Анна Дубчак – Три ступени до ада (страница 12)
У него застучали зубы, и тело словно свело судорогой. А в голове образовалась пустота.
Обыск закончился, Герман запер дачу, и они выехали на машине Реброва. Куда его везут? В следственный изолятор?
Но нет, Ребров высадил его у ближайшего метро. Сказал, чтобы он не покидал Москву.
Герман поехал к родителям Алены. Дети пока еще ничего не знали и были у них дома. Он пока не решился рассказать им о смерти мамы, сказал, что она у родителей.
Дверь ему открыла Ксения Андреевна. Одетая во все черное и какая-то вся собранная и энергичная, словно смерть дочери придала ей сил и бодрости.
Он готов был зажмуриться или заткнуть уши, чтобы не слышать ее обвинений или упреков, но вместо этого почувствовал, как она его крепко обнимает.
— Гера, — услышал он ее твердый голос, — нам всем сейчас тяжело, и мы должны держаться вместе. Не раскисай. Будем поднимать детей. Это сейчас самое важное.
И он сразу обмяк, прижал ее к себе с чувством великой благодарности:
— Спасибо, мама.
Глава 10
Машенька наконец проснулась. Но смотрела на мать мутноватым взглядом. И весь день до вечера была вялая и плохо ела.
Таня покормила дочку и посадила в манеж, который прикатила прямо на кухню.
«Слава тебе, Господи, что она жива!» Таня много раз повторила про себя эти слова благодарности Богу.
Надо было готовить обед, убираться. Дел по дому было всегда много. Вот только где бы взять силы на все это?
Виталий спал в своей комнате. Он попросил пива, и Таня тотчас заказала доставку из магазина. Привезли через час, Виталий взял четыре банки с собой, упаковку же с остальными двадцатью банками попросил Таню вынести на улицу, где было прохладно.
Этот его сон, его отсутствие немного привели Таню в состояние душевного равновесия — она представила себе, что его просто нет. Она чистила картофель, терла морковь на терке, шинковала капусту и старалась не смотреть на сидящую в манеже дочку, вяло играющую с игрушками.
«Она могла умереть, умереть! Да я настоящая преступница! Мало того что я изменяю мужу, так еще и ребенка отравила!»
Да, лучше на Машу не смотреть. Иначе можно сойти с ума. Или она уже сошла с ума?
Он появился неожиданно, подошел сзади, схватил ее за бедра и прижал к себе. Поцеловал в затылок.
— Не могу без тебя заснуть… Пойдем ко мне.
— Но я не могу, я готовлю. У меня много дел…
— Тогда здесь…
Он ушел, она, тихонько поскуливая от боли и унижения, от того ада, в который попала сама, по своей воле, быстро натянула на себя платье и бросилась в ванную. Там ее вырвало.
И снова она набрала горячую воду в ванну, забралась туда и принялась намыливаться. Слезы лились, как вода по лицу. Что было делать? Хоть бы он поскорее съехал!
И ведь никому не пожалуешься, не расскажешь! Не признаешься, что ей приходится теперь терпеть этого ненасытного зверя, этого извращенца. Как же спокойно и счастливо она жила с Андреем, каким нежным и ласковым он бывал с ней. Для нее близость с мужем всегда была в радость. Тогда почему же она так быстро сдалась, вернее, отдалась его брату? Как так могло случиться? Он взял ее так быстро, как если бы они давно уже были любовниками. Она и не поняла, как это произошло. Только приехал, познакомились, и все — она уже не принадлежала себе! И поначалу это не было ни любовью, ни страстью. Он был груб с ней и решителен. Словно знал, что она не откажет ему, что отдастся прямо на кухне, сразу. Думал, что она примет его за мужа? Ведь они как две капли воды.
Он явно изголодался, этот Виталий. Может, он сидел? Может, вернулся с зоны, а они с Андреем и не знают? И потому он такой ненасытный и ему требуются особенные ощущения? По сути, он же изнасиловал ее. А что она? Вместо того чтобы дать ему отпор, отказать ему, убежать от него, наконец, и позвонить Андрею, моментально превратилась в шлюху.
Откуда это нездоровое влечение к незнакомому мужчине? Откуда эти грязные желания? Она не помнила, чтобы когда-нибудь была так перевозбуждена.
Она пыталась разобраться в своих чувствах. Да, поначалу она только и думала о том, чтобы он взял ее, она не могла думать ни о чем другом, но потом, успокоившись, ей хотелось спрятаться от него, как маленькому истерзанному зверьку, чтобы зализать свои раны. И тогда любое его прикосновение к ней вызывало боль.
Она, лежа в ванне, под толщей густой пены, вдруг очнулась: детский плач! Машенька заплакала.
Таня вынырнула из воды, выбралась на коврик, набросила на себя халат и кинулась к дочери на кухню.
— Малышка моя…
Она достала ребенка и понесла в спальню сменить памперс. И чуть не уронила девочку, когда перед ней возник Виталий. Он смотрел на нее немигающим, гипнотическим взглядом черных глаз, и казалось, сейчас достанет нож и прирежет ее прямо здесь, в коридоре.
