отлично знала, что ее девочки любят повеселиться в клубах, и всячески покрывала их перед отцом, прекрасно понимая, что запретный плод – сладок, а лучший способ контролировать детей – давая им свободу, но также она понимала, что Нина не такой человек, который, зная, что отцу плохо, убежит на тусовку. Софья Павловна пыталась дозвониться до нее, однако телефон дочери был выключен. И женщина, еще раз поговорив с Ирой, вдруг решила для себя, что Нина обиделась на пощечину и ушла.

За свой поступок Софье Павловне было отчасти стыдно – эмоции и страх за любимого супруга взяли свое. Однако теперь она испугалась еще и за Нину. В голову стали лезть всякие нехорошие мысли, и рано утром, не выдержав, Софья Павловна позвонила Нинкиному крестному. Человеком она была сдержанным и спокойным тоном попросила у него совет – обращаться ли в полицию или пока не стоит? Дядя Саша, у которого было полно дел, в том числе связанных с бизнесом старого друга, сказал Софье Павловне, что сейчас отправит к ним Матвея, у которого приятель – глава детективного агентства со связями в полиции, и они помогут.

Матвей и его друг только-только подъехали к дому Журавлей и уже собирались выйти из машины, как во двор залетел красный «Жук» и ловко припарковался задним ходом между двумя автомобилями.

– Отбой, – тотчас узнал машину Нины и ее саму Матвей. – Вот и пропажа.

– Лихая девчонка, – присвистнул его приятель.

– Как Лихо Одноглазое, – вспомнил детскую сказку парень. Журавль хотелось прибить за скотское поведение, но он был рад, что с ней ничего не случилось.

– Крутая она у тебя, – присвистнул детектив, видя, как блондинка выскакивает из «Жука» и со всей силы пинает по колесу соседнюю машину – та припарковалась на ее месте.

Он думал, что Нина – девушка Матвея, как и все остальные его друзья.

– С характером девочка, – ухмыльнулся Матвей. – Ладно, бывай. Езжай обратно.

– А ты?

– А я воспитывать буду.

И он вышел из салона, поймав Ниночку около подъезда, отметив про себя, что выглядит она странно: без косметики, одета так, как будто бы вышла выгуливать собаку, а в глазах странный блеск.

– Ты где была? – зло спросил Матвей, перегородив ей путь.

– А тебе-то что? – дерзко осведомилась девушка, не ожидавшая его тут увидеть.

– Тебя все ищут. Мать места не находит.

– Твое какое дело? Пропусти, – Журавль рвалась домой, и появление Помойки жутко ее раздражало. Она попыталась обойти молодого человека, но тот схватил ее за запястье и притянул к себе.

– Отпусти, – вскипела Ниночка, чувствуя острое желание убивать.

– С кем была? – вдруг спросил Матвей, чувствуя от светлых волос едва уловимый сигаретный дым и запах чужого одеколона. Взгляд его упал на шею девушки – она была закрыта воротом водолазки, и ему показалось, что это неспроста. Ниночка всегда одевалась стильно – за исключением того рок-концерта, ее глупой блажи. Зачем надела эту простую водолазку? Воротнику-стойке есть, что скрывать?

Девушка по привычке послала его.

– Я спросил тебя – с кем была? – повторил Матвей тихо.

– С кем надо, с тем и была. Катись, суслик, – попыталась вырвать руку Ниночка. Не получилось.

– Ты ответишь на мой вопрос или нет?! – закричал вдруг Матвей, и перед глазами его пронеслись черно-белые сцены, в которых Ниночка, с разметавшимися по подушке волосами и распухшими от поцелуев губами влюблено смотрит на какого-то обнаженного типа с плотоядным взглядом.

Фантазии открыли дверь потоку неконтролируемого бешенства.

Матвей волновался за нее, он приехал ее спасать, а она отрывалась с кем-то? Как посмела, черт побери?! Кого нашла?

Кажется, Матвей уже сам начинал верить, что Нина – его девушка, и ужасно ревновал.

– На какой? – ничуть не боялась его Журавль. – Где была или с кем?

Она отлично видела, как разъярен молодой человек, и если ей нравилось, когда Келла злился и кричал, то сейчас она не испытывала никакого удовольствия. Более того, где-то на заднем плане маячило опасение.

Нина попыталась отпихнуть навязчивого ухажера, но тот, поймав ее за вторую руку, развернул и с силой прижал к стене. Как Келла ночью.

Но Келла был другим. Келла был своим. Его хоть и хотелось уничтожить, стереть в пыль, однако, когда он ее касался, с ней творилось что-то странное, но – девушка в полной мере отдавала себе в этом отчет – приятное.

