Анна Дубчак – Смертельные объятия (страница 31)

Он не знал, как будет объяснять свой визит домочадцам, тем более что Бориса там точно не было — Кузнецов предварительно позвонил ему, чтобы рассказать о страшной лесной находке.

Он понимал, что уже сам звонок был лишним, зачем он, спрашивается, ему рассказал то, что Борис и без того наверняка уже знал от своего друга Реброва.

Бронников разговаривал сухо, быстро свернул разговор, сославшись на то, что он уже входит в здание суда, где будет участвовать в процессе. Значит, вернется домой не так скоро.

Иван же, собираясь неожиданно нагрянуть к Бронниковым, хотел проверить, не прячется ли там Льдов. Но как это, к примеру, сделать, если ворота заперты? Позвонить? Но пока ему откроют, Льдов спрячется, даже если ему придется для этого залезть под кровать…

Ворота были распахнуты! Вот это удача!

И он заехал. Медленно, осматриваясь и завидуя тому, в каком раю живет известный адвокат, он доехал до дома и остановил машину у самой террасы. Белые плетеные стулья, диванчики, столик с вазочкой с розами. Как же красиво кругом! Как уютно!

Ему и звонить-то не пришлось, дверь открылась, и он увидел красивую молодую женщину в домашних штанах и майке. Ее рыжие кудрявые волосы были забраны на затылке, открывая тонкую белую шейку. Очень милая, с добрым лицом и большими карими глазами.

— Добрый день, — начал Кузнецов. — Моя фамилия Кузнецов, я следователь.

«Льдов наверняка под кроватью», — подумал он и сразу же представил себе эту нелепицу, эту унизительную для бизнесмена картинку.

Сразу стало стыдно за свой визит. Какая глупость была приехать сюда! Что теперь говорить? Как объяснить, зачем он здесь?

— Добрый день. Но если вы к Борису, то его дома нет.

— А вы?.. — Он от стыда готов был провалиться под землю. — Вы, верно, его супруга?

— Да, я его жена, меня зовут Евгения. Так что передать мужу?

— Я разыскиваю его клиента, господина Льдова. Подумал, вдруг он здесь.

Ну вот и все! Он идиот, взял и сказал правду. Теперь, когда Борис узнает о его визите, их отношения станут еще сложнее.

— А что здесь делать его клиенту? У него их, знаете ли, много, и если он каждого будет привозить сюда… — Она рассмеялась.

«Какая же она хорошенькая, совсем молодая. Повезло же Бронникову!»

— У меня есть подозрение, что они друзья и что Борис прячет его у себя дома.

— Вот как? Вы серьезно?

— Я просто хотел сказать, что Льдову ничего не грозит. Передайте Борису, что Льдову уже нет необходимости прятаться. Он уже не подозреваемый. Вот так.

Он лгал. Конечно, лгал. Потому что, стоило бы Льдову прийти к нему, как его тотчас бы задержали. Этого просто жаждало его руководство.

— А что случилось-то? Что он натворил? Или, наоборот, не натворил?

— Мы подозревали его в убийстве, но теперь выяснилось, что его оговорили.

— Вы с такой легкостью рассказываете мне обо всем этом! А вы уверены, что мне это интересно?

— Повторю: Льдов и ваш муж, судя по всему, друзья. И единственный человек, который мог помочь ему скрыться, это Борис, его адвокат. Вот почему я здесь.

— Да уж… Тяжелая у вас работа. Быть может, кофе?

Вот это было неожиданно. Он был уверен, что еще немного, и эта девушка разозлится и попросит его покинуть территорию, а тут вдруг ему предложили кофе.

— Вы серьезно? Я думал, что вы…

— Проходите. Мы же не в Москве живем. Раз уж вы приехали к нам, проделали такой путь, то будет как-то не по-человечески не напоить вас кофе. К тому же вы, вероятно, устали, проголодались. Я знаю немного о работе следователей. У нас друг есть, Валера Ребров. Всегда, когда есть возможность его заманить сюда, зовем в гости. Вы извините, что я была груба с вами… Если уж вы здесь, значит, на то была серьезная причина. Сразу скажу, посторонних в доме нет. Здесь живем мы с мужем и нашим маленьким сыном, Мишей, брат Бориса, Петр, вы, вероятно, знаете, и его жена, Наташа. Проходите, пожалуйста.

Евгения пригласила его на кухню, усадила за стол и начала готовить кофе. Вскоре к ним заглянул высокий приятный мужчина с белокурыми волосами. Петр, догадался Иван.

— Пришел на запах кофе, — сказал он, улыбаясь Кузнецову. — Вы к Борису?

— Да, я по работе. Я следователь, моя фамилия Кузнецов, зовут Иван Сергеевич.

— Петр, — мужчины пожали друг другу руки. Рука у Петра Бронникова была теплая и сухая.

— Женечка, сделай и мне кофе, пожалуйста. С молоком.

Потом в кухню зашла худенькая, с бледным лицом блондинка с большими голубыми глазами. Ну просто кукла! Какие же красивые люди обитают в этом доме! Должно быть, это жена Петра.