— Что, Виталя?
— Приготовь макароны по-флотски, умеешь?
— Ну хорошо… — проговорила она, надеясь на то, что это будет единственное его желание.
Конечно, кусок грудинки из бульона она собиралась порезать на куски и оставить в борще, но почему бы на самом деле не приготовить макароны?
Конечно, это муторно. Доставать мясорубку, жарить лук… Еще недавно для нее это не было бы проблемой, она всегда все делала легко и быстро. Но сейчас одна мысль о мясорубке приводила ее в уныние. Этот Виталий выкачал из нее всю энергию, отравил ее нездоровыми желаниями. Он погубит ее!
Глава 11
Я не верю, что это ее убили. Это какая-то ошибка, потому что такого просто не может быть. Алена наверняка где-нибудь с Олегом за городом. Может, в санатории или у кого-нибудь на даче. И рано или поздно она появится. Войдет, одарит всех улыбкой, произнесет какую-нибудь шутку или сделает кому-нибудь из наших комплимент. Она такая, Алена. Как солнышко.
Никто, конечно, не знает о том, что у нее есть Олег, что она проживает не одну жизнь, а две. И что именно эти встречи с ним и подпитывают ее энергией, радостью. Ей с ним легко, они знают друг друга сто лет и, в сущности, никогда, со школы, и не расставались. Ну да, ему пришлось жениться на этой бездельнице Ирке. Вот ведь повезло ей: родители крупные чиновники, люди богатые, а она, Ирка, — единственная дочка. Все для нее. А когда она выбрала красавчика Олега Равича, то приняли его как сына. Но и он тоже молодец, умница, был бы дурак — не смог бы продержаться на такой ответственной должности. Но вот ему я точно не позавидовала бы. Все-таки жить с нелюбимой женой — это ли не испытание? Но у него всегда была его Алена.
Вы спросите меня, почему я им помогала? Да потому что у них любовь. Самая настоящая любовь. Да, у Алены есть ключи от моей квартиры, и когда я куда-нибудь уезжаю с ночевкой, они с Олегом проводят время у меня. Ее мама подозревает, что у Алены кто-то есть, покрывает ее, когда надо подтвердить Герману, что она ночует у них. А отец ее никогда не станет вмешиваться, будет молчать, как партизан.
Вот так они и живут. И ведь все счастливы. Кому она делает плохо? Герман уверен, что она ему верна. Он обожает ее, да ее, в сущности, все любят. А уж сколько в ней любви!
Вот все, ну просто все уверены, что там, на пустыре, нашли ее. Что Алену нашу удушили. Но пока я не увижу своими глазами, не поверю. Но ведь и про Олега никому не могу рассказать.
Это ошибка, ошибка! Это не ее убили! Ее не за что убивать. Даже если предположить самое худшее, что Гера узнал про Олега, он бы так не поступил. Конечно, для него это было бы ударом, но он все вынес бы, вытерпел и в конечном счете простил бы жену. Ему важно, чтобы семья была сохранена, чтобы вечером за столом собирались все четверо и Алена кормила бы всех ужином. Без этой мирной картинки его жизнь потеряла бы всякий смысл. Вот почему он все бы ей простил и они продолжили бы жить, как раньше.
Конечно, столько лет скрываться — не каждый на это способен. Алиби — это всегда заботило Алену. Иногда ей, чтобы скрыть несколько часов, проведенных с Олегом, чтобы обеспечить себе это самое алиби, надо было быть одновременно в двух местах. Надо было сделать так, показаться, чтобы ее там, где она должна была быть, запомнили. И дело не в Германе. Караваева, стерва, о чем-то догадывается. Пасет ее. Хотя ей-то какое дело, где и с кем проводит время Алена? Она, как ревнивый муж, вечно звонит ей, чтобы проверить, где она находится. И ей невдомек, что Алену спасают только такси. Машины у нее нет, перемещаться общественным транспортом — долго и муторно, поэтому она всегда и везде ездит на такси. Если Олег ждет ее где-то за городом, она мчится туда, проводит с ним несколько часов и возвращается в нужное место, где ее ждут или могут проверить.
Ее заводит такая жизнь. Она не страдает, что ей приходится постоянно прятаться, обманывать. Это будоражит ее. Это стало для нее образом жизни.
Понятное дело, что Олег дает ей деньги, она ни в чем не нуждается. Она и взяток не берет, не хочет ни себя, ни его подставлять, а ей и не нужно: все, что она хочет, он ей даст. Другое дело, что она скромная, непритязательная, что ли, она никогда не позволит себе купить дорогую одежду или обувь.
Одевается просто. Хотя иногда мне кажется, что я ошибаюсь и эта простота обманчивая, что все те юбки и блузки, в которых она ходит на работу, хоть и простые с виду, но на самом деле куплены в дорогих магазинах. Просто они сидят на ней как на корове седло. Да, она высокая, стройная, но все равно какая-то нескладная, что ли. У нее слишком длинные худые ноги, груди почти нет, ключицы выпирают. И обувь носит на плоской подошве или на совсем маленьком каблуке. Быть может, потому, что Олег не очень высокий и она не хочет казаться выше его?