Анна Дубчак – Забытый дом (страница 5)

Что он вообще о ней помнит? Ну, во-первых, он может ее описать и даже, если потребуется, помочь полицейским составить ее фоторобот. Высокая красивая девушка с рыжими волосами и карими глазами. Кожа белая, нежная, ямочки на щеках. Губы полные, розовые. Ну просто кровь с молоком. Но не полная, стройная. Когда они сидели за столом и выпивали, она так смотрела на него, словно готова была съесть. Он на какой-то миг почувствовал себя жертвой. Она словно давила на него, гипнотизировала. Хотя нет, никакого гипноза. Он смотрел на ложбинку между грудями, такую манящую, слушал ее голос, девушка ворковала, говоря всякую ерунду, и голос у нее был если не сказать, что сладкий, то какой-то масляный, нежный. Она словно убаюкивала его.

А за окном свирепствовала непогода, ветер бросал мокрый снег в стекла, и эти снежные серые комки стекали, оставляя прозрачные потеки… И меньше всего хотелось что-то изменить, куда-то уйти, оставить эту пышущую здоровьем и желанием девушку. Наверное, она была из породы тех ведьм или русалок, которые заманивают в свои объятья мужчин, а потом губят. Вот и его погубила. Ну или почти погубила. Во всяком случае, подставила.

И никто-то наверняка из местных ее не видел с тех пор, как молочница принесла ей молоко. Хорошо, что хотя бы молочница есть, свидетель какой-никакой. Подтвердит, что видела ее.

Пожалуй, второй раз в жизни Иван испытывал самое настоящее горе и страх. Первый раз он почувствовал, что у него земля уходит из-под ног и что он и сам умирает, когда ему сообщили о смерти отца. Он цеплялся в прямом смысле за мать, за ее руки или, положив ей голову на колени и стараясь оставаться живым и дышать, безутешно плакал.

В его сердце образовалась гигантская холодная дыра, куда утекали силы и радость жизни. Он, счастливчик, сын состоятельных родителей и, в сущности, мальчик правильный, положительный, умный и по природе своей веселый и какой-то легкий, в один миг вместе с отцом потерял часть своего мира. И не знал, как ему жить дальше. Мама оказалась сильнее и, как-то сразу поняв, что сын впадает в депрессию, что ему очень плохо, сразу после похорон отца увезла его на море. Конечно, присутствие матери и время излечило его от тоски, но стоило ему только вспомнить про отца, вернуться в прошлое и увидеть его там, в своих воспоминаниях, как слезы катились безудержно.

Истерика же произошла с ним в Болгарии, куда мать увезла его сразу после Крыма. Там, в церкви, им подсказали, куда ставить свечу за упокой — в емкость с песком, залитым водой. И вот тогда Ваня окончательно понял, что потерял отца, что он умер и что теперь его нет среди живых…

Сейчас же он умирал второй раз от страха и ощущения, что летит в черную пропасть отчаяния. И не было никаких сил зацепиться за кого-то более сильного, обязательно родного и близкого — мама отдыхала в подмосковном санатории, и тревожить ее он не хотел.

Нет-нет, она не должна знать, что с ним произошло. Вот уж перед ней ему точно было бы стыдно.

Так что же делать? Как быть? Кто его утешит?

Иван привел себя в порядок и спустился к завтраку. Он точно знал, что все уже проснулись и собрались на кухне — по дому распространялся запах тостов и подгоревшего молока, снизу доносились голоса.

И правда, стол на кухне уже был накрыт, и за ним собралось все семейство: Борис с женой и маленьким сыном, Петр с дочкой и две няни, завтракающие за маленьким столиком в стороне. Приятной наружности женщина лет пятидесяти подливала Борису кофе. Иван догадался, что это домработница.

— Доброе утро! — Все обменялись приветствиями, Женя жестом пригласила его к столу. — Не стесняйтесь, Иван. Как говорится, что Бог послал. Яичница, каша, бутерброды, кофе… У нас все запросто.

— Она и есть убийца, эта Света, — громким шепотом объявил он, обращаясь к Борису. — Думаю, вы тоже догадались, да?

— Скорее всего — да, — согласился с ним Борис. — В ближайшее время мы поедем к моим друзьям, и вы поможете им составить фоторобот девушки.

— В обход Потеряхина? — спросил Иван.

— Да. Но ты должен понимать, что тебя они тоже вызовут в самое ближайшее время. Но мы их опередим. Я уже договорился с Ребровым.

— Валерий Ребров, Ваня, это наш друг, следователь следственного комитета и просто хороший и надежный человек, — сказал Петр. — Он нам поможет. Да, Милочка?

Он держал на коленях годовалую дочку и кормил ее, розовые щечки девочки были перемазаны кашей.

Иван вдруг подумал о том, что если Потеряхин вцепится в него бульдожьей хваткой и его посадят, то надолго, и что теперь неизвестно, когда он вот так же, как Петр, будет держать на коленях и кормить кашей своего ребенка. Он от ужаса прикрыл глаза.