Живут же люди! Нигде не работают, наслаждаются жизнью в этом прекрасном доме, едят что хотят, разные деликатесы, улыбаются друг другу. А чего бы им не улыбаться, когда у них все есть? Когда нет проблем? Вероятно, Борис хорошо зарабатывает, обеспечивает всю семью. Вот и Льдова наверняка где-то тут спрятал, и все это — ради огромного, просто баснословного гонорара! Не обыскивать же дом! Да и кто ему позволит?!

— Иван Сергеевич предполагает, что мы прячем в своем доме одного из клиентов Бориса, — сказала непонятным тоном, то ли куражась, то ли просто констатируя факт, Евгения. — Точнее сказать, господина Льдова.

— Матвея? — удивился как будто бы Петр. — А зачем его прятать-то?

— Вы знакомы с ним? — ухватился за возможность побольше узнать о Льдове Иван.

— Конечно. Глубоко порядочный и весьма талантливый бизнесмен. Так что он натворил-то?

Кузнецов все понял. Они издеваются над ним. Если Петр знаком с Льдовым, то неужели Борис не рассказал ему о том, что с ним случилось? Они все — заговорщики. И знают, где скрывается Льдов. Но, конечно, не в этом доме. Они не стали бы так рисковать. К тому же мало ли у них квартир, домов и других мест, где можно спрятать человека?

— Передайте своему знакомому, что он совершает большую ошибку, прячась от правосудия. Что уже сам факт того, что он скрылся, говорит о том, что он чувствует себя виноватым.

— А он знает, что его ищут? — спросил Петр, подливая в чашку с кофе молоко. — Может, человек просто уехал куда-то по делам и понятия не имеет, что его здесь разыскивают!

Кузнецов теперь и не знал, что ответить. Ну, не рассказывать же этим людям о том, что поначалу Льдов проходил по делу лишь как свидетель, поскольку утаил факт нахождения в его доме трупа, и только после того, как его домработница рассказала, что труп был и что она подозревает в первую очередь своего хозяина, Льдова и объявили в розыск.

— Иван Сергеевич, — вдруг произнесла серьезным тоном Евгения, глядя на Кузнецова пристальным взглядом, — конечно, мы в курсе того, что произошло с Матвеем. И будь лично моя воля, я точно спрятала бы его, да хоть у себя под кроватью! И уж точно не допустила бы, чтобы ему, невиновному человеку, трепали нервы. Но пока что, насколько мне известно, вы не имеете права утверждать, что он, как вы изволили выразиться, скрывается от правосудия, он просто куда-то уехал, отключив свой телефон. Вы поговорили с ним как со свидетелем, после чего сами же и отпустили. А он, человек эмоциональный, испугался, да и уехал куда-то подлечить свои нервы. Вот и все!

— А почему вы так уверены, что он не виновен? Если вы в курсе, если ваш муж посвятил вас в детали, то должны знать, что в деле слишком много улик против него.

— Улик, говорите? А сколько нестыковок? Сплошной абсурд!!! И главное, у Льдова не было никакого мотива убивать несчастную девушку. Он даже не был с ней знаком! И теперь, когда стало ясно, что Горохова давала против него показания под угрозами, вы должны искать настоящего убийцу, а не тратить время на поиски невиновного. Вы же знаете, что в деле появилась новая фигура, человек в маске, который и отдавал приказания Гороховой. Да он чуть не убил ее!

— Значит, так, — проговорил Иван, совершенно сбитый с толку, — если вы скрываете от меня местонахождение Льдова…

Он намеревался продолжить фразу: «…то совершаете преступление!», но вместо этого сказал:

— …и можете связаться с ним, то спросите его, кого конкретно он подозревает!

— Если бы он это знал, если бы подозревал кого-то, то, согласитесь, либо сказал бы вам лично во время вашей встречи или нашел бы другой способ сообщить вам важную информацию. Но у него нет врагов, понимаете? А если бы он узнал, что наговорила на него его домработница, обвинив его в убийстве, то вообще потерял бы веру в людей. Страшно даже представить себе его реакцию на это предательство и подлость.

И вдруг без всякого перехода спросила его:

— Как вам кофе? Нравится?

— Да ничего… Спасибо. А почему вы спрашиваете?

— А теперь представьте себе, что это вы проснулись утром и обнаружили рядом с собой в постели мертвую девушку, которую кто-то зарезал, как поросенка. Как бы вы себя повели? Вот вы никого не убивали, а все улики — против вас!!! Согласитесь, что с этого момента вся жизнь для вас превратится в настоящий ад! И тогда ни вкуса кофе, ни запаха травы в саду, ни пения птиц вы бы уже не замечали, не правда ли? Весь мир почернел бы для вас. И вы начали бы лихорадочно искать в своем окружении людей, которые вас знают и которые поверили бы в вашу невиновность. Ведь только на них и надеялись бы. Но вы — следователь, законопослушный человек, и вы как будто бы должны были сразу пойти в полицию и все рассказать. И как вы думаете, что бы тогда с вами было? Вас тотчас арестовали бы, посадили в СИЗО и, поскольку вы бы стали единственным подозреваемым, потому что так проще всего для следователя, все улики, даже несущественные, были бы обращены против вас. Скажите, я не права?