Матвей же был другим. Отталкивающим. Чужим.

– Если я спросил – отвечай, – понимал, что сходит с ума Матвей, но ничего поделать со своими чувствами не мог. Эту глупую девчонку хотелось ударить и поцеловать одинаково сильно.

– Я тебе, поилка для свиней, ничего говорить не обязана, – прошипела Нинка. – И не буду.

– Что происходит? – раздался мужской суровый голос – по камерам охрана увидела происходящее, и один из мужчин в форме вышел к парочке.

Матвей нехотя отпустил девушку.

– Бешенство мозжечка, – пропела Ниночка и упорхнула в подъезд.

Разборки с матерью были долгими. Софья Павловна сначала обрадовалась, увидев на пороге живую и невредимую дочь, и даже обняла. А потом устроила разбор полетов. Она не кричала, как отец, не топала ногами и не устраивала истерик. Она даже не стала пытать, где Нинка была, верно решив, что та не сознается. Софья Павловна выбрала иной метод: села напротив нее и долго, на примерах объясняла ей, как маленькой, к чему мог привести ее необдуманный поступок, и как все переживали: и она, и брат с сестрой, и крестный.

– Твой мальчик за тебя беспокоился, – добавила мать.

– Какой еще мой мальчик? – затравленно посмотрела на нее Ниночка, у которой уже уши сворачивались в трубочку. Софья Павловна умела надавить на больное. Было стыдно. Но Нина оправдывала себя тем, что сделала все это во благо собственной семьи.

– Матвей, – удивленно произнесла женщина. – Мне показалось, между вами что-то есть.

– Нет, мама, – решительно заявила Нина. – Между нами есть стена непонимания и заборчик отвращения – с моей стороны.

– Не можешь забыть Ефима, – вдруг понимающе улыбнулась Софья Павловна.

Нинка не ответила – стала вдруг икать: громко и с выражением.

– Что с тобой? – сердито посмотрела на дочь женщина.

– У меня на имя Ефим икотная аллергия, – отозвалась Нинка, – мне водички надо попить, – попыталась она смыться.

– Нина. Мы говорим о серьезных вещах, – посуровела Софья Павловна. – И кстати, что у тебя с зеркалом в комнате?

– Разбила, – созналась Нинка и тотчас покривила душой:

– Переживала за папу.

И она показала замотанную руку. Софья Павловна едва сдержалась, чтобы не треснуть дочери по голове и вновь принялась выговаривать – только теперь уже по-другому поводу. Зато расчет Ниночки был верен – мать забыла про то, что ее не было дома ночью.

– И прости, что вчера ударила тебя, – сказала она напоследок, взяв дочь за руку.

– Все в порядке, мам. И я не хотела, чтобы так получилось, – сказала Нина твердым голосом. – Прости, что тебе пришлось волноваться. Впредь этого не повторится.

Софья Павловна только вздохнула. Нина была слишком сильно похожа на супруга, чтобы давить на нее.

С Виктором Андреевичем, кстати говоря, все было хорошо. Вчера у него из-за переработки и постоянных стрессов сильно поднялось давление, и случился гипертонический криз – поэтому сотрудники и вызвали «скорую», испугавшись, что у шефа еще и вдобавок что-то с сердцем, напугав при этом и Софью Павловну. Сегодня Виктор Андреевич все еще оставался в больнице – его перевели в частную клинику, однако уже порывался на работу – решать проблемы, которые валились на него снежным комом. Вчера он узнал, к примеру, что один из партнеров, улучив момент, кинул его и перебрался в лагерь конкурентов, а это значило лишь одно: новую потерю денег.

Поговорив с мамой и позвонив отцу – ехать к себе он категорически не разрешал, заявляя: «Я еще не помер, чтобы вы стояли полукругом и скорбно на меня глазели», Нина отправилась в душ, твердя про себя, что после пребывания в доме у Рылия просто обязана смыть с себя всю грязь. Словно забыла, что уже побывала в его душе.

Только как ни крути, прикосновения Келлы были приятны. И Нина, включив холодный душ, долго стояла под водой, пытаясь таким нехитрым способом привести себя в чувство. После, надев теплый халат и обернув полотенце вокруг головы наподобие тюрбана, девушка отправилась в свою комнату, не забыв прихватить чашечку кофе – нужно было немного посидеть одной и обдумать план действий.

Нина подсоединила зарядное устройство к севшему телефону и включила его: пропущенных звонков было море, как и сообщений – в том числе, и от Кати, которая за нее, видимо, тоже волновалась. Нинка набрала ее номер, однако вместо подруги трубку взял Тропинин.