— Борис Михайлович, прошу вас, скажите, что все будет хорошо! У меня начинается паника! Я же ни в чем не виноват, но чувствую, что они за мной еще приедут, что наденут наручники… Мне страшно! Я бы мог сказать, что меня подставили, но в это-то мне как раз и не верится, да и врагов у меня как будто бы нет… Если бы хотели подставить, то убили бы Свету. Вот это на самом деле могла быть подстава. Но убита совсем другая девушка. Причем наверняка в то время, как я был в другом месте, и свидетелей тому у меня много — все, кто в тот день, что я не доехал на поминки, вернулись в бабушкин дом, чтобы повидаться со мной! Мы же, по сути, устроили еще одни поминки… И вдруг полиция! На глазах моих родственников меня задерживают, увозят! Зачем, зачем мне было бы убивать кого-то там?!

— Иван, хотите еще кофе? — предложила Женя. — Успокойтесь. Вы же здесь, вас отпустили. Так чего теперь переживать? У вас телефон включен?

— Нет! Мне нужно сделать тысячи звонков, а я не могу это сделать, потому что боюсь звонков Потеряхина и его команды. Я весь на нервах. Я не знаю, что мне делать и как дальше жить!

— Включите телефон, ответьте на самые важные звонки. Вам надо в короткий срок уладить все ваши дела. Скажите своему заместителю или кому доверяете, что вы приболели, дайте номер телефона Бориса для связи, да, Боря?

Борис кивнул.

— …для очень важных, повторяю, звонков, объясните это тем, что свой телефон вам нужно выключить.

— Но это подозрительно!

— Да, и что? Зато Потеряхин до вас не доберется. У него есть номер вашего адвоката, вот пусть и звонит. А вы просто отдыхайте, почитайте книги или поиграйте в какую-нибудь игру на компьютере. Вам принесут ноутбук. И не переживайте, — сказал Петр. — Если бы случилось что-то серьезное, если бы, к примеру, у следствия появились улики против вас, то Борису давно бы уже позвонили.

— Позвонят, когда появятся результаты экспертизы. Иначе как? В доме же полно отпечатков ваших пальцев. И биологические следы, сами понимаете… Рано или поздно установят личность убитой, и вот тогда станут искать связь между вами. Вы точно никогда не виделись с этой девушкой?

— Нет! — вскричал Иван. — Я же говорил!

Борис с невозмутимым видом поднялся из-за стола, поцеловал жену.

— Я поехал, — сказал он. — Ваня, ты остаешься здесь. Посторонние сюда не войдут. У нас охрана.

— А если полиция?

— На каком основании? Что они здесь забыли? Говорю тебе — успокойся и займись чем-нибудь приятным. Ну попал ты в передрягу, с каждым может случиться. Все будет хорошо.

— Постойте, а как же фоторобот? Без меня же его не составят!

— Вот поеду сейчас к Реброву, все ему объясню, и мы решим, когда тебе надо будет приехать в Москву. Что же касается фоторобота, то не забывай — есть еще один человек, который много раз видел твою Светлану и может помочь в составлении фоторобота.

— Молочница, — догадался Иван. — Женщина, которая приносила ей молоко.

— Вот именно. Пусть Потеряхин пока с ней поработает. Все, мне пора.

Женя проводила его до порога и вернулась. Маленький Миша сидел на детском высоком стульчике и пытался самостоятельно доесть кашу, после чего его забрала няня Соня и отвела в детскую. Няня Маша забрала Милу.

После того как обе няни ушли, Иван театрально схватился за голову:

— Они же, эти няни, все слышали! А вдруг позвонят в полицию?!

Галина Петровна, за разделочным столом готовя овощи к обеду, замерла.

— И вы тоже… — Иван поморщился, словно от боли, глядя на Галину Петровну. — Все слышали.

— Не переживай, Ваня, здесь все свои, — сказал Петр. — Им не привыкать. Не ты первый прячешься здесь, не ты и последний. Ну что ж, пойдем, я готов одолжить тебе свой второй ноутбук, поверь, там есть интересные игры, ты отвлечешься.

— А вы сами, Петр Михайлович, могли бы отвлечься в моей ситуации играми? — Иван чуть не плакал. — Я совсем потерялся! Я вот сижу здесь, допиваю кофе и думаю только об одном: сейчас раздастся звонок и ваши охранники скажут, что приехала полиция… И куда мне прятаться?

— Да никуда, — сказала Женя. — Сейчас мы пойдем в гостиную, я принесу бумагу, карандаши, и вы попробуете нарисовать портрет Светланы. Есть другой вариант. Быть может, она похожа на какую-нибудь артистку… Или сделаем еще проще. Поищем в интернете женские фотографии по вашим приметам. Ну, предположим: рыжая, белокожая, кареглазая, с ямочками на щеках…

— А откуда вы знаете про ямочки?

— Так вы же сами и рассказывали.

— Вот вы все обратили внимание на красную одежду девушек, — задумчиво проговорил Петр. — А я все спрашиваю себя: почему ее задушили подушкой? Что это за способ убийства такой странный и ненадежный? А что, если бы эта девушка оказалась сильнее и стала бы сопротивляться? И с чего вообще решили, что ее задушили подушкой?