Анна Дубчак – Смертельные объятия (страница 15)

Он сразу понял, что девушка ему не знакома. Он видел ее впервые. Молодая, красивая…

Понятное дело, что он вскочил и бросился вон из спальни. Али, то есть его домработницы, еще не было. И еще оставалась надежда, что, если он вернется в спальню, то там никого нет… Он даже предположил, что сошел с ума, и это было бы куда лучше, чем оказаться убийцей. И да, на одеяле он нашел нож, который кто-то вложил ему в руку, но потом нож выскользнул из руки его, спящего, на одеяло, оставив на нем красный след. Но отпечатки его на ноже точно есть — тот, кто срежиссировал этот дичайший спектакль, не мог не позаботиться об этом.

Потом пришла Аля, начала как ни в чем не бывало готовить ему завтрак, но завтракать он отказался, отпустил ее. В спальню он больше не заглядывал. Как он сказал, было солнечное утро, обычный летний день, и он снова предположил, что эта девушка с перерезанным горлом ему все же приснилась или привиделась. Он даже допустил галлюцинации!

Почему он сказал про солнечный день? Быть может, именно солнце осветило его душу и вселило в него надежду… Если бы сегодня был пасмурный день и шел дождь, вот тогда он мог бы поверить в этот кошмар…

Что поделать, если Льдов устроен таким вот образом, что настолько психически неуравновешен и сложен?

Так, а что же с трупом? Неужели он сам его и вывез? И окровавленные простыни, и наволочки сунул в стиральную машинку? Разве он не понимал, что Аля, вернувшись, увидит это белье и начнет задавать вопросы? Почему он не забрал с собой это белье, не сжег где-нибудь в лесу или не выбросил? А матрац?

Получается, по словам Кузнецова, что Льдов прямо на пропитанный кровью матрац постелил чистое белье, типа, прибрался. Он, человек психически неуравновешенный, мог вот так хладнокровно расправиться с этим жутким беспорядком? А куда же он дел труп в то время, как сдирал с кровати простыню, одеяло, снимал наволочки с подушки? Неужели переложил его на пол?

Нет, он не мог этого сделать. Он бы умер от ужаса (если верить Лоре). Получается, что трупа уже не было? Но куда он мог деться? Чертовщина какая-то!

И самое главное несоответствие! Кузнецов утверждает, что девушку убили, нанеся ей удары ножом в живот и в бок. А Льдов говорит, что у девушки было перерезано горло. Скорее всего, он ошибается, и у девушки, которой вспороли живот, просто пошла горлом кровь. И немного крови вытекло из раны на животе, поэтому она и натекла ему под спину.

Какое же трудное дело! И как теперь быть? Он пообещал Лоре, что поможет Льдову. Что спрячет в своем доме. Но тогда, когда он это обещал, разве он мог предположить, что дело примет такой оборот? Но и Льдов, получается, исчезнув из поля зрения полиции, не нарушил закон, он же не подписывал никакого документа, запрещавшего ему покидать город. Мало ли куда он мог отправиться?

Конечно, его ищут и будут еще долго искать. И наверняка вычислят отель, где он отсиживался долгие часы после встречи с Кузнецовым. И первым и единственным человеком, которому он мог все рассказать, была эта невероятная женщина.

Кто она такая? Какую власть и влияние имеет над ним. И не только над ним. Теперь уже и над Борисом. Ведь и он не смог ей отказать. Воспринял ее рассказ о Льдове как откровение и согласился помочь.

А Женя? Следует ли предупредить ее о том, что Льдов может быть опасен? Опасен ли?

Борис и сам не мог понять, почему он в это не верит. Льдов не опасен, он просто попал в переплет.

Борис в своей практике не раз сталкивался с провокациями конкурентов, врагов, недоброжелателей богатых людей, с легкостью подставлявших своих коллег, родственников и даже самых близких людей. И все это проворачивали ради денег, наследства.

Нет, конечно, он ничего не расскажет Жене. Но, с другой стороны, она же сама не вытерпит и тайно выпытает у Льдова все подробности дела и начнет ему помогать.

Больше того, подключит к этому или Тоню, или Наташу. Уж если она была так активна по отношению к людям, с которыми не была знакома или знала поверхностно, как Эмму к примеру, соседку, которую чуть ли не обвинили в убийстве мужа [1], то разве остановить ее теперь, когда она будет видеть жертву обстоятельств каждый день?!

Но, с другой стороны, он и сам не так уж и давно знает женщину, обратившуюся к нему за помощью, и что с этим-то делать? А если предположить, что Льдов — убийца? Не спокойнее ли было бы отправить Женю с ребенком и няней в какой-нибудь пансионат на время? Да уж, отправишь ее… Она неглупая, сразу свяжет присутствие в доме Льдова с ее отправкой в пансионат. Отправка. Слово-то какое корявое, словно она — посылка…

Вот о чем думал Борис, слушая подробности дела, которые ему излагал чувствующий себя неуверенным, прошляпившим Льдова следователь Иван Кузнецов. Следователь, который теперь уже не сомневался в том, что Льдов и есть настоящий убийца Карины Жуковой. Понимал он и то, почему Кузнецов так откровенен с ним — он уверен, что Борис знает, где находится его клиент. Как догадывается и о том, что Борис — приятель Гусева, адвоката Льдова, и что они действуют в связке.

