Анна Дубчак – Выхожу тебя искать (страница 61)

– Да не пугайте… Я вас все равно не боюсь. А если все действительно так серьезно, как вы говорите… – Рогозин снова поменял свое обличье и превратился в вежливого донельзя собеседника, жадно ловящего каждое слово своего гостя, – то я уж, так и быть, назову вам имя этой женщины. Только вы мне не поверите, не поверите, что такая женщина, как Вероника, могла оставить здесь свои туфли… Более того… – Рогозин метнулся к кухонному шкафу и, раскрыв его, достал оттуда хрустальную шкатулку с дешевой, но довольно-таки изящной бижутерией. – Вот, полюбуйтесь, но и это еще не все. В моей постели вы найдете и ее пижаму, а на туалетном столике – косметику и даже бигуди. Знаете, по утрам у Вероники целый час уходит на то, чтобы привести себя в порядок…

– Вероника? Назовите ее фамилию.

– Лапина… Она работает гримершей в драмтеатре.

– Это та самая, которая является сожительницей Германа Кленова?

– Сдаюсь… Вот теперь, когда речь зашла о Веронике, имя Герман уже не воспринимается… как нечто из ряда вон… Но посудите сами, господин… как вас?

– Крымов! – рявкнул Евгений.

– Так вот, господин Крымов… Как бы вы себя повели, если бы к вам на ночь глядя ввалился незнакомый человек и начал обвинять вас в том, что у вас ночует… можно сказать, муж вашей любовницы? Это я про Германа… Да, они живут, и довольно долго, но это еще ни о чем не говорит… Они – свободные люди, ничем не связанные. И вольны жить так, как им хочется. Она привязана к Герману и относится к нему с материнской нежностью. Нас же с Вероникой связывают совершенно другие отношения…

– Вы хотите сказать, что она вас любит?

– У меня есть деньги, а Вероника понимает в этом толк. Быть может, она и романтична, но не настолько, чтобы отказываться от того обеспечения, которое ей предоставляю я.

– Но вы же сами только что сказали, что нигде не работаете.

– Я сдаю квартиры, а это не такие уж плохие деньги.

Крымов вдруг понял, что его держат за дурака – уводят от темы. А ведь туфли, австрийские, на шпильках, – вот они!

Ни слова не говоря, Крымов направился в прихожую, где он, как только вошел, увидел телефонный аппарат. Потребовалось всего несколько минут, чтобы связаться с Корниловым и сообщить адрес Рогозина. Напоследок он добавил: «Это срочно!» И положил трубку.

– Вы что, вызвали милицию? – с презрительной усмешкой спросил Рогозин, стоявший в дверях кухни. – Боитесь, что не справитесь?

– Мне не нужны неприятности, – признался Крымов, присаживаясь на табурет и готовясь к встрече с Корниловым. – Советую и вам проявить благоразумие.

– Скажите, на что вам сдались эти туфли и Вероника? Что такого она могла сделать? Она что, украла их, что ли?

– Вы бы лучше показали мне ее фотографию…

– Пожалуйста…

Рогозин под взглядом Крымова прошел в комнату и вернулся с небольшим фотоальбомом, раскрыв который показал несколько снимков Вероники Лапиной. Это была настоящая красавица, рыжая, яркая, белокожая, роскошная…

– Думайте, гадайте, что она нашла в таком неудачнике, как я, – усмехнулся Рогозин.

Глава 16

– Мне кажется, что я скоро стану толстая, как бочка… – Юля стояла перед зеркалом и рассматривала свое тело.

Она старалась не думать о том, где она и что с ней собираются делать. За распахнутым окном щебетали птицы, которые то и дело присаживались на ветки и, казалось, словно подглядывали за пленницами. Но если Юля то принимала холодный душ, то делала гимнастику, то чертила, сидя за столом, план побега, то Стелла лежала ничком на кровати, переваривая сытную и калорийную пищу; она готовилась к смерти. Во всяком случае, она так говорила. Предательство Боксера, ее любовника, сломило ее окончательно. Теперь она рассказывала о нем только самое мерзостное – Боксер, оказывается, был редкостный садист. Стелла обвиняла уже и себя: считала, что смерть – лучшее наказание за измену мужу, честному и порядочному человеку. А потом и вовсе замолчала – то рыдала, то всхлипывала, изнуряя себя стонами и надрывными возгласами.

Между тем утро выдалось солнечное и прохладное. И необычайно тихое. Не слышно ни выстрелов, ни грубых окриков противного охранника, умолкшего навеки…

Юля со Стеллой видели накануне вечером, как подъехавшая «Газель» увезла тела убитых (а может, и недобитых) охранников в лес…

– Стелла, прекрати хандрить! Если они нас откармливают, значит, мы им зачем-то нужны! Копи силы, дурочка, а не раскисай! Ну-ка, поднимайся! Ты что, забыла, что вчера кто-то перебил половину охраны? Значит, есть люди, которые знают, что мы здесь; пусть даже они и действуют по какой-либо другой причине, но действия их направлены-то против этого выродка! И вообще, постарайся вспомнить все, что ты о нем знаешь… Ты фамилию-то его хотя бы узнала, когда принимала на работу?

