реклама
Бургер менюБургер меню

Анна Дубчак – Смертельные объятия (страница 20)

18

— А если она когда-нибудь узнает? Не разрушит ли это ваши отношения с ней?

— Нет. Она с уважением относится к чужим тайнам.

— Ладно, все это слишком сложно для меня. Но я понимаю и тебя. Ладно, я все понял. Будем работать. Ты не будешь против, если Женя подключится?

— С Наташей? Ведь они теперь подружились, и Наташа наверняка предложит свою помощь. Нет, я не против. Только прошу тебя, подстраховывай их, чтобы я был спокоен.

— Да уж, ну и закручено все у вас. Да, я все понял. Единственно, что они могут сделать, это собрать недостающую информацию о Карине. Не думаю, что это опасно.

— А ты-то что сам думаешь? Только честно.

— Уверен, что в доме был еще один человек, который по какой-то причине не попал на камеру. Возможно, он проник в дом ночью. Он мог пробраться в дом через гараж, он мог там даже провести целый день, дожидаясь момента, когда это станет возможным. Это убийство спланировано. И если это подстава, то срежиссировал весь этот кровавый спектакль тот, кому не было никакого дела до самой Карины, кто не пожалел ее и принес в жертву с единственной целью — посадить Льдова.

— И человек этот хорошо знал Льдова, знал о его психических проблемах, о панических атаках, страхах, знал, что он слабый, что поведется, что совершит кучу ошибок, что сам себе навредит, что не сможет обезопасить себя. Я уверен, что труп из дома был вывезен убийцей и специально оставлен на дороге неподалеку от дома Льдова. Потому что, если допустить, что труп вывез все-таки сам Льдов, то вряд ли он оставил его там. Ты согласен?

— Да, конечно! К тому же, если Льдов такой, каким ты мне его представил, умный и серьезный человек, то первое, что он должен был сделать, это вызвать полицию. Я имею в виду, если он законопослушный, адекватный человек, то почему же он не сделал этого?

— Не помню уже, говорил я тебе или нет, но сначала Льдов сказал мне, что никакого трупа вообще не было! Это он утверждал во время нашей первой встречи, когда его пригласили на беседу в Следственный комитет. Но потом, когда меня попросили спрятать его у себя, когда я вез его к нам, уже в машине, он рассказал, что, проснувшись, он на самом деле увидел рядом с собой девушку, причем незнакомую ему девушку, с перерезанным горлом.

Ребров слушал его и понимал, что запутывается еще больше. Если, внимая доводам Кузнецова, он довольно легко поверил в виновность Льдова, то сейчас, слушая Бориса, он то сомневался в этом, то снова подозревал его клиента в убийстве. Однако, когда Борис обратил его внимание на несоответствие, связанное с тем, как именно была зарезана жертва, поскольку Льдов утверждал, что у нее было перерезано горло, а на самом деле Карина скончалась от ран в совершенно других местах (бок и живот!), Ребров снова начал сомневаться в том, что убийца Льдов. Как можно перепутать раны на горле или животе? Но подушка-то была залита кровью!

— У меня есть план. Мы начнем с личной жизни Карины. Для этого надо поговорить с ее коллегами по работе и встретиться с Гороховой. На работу я поеду сам, а вот к Гороховой тогда отправлю Женю. Ты не против?

Борис поджал губы и развел руками. Валерий знал этот его жест — Борис был вынужден согласиться.

Они распрощались, Ребров вернулся в машину и позвонил Жене. Вкратце объяснил, что ей нужно сделать, если она хочет как можно скорее найти настоящего убийцу Карины Жуковой, то есть помочь снять обвинение в убийстве со Льдова.

— Мы же с тобой Робин Гуды.

— Валера, я выезжаю, — с готовностью откликнулась Женя, словно только и ждала его звонка и была готова действовать.

Голос ее звучал бодро, деловито. Впрочем, как всегда, когда она была увлечена новым делом.

— Наташа останется дома, кроме того, здесь и няня Соня, и Галина Петровна. Думаю, все будет хорошо.

— Пока будешь ехать, постарайся придумать, с чем явишься к Гороховой.

— А она точно дома?

— Да. Кузнецов позвонил. Я тут подумал… Ты можешь представиться кем-то из прошлой жизни Льдова, понимаешь? Ты не моя помощница, ты — просто женщина, повторяю, из его прошлой жизни. Ты должна разговорить ее. Она была самой близкой подругой Жуковой.

— Постой! Кажется, я все придумала! Валера, только пообещай мне предоставить полную свободу действий!

Она точно уже что-то задумала. И теперь ей просто не терпится действовать!

— Не думаю, что ты перегнешь палку. Но будь осторожна. Иначе Борис мне голову оторвет.

— Все будет хорошо! Главное — собрать как можно больше информации о бедной девушке. Знаешь, я не удивлюсь, если, в конечном счете, выяснится, что ее убил бывший парень или жених.

— Так, теперь стоп! Пообещай мне, что, когда узнаешь имя или адрес этого парня, ты не станешь ничего предпринимать! Одно дело — поговорить с девушкой, другое — встречаться с возможным убийцей. Ты меня поняла? Ты обещаешь мне?

