Анна Дубчак – Золотая устрица (страница 9)
И зачем ему все это разгребать? Зачем ему чужие проблемы? Конечно, если бы он любил меня по-настоящему, то помог бы. Но я не верю ему.
Я не верю вообще никому. И считаю, что любви нет. Есть уважение, дружба, и только это делает людей по-настоящему близкими и позволяет довериться друг другу. А К. сейчас просто влюблен в меня. И это чувство пройдет, к большому моему сожалению. Другое дело, что я намерена была поддерживать его в нем, быть с ним нежной и ласковой. Но сейчас-то что? Со дня на день случится ужасное, меня арестуют…
Конечно, в отчаянии мне все же придется рассказать К. о том, что произошло. Потому что уже и терять-то будет нечего. Вернее, мне просто реально понадобится адвокат, а своих денег у меня нет. Если К. любит меня (повторяю, я не верю в любовь), то он поможет. И меня при самом лучшем раскладе отпустят на свободу. Но вряд ли после этого К. женится на мне.
Получается, что из-за того, что я вчера хотела просто-напросто объявить своему парню о разрыве, поступить честно, у меня будет разрушена вся жизнь! И что теперь делать? С кем посоветоваться? С подругами — бесполезно. Они уж точно ничем не помогут. А те, что откровенно завидовали моей предстоящей свадьбе с К., может быть, даже и обрадуются. Вряд ли поверят в мою виновность, они знают, как я относилась к Роме, но могут и отвернуться. Кому охота дружить с подозреваемой в убийстве.
Я уснула под утро, проспала, может, пару часов, и была разбужена звонком в дверь. Первой моей мыслью было — Рома! Но потом память услужливо (или подло) подкинула мне намертво припечатавшуюся в сознании картинку смерти — полуоткрытые глаза Ромы, черную полоску рта…
Вот говорят же, что ноги подкашиваются. Вот и мои ноги будто бы кто подкосил. Косой. Во всяком случае, они были слабыми и гнулись в коленях.
Я едва добралась до двери. Заглянула в глазок — Андрей! Напарник и друг Ромы, охранник в той же деревне.
— Виолетта, открывай! — потребовал он.
Я открыла дверь, и он сразу же обрушился на меня, сгреб в охапку, он же такой большой, сильный, как медведь. Но в этот раз и его тоже, похоже, ноги не держали, он буквально повис на мне и разрыдался.
— Ромки больше нет.
Слезы, которые он копил, пока добирался до меня, пролились на мой халат.
Я сняла с него куртку, приказала разуться и пройти в кухню. Приготовила кофе.
Он, немного успокоившись, смотрел на меня своими порозовевшими от слез глазами с недоумением.
— Ты чего такая спокойная? Ты не поняла, что я сказал? Ромку, нашего Ромку убили! Отравили! Я пришел к нему вчера, долго звонил, мне никто не открывал, потом взялся за ручку, дверь и открылась. Я сразу понял, что что-то случилось… Я нашел его на полу, уже мертвого. Его рвало перед смертью…
— Я знаю, я была там. Еще раньше. Хотела рассказать ему, что выхожу замуж…
Вот он, тот самый человек, которому я могу признаться во всем, рассказать всю правду и, быть может, попросить помощи.
Я обрушила на него все то, что накопилось во мне и искало выхода.
— Звонила долго, никто не открывал. Но я же пришла, чтобы вернуть ему ключи. Я открыла дверь своими ключами, вошла и увидела его. На полу. Испугалась так, что до сих пор не могу прийти в себя. Андрей, ведь там полно отпечатков моих пальцев! Когда полиция его найдет, все подумают на меня! Ох… Я же еще и ключи на столе оставила, забыла совсем про них! Вот дура-то! Расческу, кажется, взяла, духи… идиотка… Андрей, что делать?
Он выслушал меня молча. И я похолодела — он не поверил ни единому моему слову!
— Тебе надо пойти и во всем признаться.
— Ты спятил? В чем? В том, что я пришла вернуть ему ключи и сказать, что мы должны расстаться, что я выхожу замуж за другого?
— Ты должна рассказать им все. Что вы поссорились после того, как он услышал от тебя все это… Во всяком случае, ты причинила ему боль, понимаешь? Ты уже этим убила его… Ты бы знала, как он любил тебя! А потом вы типа помирились, ты попросила его приготовить кофе, и сыпанула туда яду. Его же отравили, понимаешь, да? И отравила его ты. А сейчас ты сидишь и разыгрываешь из себя жертву, мол, честно призналась мне в том, зачем приходила, что у тебя другой, что убийца бы так не признался, а на самом деле ты просто морочишь мне голову. Виолетта, мы сейчас же едем в полицию, и ты во всем признаешься.
— Хорошо. — У меня откуда-то появились силы. — Поехали. И там я расскажу, что это ты его отравил. И что сам мне в этом признался. Что пришел к нему вчера, вы поговорили с ним, поссорились из-за этой, как ее там, Томки…
— Из-за кого?
