Анна Джейн – Игра с огнем (страница 78)

– Птичка на хвостике принесла, – коснулась я на ходу пальцами листьев кустарников.

– Представить даже не могу, что за птичка, – признался парень. – Ольга тебе рассказать не могла. Значит, кто-то подслушал нас. Ты не могла, потому что ждала меня на крылечке, да и вела себя по-другому. Чащин или твоя подруга по имени Лида, – вдруг уверенно сказал он, проанализировав что-то в уме. – Четыре из пяти – это кто-то из них.

– А может быть, это Кларский подслушал, – сказала я резковато, поразившись тому, как быстро он разгадал мою загадку.

– Вот видишь, значит, точно кто-то подслушал, – поймал меня на слове этот умник. – Странно. Опять происходит то, что я не предусмотрел. Что-то не так, – загадочно произнес он.

– Что вас связывает, Смерч? – как можно более сухим тоном произнесла я. – Не забудь рассказать мне об этом. И про Инну тоже. Она была твоей девушкой? Любила тебя? Поэтому сейчас ты помогаешь ее сестренке Троллю?

Мы остановились.

Я впервые видела, как он смотрит на меня без эмоций: то ли равнодушно, то ли так глубоко спрятав вдруг все свои эмоции, что его глаза стали пустыми.

Пересохший ручей.

Кажется, легкий ветер резко затих.

– Трехочковый, – произнес Денис, продолжая пугать меня своим взглядом. – Ты без труда закинула трехочковый, Маша. Только очень долго готовилась.

– Просто его очень трудно забросить, Смерчинский. Но я, правда, долго готовилась к этому. Но только сегодня мне, наконец, дали мяч в руки. С пустыми руками я не попала бы и в сетку, даже если бы мне пообещали сразу десять очков. Веришь?

Мне хотелось, чтобы он рассмеялся – как и всегда, и сказал, что никакой Инны он не знает и с Ольгой его ничего не связывает, но он этого не сделал и продолжал быть серьезным, что еще больше меня сердило.

– Верю.

Мы молча подошли к свободной лавочке, стоявшей напротив веселого фантанчика, в котором брызгались два беззаботных ребенка, снявших обувь и шлепающих босыми пятками по воде. Я села, а Дэн встал напротив, засунув руки в карманы темно-песочных джинсов, загораживая от меня и фонтан с детьми, и весь обзор, как будто бы хотел уберечь от всего мира своей тенью. Он смотрел на меня уже не отстраненно, а спокойно: то ли не чувствуя за собой вины, то ли думая, что ничего особенного не совершил. А я взирала на него, как последний истинный патриот Земли на инопланетного агрессора, уничтожавшего кучу населения.

Я не выдержала и начала первой:

– Смерч, я сейчас очень злая. Или ты рассказываешь мне, во что и зачем ты меня втянул, или…

– Или?

– Или я резко перестаю общаться с человеком, который нанес большие повреждения моему носу, – сказала я, еще больше испугавшись его будущих слов и пытаясь неудачно шутить на тему «вождения за нос».

– Мария, – он сел передо мной на корточки и заглянула в глаза снизу вверх.

– Сядь рядом.

– Что с тобой?

Я, невесело рассмеявшись, покачала головой и стянула темные очки.

– Кто тебя обидел? – продолжал парень, а я и не заметила, как его рука оказалась на моем колене.

– Ты дурак? – дернула я ногой. – Ты меня обидел.

– О-о-о, как все серьезно, – протянул он.

– Сядь, кому сказала, рядом, – вспылила я. – Потому что мой следующий трехочковый попадет тебе в лицо. Не раздражай меня и начинай свой рассказ. Наверняка он будет у тебя долгим, Дениска.

Дениска пожал плечами.

В кармане некстати завибрировал сотовый телефон. Я вздрогнула Неужели мама проверяет, как у меня дела с учебой? Но оказалось, это была вовсе не мама.

– А этому что надо? – перенесла я часть праведного гнева на ни в чем не повинный мобильник.

– Кому? – мигом заинтересовался эсэмэской Дэн. – Дмитрию? Ему ты нравишься, так что ничего удивительного, что он оказывает тебе знаки внимания.

– Не Дмитрию. Никите. Опять звонит Никита. – Я выдохнула.

Вот тогда Смерч перестал быть равнодушным и «пустым». Надолго. Его взгляд стал другим – злым, беспокойным и совершенно серьезным, как у папы, когда тому сказали, что его друга ранили в перестрелке. Или как у мамы, узнавшей, что в нашей квартире был пожар. Он резко выхватил у меня телефон, и я даже не успела прочесть, что там мне прислала мой «новый друг» Никита Кларский.

– Эй! Ты чего, совсем рехнулся? – мигом вскочила я на ноги. – Отдай!

– Отдам, Чип. Секунда. Держи.

Я выхватила телефон. Оказалось, Дэн успел удалить сообщение, и я так и не узнала, что там хотел от меня Ник. Как же меня это разозлило!

Орла из горящего задымленного леса мигом перекинуло в холодную ледяную пустыню где-то в районе Северного полюса.

– Я запрещаю тебе реагировать на него. – Голосом, который не допускал возражений, сказал Смерч, совершенно неожиданным образом сжал мне оба запястья, наклонился и, удерживая руки, словно думая, поступать ли ему так или нет, медленно коснулся губами щеки, а потом решительно поцеловал, шепнув перед этим, что он обязательно мне все расскажет.