Теперь было самое время поставить и ему условие:

— Иван Сергеевич, я понимаю, что вы ищете Льдова и что уверены в том, что я знаю его местонахождение. Так вот — я не в курсе, где он сейчас. Но, вполне вероятно, что он сам, подозревая, что его будут искать, выйдет на меня. И вот, чтобы разобраться в этом деле как можно скорее, я предлагаю вам в помощь своего друга, следователя Валерия Реброва.

У Кузнецова от удивления округлились глаза.

— И как вы себе это представляете?

— Очень просто. Он будет искать настоящего убийцу Карины Жуковой и обо всем, что узнает, будет докладывать вам. Неофициально, разумеется. А вы, в свою очередь, будете делиться информацией по делу с ним.

— Вы серьезно? Но так нельзя. Не положено.

— Тогда мы с вами сейчас распрощаемся, и на этом все, — сухо произнес Борис.

Он очень надеялся, что его холодноватый тон возымеет свое действие и молодой следователь сдастся.

— Но об этом никто не должен тогда знать… — Вот он уже и пошел на попятную.

— Само собой. Вы должны понимать, что вся экспертиза на вас. Ребров точно не сможет этим заниматься на своем месте.

— Да-да, само собой.

— А вам сам бог велел, вы же ведете это дело.

Бедный Кузнецов чувствовал себя все больше и больше запутывающимся в паутине Бориса. Но, с другой стороны, чем он рисковал? Да ничем. Ему будут помогать, так чего отказываться-то от этого? Чем скорее дело будет закрыто, тем для него же лучше. И если окажется, что Льдов не убийца, а настоящего убийцу поймают, то ему же, Кузнецову, объявят благодарность.

— Хорошо, я согласен.

Борис вышел из кафе в полной растерянности. Да, с Кузнецовым-то он договорился, а с Ребровым пока еще нет.

В машине он позвонил Валерию:

— Привет! Ты сегодня обедал?

12. Июль 2023 г.

Готовили все трое — Галина Петровна, Женя и Наташа. Аромат жареного мяса и пирогов разносился по всей кухне.

— Вы его накормите хорошенько, а то он совсем исхудал, — сказал Борис Жене, когда, оставив на террасе находящегося в полной растерянности Льдова, садился машину, чтобы вернуться в Москву. — И постарайтесь не задавать лишних вопросов. Он сейчас находится в тяжелейшей депрессии.

— Не переживай, сделаем все по высшему разряду. И не станем травмировать вопросами. Мы же не изверги какие. Главное, что он никого не убивал, что его кто-то подставил и что, если бы ты его не спрятал здесь, он попал бы в камеру, а там и в тюрьму, где и погиб бы. Я все поняла.

— Да, такие как Льдов, — хорошая мишень для недобросовестных следователей. И сколько его ни учи, как себя правильно вести, все равно непременно скажет что-то лишнее, что и решит его судьбу.

— А что Валера? Ты уже говорил с ним? Он подключится к поиску настоящего убийцы? Ведь, насколько я поняла, Льдов сможет вернуться к нормальной жизни, то есть с него снимут обвинение, лишь в том случае…

— Да ему и обвинения никакого пока не предъявили. Но непременно предъявят. Говорю же, дело не в визитке, которую нашли у погибшей, а что ее труп обнаружили неподалеку от дома Льдова.

Жене показалось, что Борис знает куда больше, чем говорит, и что ему известно о Льдове что-то такое, что и заставило его привезти сюда, к ним домой. Возможно, существуют вполне конкретные улики, которые и указывают на Льдова как на убийцу. И что, останься он в Москве, его точно бы задержали и предъявили обвинение.

— Боря, ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Женя, как что-нибудь узнаю, так сразу же и расскажу. Пока что я прошу вас с Наташей окружить нашего гостя вниманием и заботой. И, повторяю, не терзайте его вопросами. Если захочет, он сам вам что-то расскажет. Все-таки он живой человек, и рано или поздно, когда он почувствует себя с вами в безопасности, когда немного придет в себя, оттает, то, может, и поделится с вами своими соображениями.

— Но если так, то ты не будешь против, если мы с Наташей попытаемся помочь ему?

— Женя… Прошу тебя, не беги впереди паровоза. Пусть все идет как идет. Понимаешь меня?

— Да, я все поняла.

Женя проводила мужа, вернулась на террасу, где Льдов, сидя в напряженной позе в плетеном кресле, смотрел куда-то в пространство.

— Матвей, меня зовут Женя. Пойдемте в дом, здесь очень жарко. Или, если пожелаете, можете расположиться в саду, в тенечке, покачаться в гамаке к примеру. Но только должна вас сразу предупредить, что с него можно упасть и сломать себе шею.