— Из-за Тамары, как будто бы не знаешь, о ком я. Она же нравилась тебе, признайся! А сама она строила глазки моему Ромке, он сам мне рассказывал. Все пироги ему носила, кормила.
— Никому она глазки не строила. Томка просто подкармливала нас, вот и все. У нее, между прочим, парень есть. Ты ревновала Рому к ней, а он был дурак, что рассказывал тебе о ней. Просто он был честным парнем, и ему нечего было скрывать от тебя… Виолетта, может, я и дурак, что пришел к тебе, и это опасно, потому что в его убийстве могут подозревать нас обоих, но я на самом деле подумал, что это ты… Нет, когда я только шел к тебе, я так не думал…
Я смотрела на него, слушала и понимала, что Андрей, хоть и крепкий парень и всерьез занимается своим телом, качается там, наращивает мышцы, но все равно дурачок, теленок. Молодой и глупый. И что опытный следователь разведет его и заставит подписать признание. Впрочем, как и меня. Что мы с ним попали. Но что нам надо держаться вместе.
— Давай подумаем, кому было выгодно его убить.
— Да я только об этом и думаю! Он был таким безобидным, его все любили! Я чего только не передумал!
— У него точно ничего не было с Томкой?
— Нет, это я точно знаю. Он только тебя любил.
— Может, он, находясь на посту, увидел что-то такое, что ему не надо было видеть?
— Я тоже об этом подумал. Но у нас так спокойно в деревне! Всех жителей мы знаем в лицо. Все люди солидные, богатые, сама понимаешь.
— Может, к какой-нибудь даме ночью приехал любовник, Рома не пускал его или, наоборот, пустил, а тот потом, чтобы никто не узнал о том, что он был, убил Рому?
— Андрей, что за ересь ты несешь?! Разве это причина для убийства? Да если кто из обитателей вашей деревни и решит принять у себя любовника или любовницу, что стоит это сделать, посадив его или ее в свою машину? И не слишком ли это сложно — узнать адрес Романа, приехать к нему и отравить?! Здесь был вопрос жизни и смерти. Вот почему и адрес нашли, и пришли, и сыпанули яду…
Мы были похожи на двух идиотов, соревнующихся в глупости. Я ненавидела себя за то, что призналась Андрею в том, что была вчера у Ромы. Увидела в нем друга. Вернее, хотела увидеть друга. А он оказался полным кретином, к тому же еще и трусом!
— Тома эта ваша знает?
— Понятия не имею… Сегодня не моя смена.
— Так поезжай, поговори с ней. Может, она что видела. Или, может, он сам ей что рассказал? Андрей, надо действовать!
— А Ромка? Он же до сих пор там лежит…
— Поезжай в деревню, встреться с Томкой и поговори с ней. А я сама что-нибудь придумаю, чтобы Ромку поскорее нашли… А кто его будет хоронить?
— У него же родители есть. Позвонят им, они приедут. Они во Владимирской области живут. Ох… Мне словно сон страшный снится…
Он допил свой кофе, я проводила его, собралась и поехала в полицию. И там, в отделении, прямо с порога сказала, что у меня есть важная информация.
Меня проводили к следователю, где я ему и рассказала все до мельчайших подробностей, касающихся меня. Про Андрея не сказала ни слова. Может, я, конечно, и дура, но я же никого не убивала. Так зачем же мне прятаться, мучиться бессонницей, страдать и вздрагивать от любого звука. Посадить меня — не посадят.
И вот там, в кабинете следователя, я вдруг почувствовала прилив сил. И что это я так разволновалась?
Да, конечно, Рому жалко, но жизнь-то продолжается. И никаких преступлений я не совершала.
Я, расставшись с моим парнем, решила выйти замуж за другого и приехала к Роме, чтобы объявить ему об этом. Что предосудительного в этом поступке? И разве я виновата в том, что нашла труп? Позвоню К., попрошу о встрече и расскажу ему всю правду. Если он совсем уж не любит меня и помашет мне ручкой, то, значит, не тот это человек, который мне нужен. А если любит, то у него будет возможность доказать мне это.
И после этих моих мыслей вдруг стало так ясно и спокойно, словно моя душа изнутри осветилась солнцем.
Я беспрепятственно вышла из отделения и позвонила К.
Устроившись в гостинице, Женя с Наташей и Петром прогулялись по городу, пообедали в ресторане «Дома культуры и отдыха» и, оставшись довольными местной кухней, добрались по навигатору до дома Коротичей.
Это был старый двухэтажный дом, выкрашенный желтой краской, расположенный неподалеку от стоматологической клиники.
— Как-то мрачновато здесь, — заметила Наташа, разглядывая дом из окна машины. — Хоть и высокие здесь потолки, но представляю, какое там все внутри старое, подгнившее… Да еще и зубная клиника рядом… Бррр… В таких домах пахнет по-особенному, как если бы в краеведческом музее нагадили кошки или в одном из залов сварили щи из кислой капусты.
— Образно, ничего не скажешь, — ухмыльнулась Женя. — Между тем там живут люди. Хоть бы этот Иван был дома.