Анна Джейн – #ЛюбовьНенависть (страница 49)
– Нет, – прошептал он. – Не уходи.
Одна его рука даже скользнула чуть ниже талии, вторую он держал на моем затылке, не желая отпускать. Поцелуй продолжился и становился все чувственнее, и когда я почувствовала горячее дыхание Влада на своей шее, вдруг разнервничалась, хоть длился этот поцелуй недолго.
– Не съешь ее, – раздался вдруг голос Матвеева. Он только что вышел из машины, припарковав ее напротив дома.
Влад резко отпустил меня и обернулся. Я смущенно прикрыла чуть покалывающие губы тыльной стороной ладони. Матвеев все видел. Это смущало.
– Опять ты, малыш, – процедил Влад сквозь зубы, явно недовольный тем, что нас прервали. Да еще и Клоун!
– Опять я, – не слишком приятным тоном подтвердил Матвеев, закидывая на плечо спортивную сумку. – Можешь поклониться. А лучше иди к дьяволу.
На самом деле он сказал другое слово – хлесткое и некрасивое. И прошел мимо нас, довольно грубо задев Влада сумкой. Кажется, специально. Савицкому это не понравилось, и он рывком скинул сумку с плеча Клоуна на землю. А тот словно того и ждал – тут же повернулся к Владу всем корпусом, готовый дать сдачи в любой момент.
– Не боишься? – тихо осведомился Матвеев, исподлобья глядя на Савицого.
– Тебе что-то нужно? – прямо спросил тот.
Атмосфера накалилась еще больше. И мне стало совсем не по себе.
– Мне? Мне – ничего, – усмехнулся Даня. – А вот тебе явно что-то нужно. Ты просто напрашиваешься. – И он с кривой ухмылкой потер костяшки сжатых в кулак пальцев.
– Нет, это ты нарываешься.
Они стояли друг напротив друга, одинаково злые. И в ночном прохладном воздухе витали напряжение и агрессия. Романтика же куда-то испарилась. А на сумку, валявшуюся на земле, никто из них не обращал внимания.
– Так что тебе надо, малыш? – с хорошо скрываемой яростью спросил Влад. – Бесишься, что я девушку увел? Ну так смирись. Ты ей не нравишься, друг детства. Смирись и проваливай.
Кажется, эти слова еще больше рассердили Даню. Он почему-то взглянул на меня горящими глазами, которые в темноте казались темно-серыми, почти черными, и снова уставился на Савицкого. Я чувствовала исходящую от него ярость.
– А ты самоуверенный, мать твою. И тупой. Потому что несешь чушь. Но сейчас я помогу тебе вспомнить манеры, мажорик!
– Попробуй, – оскалился Влад. – Жду со вчерашнего дня. Обожаю воспитательные процессы. Ну, давай!
Он явно провоцировал Даню!
– Ты пожалеешь, – процедил сквозь зубы тот.
– А ты попробуй, и мы узнаем, кто пожалеет. Давай же!
Даня занес руку, с трудом сдерживая себя, по его лицу ходили желваки, а в глазах искрилась ярость. Парни готовы были вот-вот подраться. Не знаю, что бы произошло, но я вдруг встала между ними. И, кажется, вовремя.
– Не надо, – громко сказала я, пытаясь справиться с волнением. – Не устраивайте сцен. Пожалуйста.
– Дарья, отойди, – сказал тихо Влад.
– В сторону, – велел Даня.
– Пожалуйста, – повторила я еще более настойчиво. – Хватит. Это отвратительно. И ты, – посмотрела я на Матвеева, – отвратителен вдвойне. Какого черта ты нам мешаешь? Зачем ты задираешь Влада? Тебе скучно? Или неприятно смотреть на счастливых людей? Если так, то попытайся стать счастливым и катись к какой-нибудь Каролине. Ее же ты там тайно любил?
С каждым словом злость во мне только росла. Снова вспомнились все обиды. А еще вспоминался мой первый поцелуй. Непрощеный поцелуй. От которого у меня вмиг сорвало голову. И который перекрыл все те поцелуи, что у меня были после.
– Что ты несешь, Даша? – Плечи Дани вдруг опустились. – При чем здесь она?
Я уперла руки в боки. Ярость обжигала сердце. И хотелось высказать все то, о чем я молчала больше трех лет.
– Ты сох по ней с восьмого класса! Встречался с другими девчонками, а думал о ней. Обманывал всех. И меня обманул – весело было, да? Сегодня я целуюсь с этой девочкой, а завтра – с другой. Или у вас были не просто поцелуи? – елейным голосом спросила я, вспоминая, что он был раздет по пояс. – Впрочем, плевать. Хочешь знать, к чему это? К тому, что я никогда не мешала тебе, когда ты был с ней. Но ты уже третий раз мешаешь моему общению с этим парнем. – Я указала рукой на Влада, который теперь молчал. – Что, действительно запал на меня? Да ладно, не напрягайся, я же знаю, что не запал. Но ты настолько отвратный тип, что тебе неприятно видеть, что у меня тоже могут быть отношения. Что я тоже могу нравиться парням. Что я тоже девушка. Это смешно, Матвеев. Столько времени ты даже не обращал на меня внимания. А теперь вдруг собираешься избить парня, с которым я только что целовалась!