– Я не хочу говорить… Зачем сотрясать воздух, если и так все ясно?

– Что тебе ясно?

Стелла с трудом поднялась и принялась растирать свое помятое от подушки лицо. Выпрямилась, потянулась и тяжело вздохнула.

– Понимаешь, в чем дело… Он в некоторой степени извращенец, это я поняла вчера, когда мы вернулись из сада… после того, как я увидела его… Я долго думала, а ты считала, что я сплю… Так вот, ответь мне, пожалуйста, зачем молодому и денежному мужику ходить по таким непривлекательным местам, как детский сад, теплица? Ни за что не догадаешься… А я вот подумала и все поняла. Ведь кто такой электрик? Это человек, которого всегда ищут. Если он требуется в садике, то его ищут в теплице – и наоборот… Уверена, что ему платили и еще где-нибудь, где он почти не работал…

– Что-то я тебя не пойму… Если у него есть деньги, то зачем ему подрабатывать за гроши в детском саду? И в теплице?

– Все дело в его организации… Он, как я уже сказала, извращенец: любит женщин, но любит не в обычной обстановке. Он в нашем садике переспал не только со мной. Я же следила за ним, протягивала нитки и волоски на дверях прачечной, кухни, кладовки…

При слове «кладовка» Юля поняла все. Очевидно, Боксер соблазнял женщин, встречаясь с ними то в прачечной, то на кухне, то в спальнях…

– Необычная обстановка? Это его возбуждало?

– Не то слово! – Стелла оживилась, глаза ее заблестели. – Скажу честно: и мне это тоже нравилось… Представляешь, днем в этих кроватках спят маленькие дети и постели пахнут чуть ли не молоком, а ночью на этой же самой кроватке тебя терзает огромный и сильный мужчина… Думаю, что приблизительно те же чувства испытывала и наша прачка Даша, с которой он тоже встречался несколько раз… И я даже знаю, где именно…

– Ты же сама только что сказала: в прачечной…

– Да нет, ты не поняла. Знаю, где именно это происходило!

– Ну и где же?

– В нише для чистого белья… Когда я утром вошла в прачечную – Даши еще не было, – я почувствовала этот запах… его запах…

– Да ты сама извращенка, – сказала Юля, чтобы немного отвлечь Стеллу, может, даже вывести из себя – только бы она вновь не впала в хандру.

– Да, есть немного, – улыбнулась Стелла и вмиг похорошела. – Но главное в моем извращенческом характере – это то, что я, прекрасно зная обо всех похождениях Саши – а для меня он так и останется Сашей, а не Боксером, – все равно ждала его с трепетом и готова была даже платить ему за эти странные свидания… Он был как зверь…

– Он и есть зверь, – пробормотала Юля и тотчас пожалела о сказанном.

– То же, наверное, происходило и в теплице, причем в самых разных местах… Я знаю, что он ходил и по женским общежитиям, и по интернатам… Да его, наверное, знает весь город! Но числится он электриком… Как странно, правда?

– Он поубивал своих любовниц, а ты…

Но она не успела договорить – в окно влетело что-то большое и тяжелое. Юля тотчас же подобрала это что-то и, засунув между кроватью и стеной, замерла в ожидании продолжения… Юля знала, чувствовала: сейчас что-то произойдет, и она не ошиблась.

Распахнулась дверь, и появился мужчина, который подавал им завтрак.

– Что произошло? – спросил он, врываясь в комнату и подбегая к окну. – Вы слышали что-нибудь? В окно ничего не влетело?

– Вылетело, – ответила Стелла, с презрением глядя на тюремщика. – Мы выбросили бутылку из-под шампуня, а в ней – письмо – SOS. Слыхали о таком? Сигнал бедствия называется.

Охранник, войдя в ванную, действительно проверил, на месте ли все шампуни.

– Шишки падают… с сосны, – хмыкнула Юля, отвернувшись от нового охранника и всем своим видом выказывая ему свое презрение. – А вы поставили бы часового под окнами, глядишь, и поспать бы смогли.

Мужчина ничего не ответил и ушел. Судя по тому, как он был воспитан и одет, роль охранника подходила ему менее всего.

– Интересно, чем держат таких вот парней, с виду вполне приличных? – пробормотала Стелла.

– Деньгами… Сейчас мужику устроиться на работу куда сложнее, чем нам, женщинам. Вот инженеры да учителя и идут в охрану.

Юля с бьющимся сердцем подала знак Стелле встать совсем рядом с дверью, чтобы в случае опасности иметь возможность сунуть «посылку» обратно в щель между стеной и кроватью.

Обернутый коричневой вощеной бумагой и перевязанный бечевкой сверток она разворачивала для надежности под простыней. Развернула – и ощутила прохладу металла.

Стелла, широко раскрыв глаза, не выдержала напряжения – сорвалась со своего места и, сдернув простыню, замерла, увидев, как поблескивает в лучах утреннего солнца рукоять пистолета. Кроме того, в «посылке» были еще два каких-то предмета…