– Отстань, – попыталась вырваться я, ощущая то самое знакомое падение головой вниз. – Отпусти!

– Меняю поцелуй на правду, – прошептал Смерч.

Бедную птицу вновь вернули на прежнее место обитания – в любимые горы, простирающиеся над прекрасной зеленой солнечной равниной, в которых скоро обещали расцвести розы – в этом году в долине появился лучший в мире садовник.

Дэн долго, с упоением целовал Марию. Сначала она для порядка сопротивлялась ему, а потом попыталась взять инициативу в свои тонкие, но весьма сильные руки. Обычно Смерч позволял делать это своим девушкам, и ему даже нравилось это, но в этот раз он сам хотел быть лидером.

Маша от его настойчивости даже растерялась, она так и стояла, не двигаясь и не касаясь его. И тогда Дэнни, гладящий ее по спине и волосам, просто взял ее руку и положил себе на пояс, не отрываясь от губ своей, как он уже считал, девушки.

Ему хотелось, чтобы поцелуй был долгим, потому что он оттягивал разговор, но это оказалось совершенно невозможным. Все когда-нибудь имеет свойство заканчиваться.

Монстрик с удовольствием подбадривал бы хозяина, вскидывая вверх перепончатые крылья с воплями: «Сделай ее!», но неожиданно сам для себя был облит сверху мстительным орлом, держащим в крыльях ведро ледяной воды. После вероломного обливания он вдруг резко выгнулся дугой, заискрил солнечными лучами и трансформировался в прозрачную копию Дэна – Дэна, попавшего под дождь: грустного, усталого, в промокшей одежде и с мокрыми волосами, по которым на лицо и шею стекали холодные тяжелые капли. Его плечи едва заметно дрожали от холода и пронзительного ветра, надвигающегося откуда-то с востока, а почти белые, как бумага, ладони уже устали греть друг друга и безвольно опустились.

Этот прозрачный Денис подошел к такому же прозрачному страшному черному обрыву, где располагалось царство смерчей, и который в этом ирреальном мире начинался совсем недалеко от ног сердитой, как сотня пчел, Марии. Он, не мигая, уселся, едва касаясь ее, на колени, и протянул вперед пустую руку, на которую тотчас, не задумываясь, опустился застыдившийся орел. Птица, не совсем поняв, что произошло с ее приятелем, крепко, до крови, вцепилась в его руку. Кровь – тоже полупрозрачная, больше похожая на клубничный нектар, побежала по бледной коже парня, смешиваясь с дождем.

В мире Смерчинского в очередной раз шел дождь, который он так ненавидел и которого опасался.

Кисти рук настоящего Дениса начали мерзнуть – они всегда становились холодными, когда он нервничал. Он сомкнул горячие ладони Маши в своих пальцах, заряжаясь их теплом, – у Бурундука, которая, кстати говоря, в этот момент попыталась тяпнуть Дэна за язык, кожа была не в пример горячее. Как будто бы в ней бушевал настоящий пожар.

Через несколько минут парень усадил взбешенную девушку, у которой живописно размазалась вишневая помада по лицу, на лавку и сам сел рядом, не отпуская ее запястий. Маша сегодня вновь поразила его. Каким-то чудесным образом умудрилась перевоплотиться в стильную уверенную дамочку со слегка стервозным характером.

– Просто слушай меня, – тихо сказал он ей, наблюдая за детьми, веселящимися в фонтане и поднимающими тучу брызг. – Просто слушай. Ты хотела правду – вот она. Можешь не прощать.

– Давай, исповедуйся, – кивнула ему светловолосая девушка.

И по ее голосу Дэн тут же понял, что она беспокоится. Нет, правильнее сказать, боится. Девочка ведь влюблена в него – и он это чувствует. Он и сам определенно питает к ней светлые, яркие чувства. И это не просто желание – сначала Смерч и вовсе не видел в ней женщину, предпочитая замечать лишь как друга и забавного подростка, с которым можно повеселиться и с которым можно поприкалываться. Все пришло постепенно.

– Хорошо.

– И убери руки.

– Я боюсь их убирать.

– С чего вдруг? – в голосе девушки появились злость и усталость.

Если бы Лаки Бой не привык скрывать своих многих чувств, он бы обязательно ударил сжатым кулаком по дереву лавочки. Куда делось его проклятое везение? Почему он чувствует себя рядом с Бурундуком так плохо? Но он все же признался:

– Вдруг ты не дашь мне больше возможности коснуться их.

– Ты дурак и кретин. Иногда я серьезно хочу тебе вмазать, – вынесла суровый вердикт Мария. – Рассказывай.

Дэн собрался с мыслями, убрал одну руку, чтобы тыльной стороной ладони вытереть помаду девушки с губ, и начал рассказывать.

– Ты ведь знаешь, что Ольга для меня – всего лишь друг. Друг, который попросил меня избавить его, вернее, ее, от назойливого поклонника по имени Никита Кларский. – Парень на какое-то мгновение замолчал и тоном человека, которому все на свете уже давно надоело и которому совершенно не зачем жить, добавил: – Поверь, тебе я желал только добра. Честно. Ты сразу мне понравилась, Чип. Это интуитивно. Хорошие люди всегда мне нравятся. По идее, ты должна была остаться вместе с Ником. Перетянуть своими чувствами его на себя. Чтобы он освободил Ольгу.