Почему я стояла вплотную к нему, я и сама не поняла, осознала лишь тогда, когда поняла, что нахожусь так близко к Матвееву, что в свете уличного фонаря вижу на его щеках легкую, почти незаметную щетину и тонкий шрам на подбородке – последствие наших детских игр.
Даня молчал. Я думала, он будет орать, возмущаться, качать права или даже пошлет меня, но он просто стоял, молчал и слушал – внимательно слушал, будто запоминая все мои слова.
– Ты с детства относился ко мне хуже, чем ко всем. В школе я пыталась думать, что мы друзья! Я даже привыкла к такому тебе – шумному наглому мальчишке, у которого на уме были одни приколы и гадости. А потом ты и иллюзию дружбы разбил. Кинул меня, завел новых,
– Я тебя понял, Даша, – вдруг спокойно сказал Даня, поднял сумку с земли и, на пару секунд задержав взгляд на Владе, зашел в подъезд.
Я облегченно выдохнула и повернулась к Савицкому:
– Ты в порядке? Извини. Опять из-за меня у тебя неприятности…
– Брось, все в порядке, – улыбнулся он и вдруг задал странный вопрос: – Мне стоит беспокоиться?
– Из-за чего? – нахмурилась я. Настроение резко упало. Свидание было испорчено. Романтика растворилась в ночной темноте. Остались только злость и обида.
– Из-за него. Ты точно к нему равнодушна?
Я усмехнулась:
– Точно. Двести процентов из ста.
– А что было между вами в детстве?
– Я тебе потом расскажу, – пообещала я. – Сейчас просто не в состоянии.
Мы постояли еще минут десять, и я собралась домой.
– А обнять? – на прощание сказал Влад.
Я легонько обняла его и подумала вдруг, что не хочу, чтобы он снова начал целовать меня, а потому быстро отстранилась. Помахала ему рукой и убежала. В подъезде с меня словно спал болевой наркоз. Я тотчас почувствовала, как неудобно платье-футляр, нога разболелась сильнее, а замерзшие пальцы закололо. Я чувствовала себя не окрыленной, а разбитой. И из-за этого хотелось кричать.
Глава 9
Я запал на тебя
ВЫЙДЯ ИЗ ЛИФТА, я снова столкнулась с Матвеевым. Он, завязав джинсовую рубашку на поясе, все с той же сумкой на плече стоял на лестничной площадке. Стоило створкам лифта распахнуться, как Клоун отлепился от стены и шагнул ко мне. Лицо его при этом вроде бы было спокойным, а вот в глазах бушевало серое море. И это была не злость. Не ярость. Не ненависть. Вина? Я не знала.
Он заступил мне дорогу – решительно и не давая возможности обойти его.
– Дай пройти, – тихо сказала я.
– Не дам. Хочу объяснить тебе кое-что. Выслушай, – попросил он.
– У тебя минута, – объявила я мстительно.
– Не ставь условий, – вдруг попросил он. И это звучало совсем не дерзко, а устало.
– Тогда пока, – заявила я назло ему.
– Окей. Минута. – Он поднял руку – я машинально отметила, как отличаются руки Влада и Дани, – и посмотрел на наручные часы, обхватывающие широкое запястье. – Я понимаю, что мы долго не общались после того… недоразумения. И что каждый раз, когда мы сталкиваемся теперь, я кажусь тебе тупым агрессивным идиотом, который привык решать все конфликты кулаками. Не знаю, почему так выходит. Я привык мыслить логически, но иногда сам себя не понимаю, а тебя – тем более. Но я не хочу, чтобы ты думала обо мне так. Все, что я делал, я делал только из лучших побуждений.
Его рука вдруг коснулась моей опущенной ладони. Всего лишь одно прикосновение, а сколько молний пронзило сердце! Столько эмоций не было в момент поцелуя с Владом. И я закусила губу. Ну почему я так сильно реагирую на этого человека? Почему он не оставляет меня в покое? А Даня продолжал, тревожно вглядываясь в мое лицо:
– Я хочу, чтобы ты уяснила одну вещь, Даша. Я никогда в жизни не самоутверждался за твой счет. Я никогда не хотел обидеть тебя – по крайней мере, в осознанном возрасте. Я всегда приходил тебе на помощь и защищал. Да, у нас не получилось дружбы. – Его губы тронула легкая улыбка. – И мне жаль, что ты всегда видела во мне только друга и хотела, чтобы мы были просто друзьями, ведь я ненавижу френд-зону. Я не обманывал тебя – почти. Не хочу называть себя святошей, ты и сама знаешь, что это не так.
Он вдруг заправил мне волосы за ухо. Ласково и аккуратно. Я замерла. Надо было сказать ему, чтобы не смел касаться меня, но я не смогла. Просто стояла и смотрела на Даню, чувствуя, что в груди что-то переворачивается. И снова в душе появилась щемящая нежность. И предгрозовое небо в его глазах. И желание дотронуться до его губ. И тоска – глубокая, затаенная, но все еще сильная. Тоска по тому, чего никогда не было.
– Время вышло, Даша, – со вздохом сказал Даня. – Я могу продолжить или?..