— Заметано.

Ребров продиктовал ей адрес Алевтины.

15. Август 202… г.

Квартиру было не узнать. Повсюду были разложены наряды, коробки с украшениями и косметикой. Все вазы и банки были заполнены букетами цветов.

Оля, счастливая, в пижаме, сидела за кухонным столом и поедала очередной кусок торта.

— Оля, как же я за тебя рада! — Валентина сидела напротив и смотрела на нее, умиляясь и радуясь ее сияющему виду. — Пожалуй, и я тоже еще один кусок съем! Господи, ну кто бы мог подумать, что все так удачно сложится! Я бесконечно рада за тебя, Оля! Смотрю на тебя, и сердце радуется!

Оля, промокнув губы салфеткой, расплылась в улыбке:

— Как будто бы ты не знаешь, кому я обязана этим счастьем.

— Не знаю… И кому же?

— Валя, брось! Да если бы я тогда пошла к Льдову и осталась у него, ну, работала, понятное дело, обнимала бы его, то ничего бы не было. Льдов не встретил бы тебя, не дал бы тебе денег на мою операцию, я не отправилась бы в ту клинику, где работает Володя, мы не познакомились бы с ним… — На глазах Оли выступили счастливые слезы.

Оля познакомилась со своим будущим мужем, Владимиром Викторовичем Морозовым, хирургом, в клинике, где собиралась делать операцию по замене позвонка. И он, с первого взгляда влюбившись в свою пациентку, разыскал ее в ресторане «Дикий гусь», где она трудилась официанткой, признался ей в своих чувствах и сделал предложение. И вот теперь она выходит за него замуж!

— Ну, покажись мне в свадебном платье, я хоть увижу тебя, — попросила Валя.

— Легко! — И Оля, вымыв руки, помчалась в спальню и через некоторое время вышла оттуда настоящей невестой, пусть и растрепанной, но прекрасной. Кружевной лиф, пышная юбка, платье было просто шикарным, белоснежным!

Валя заплакала.

— Ну ты чего? Что случилось? У тебя же тоже все хорошо! Ты же тоже как будто бы скоро выйдешь замуж? Или я чего-то не знаю?

— Да, я тоже выхожу замуж, но пока что мы просто поедем на море… И я тоже счастлива. Он и человек замечательный, и мы любим друг друга, все хорошо, но почему-то у меня какое-то нехорошее предчувствие…

— А ты гони от себя эти предчувствия! — воскликнула Оля, продолжая кружиться перед зеркалом. — Все это от неуверенности в себе, вот что я тебе скажу. Или ты так сильно переживаешь за Льдова?

— И за него тоже переживаю. Ты же знаешь, он уехал на несколько недель в Китай. Вот как он там будет без меня? Справится ли?

— Он не маленький мальчик. Ты же ясно сказала ему, что не сможешь больше быть у него, что у тебя начинается другая жизнь, что ты выходишь замуж…

— Да, конечно, мы обо всем поговорили. Но все равно моя душа болит за него. Знаешь, словно он мой брат, который нуждается в помощи, в моей поддержке. Я же тоже привязалась к нему. И все эти обнимания… Они, получается, опасны для людей.

— В смысле?

— Ну, посуди сама. Человек привязывается к тебе, начинает воспринимать тебя уже как близкого и даже родного человека, и вдруг ты бросаешь его. Тебе трудно это понять… Ты же абсолютно здоровый человек, ты не можешь понять того, кто совсем без кожи… Я была его защитой, понимаешь? Да, он целыми днями пропадал на работе, но вечером мечтал только об одном — поскорее вернуться ко мне, понимаешь?

— Валя, так он влюбился в тебя?

— Нет-нет, это другое. Не знаю, как тебе это объяснить. Говорю же, я воспринимаю его как своего брата.

— Но это ты так воспринимаешь, а он-то, может, и любит тебя. Неужели тебе никогда не приходило это в голову?

— Поверь, когда мужчина влюблен, он рано или поздно выкажет свою страсть, набросится на тебя, поцелует, обнимет как женщину, захочет близости. Так вот, у нас такого никогда не было.

— А ты хотела этого? Ты никогда его не хотела? Валя, скажи честно!

— Нет.

— Я не верю тебе. Льдов — красивый мужик, очень красивый. Неужели он никогда…

— Оля, все, хватит об этом. Все кончено. Я на следующей неделе улетаю, и у меня, как ты верно заметила, начнется новая жизнь.

— Ты ничего не рассказываешь мне о своем женихе. Ты вообще стала такой скрытной…

— Да потому что у меня такое ощущение, словно я перешагнула какую-то грань…

— Какую еще грань? О чем ты? Постой, пойду переоденусь, а то заляпаю свадебное платье… Давай еще чаю согрею.

Она вернулась, включила чайник.

Валя не знала, как ей объяснить, что именно она испытывает. И почему считает себя преступницей.

— Ну что с тобой не так, Валя?! — Оля вернулась снова в пижаме. — Давай уже рассказывай все по порядку.

— Я не говорила тебе, как познакомилась с ним?