Анна Дубчак – Маленький дорожный роман (страница 28)
Его быстрое сумбурное объяснение, просьба помочь ему с алиби поначалу показалась ей бредом. Но потом, бросив взгляд на дремавшего в кресле, в опустевшем кафе Сами, она подумала, что шанс разбудить его вовремя все-таки есть.
Но если следователи не дураки, то они вцепятся в этот «час», поинтересуются, и что же это за таксист такой, который ждал клиентку целый час! И вызывала она его не по «Яндекс-такси», а просто по телефону. Что ж, надо будет признаться, что они знакомы, что симпатизируют друг другу.
В машине, когда возвращались из кафе и он вез ее домой, разве что не сверкали молнии, настолько воздух был наэлектризован.
Его взбесило, что она решила ускорить его развод, подстроила им встречу в момент, когда она была с любовником.
— …Ты что, решила ускорить наш развод? И вообще, если честно, то я вообще уже ничего не понимаю! Ты что, с самого начала придумала про какого-то там жирного Виктора, который домогается тебя, который забрал все ваши деньги… Ты придумала это еще тогда, когда я привез тебя на дачу? У меня сейчас и без того голова кругом, меня могут посадить, и все, что сейчас со мной происходит, похоже на кошмарный затянувшийся сон…
— Нет, я придумала это задолго до того, как села в твою машину.
Смерть жены, замаячившие перед ним тюремные стены и решетки, а теперь еще и попахивающие предательством намеки любимой женщины. Это было для него невыносимым. Он понял, что не справится с управлением, и резко притормозил.
— Что-о-о? Что ты сказала?
Москва опустела. Лишь редкие машины с дичайшим свистом пролетали мимо, словно у них выросли невидимые крылья. Асфальт вспыхивал пульсирующими оранжевыми аварийными огнями.
— Моя фамилия Борисова. Александра Борисова. Я родная сестра Аркадия Борисова, — проговорила она, не зная, отреагирует ли Юрий на ее слова или нет.
Знает ли он что-нибудь вообще об Аркадии. Если нет, значит, ему ничего неизвестно и об убийстве.
— И что? — нахмурился он, как если бы пытался припомнить, был ли в его жизни человек с таким именем. — Аркадий… Нет, не знаю. При чем здесь он и то, что ты его сестра?
— Твоя жена Валя встречалась одновременно и с тобой, и с моим братом. Потом, когда нам в Питере досталась квартира и мы продали ее, собирались купить квартиру здесь, в Москве, в доме хранились наличные деньги. Большая сумма. Твоя жена Валя убила моего брата и забрала деньги. А я не знала, как к ней подобраться. Сто раз пыталась вызвать такси, в смысле, твою машину, мне удалось это лишь на двадцать шестой раз… Я хотела через тебя выйти на нее.
Она говорила быстро, и ей казалось, что логично, связно, но на самом деле, конечно, она путалась, перескакивая с легкостью безумной через нить хронологии, сбиваясь и думая лишь об одном — чтобы он не выбросил ее из машины.
— Не знала, что влюблюсь… — У нее уже стучали зубы, тело содрогалось. — Я люблю тебя и готова сделать все, чтобы только помочь тебе. Пожалуйста, пойми меня… не исчезай.
Он медленно повернул голову.
— Моя Валя убила того парня? Аркадия? И у тебя есть эта запись с видеорегистратора?
— Да, есть. И запись. И копия. Я всё надежно спрятала.
— Так почему же эта Ирина до сих пор не предъявила это доказательство полиции?
— Боялась.
— Ты понимаешь, в какой опасности находишься сама? — неожиданно спросил он.
— В смысле?
— Саша, да у тебя единственной, получается, был железный мотив убить ее…
— Юра, что такое ты говоришь? — прошептала она, глотая слезы. — Ты серьезно?
— Про мотив-то? Ну да. Разве ты сама не понимаешь, что если выяснится, что ты — сестра парня, которого убила Валя, то твой мотив ясный, можно даже сказать, железобетонный — месть!
— Я должна теперь и тебя бояться? — Она напряглась.
Что сейчас будет? Что он скажет?
— Меня? Да успокойся ты уже! — Он привлек ее к себе и крепко обнял. — У нас же с тобой алиби. Мы были с тобой вместе в кафе. Так что нам нечего бояться.
— Ты не сердишься на меня?
— Нет. Я понимаю тебя. Только не понимаю, как мы… как нас потянуло друг к другу… Почему? Что с нами тогда случилось? Ты словно околдовала меня. И я не почувствовал никакой фальши, никакой опасности… Так что с нами случилось?
Она хотела произнести уже набившее оскомину определение физического влечения между мужчиной и женщиной, «химия», но посчитала, что это слово слишком уж простое, пустое и легкое для определения тех сложных и сильных чувств, которые она сама испытывает к Юрию.
Они еще какое-то время анатомировали те чувства, что вспыхнули между ними той ночью на даче, пока не устали. Никому из них не хотелось разочаровываться. Оба ценили то тепло, что согревало их обоих. Ведь им вдвоем было так хорошо. И никто из них не хотел потерять другого.
Но только Юрий стал убийцей. И теперь, когда натянутый воспаленный нерв мести был обрублен смертью алчной и бесчеловечной женщины, когда Саша могла бы успокоиться и жить себе дальше, реальная угроза нависла над Юрием.
— Наше положение шаткое, — сказала она с уверенностью. — Сами подтвердил твое алиби, но следователи, как я уже и говорила, не дураки. Они займутся нами, выяснят, что я не просто твоя клиентка, пассажирка. Они догадаются, что мы с тобой близкие люди. И еще раз попытаются проверить наше алиби. А вдруг где-то поблизости от кафе есть видеокамеры, которые засняли тебя в момент, когда ты входил туда? И тогда следователям достаточно будет сопоставить время и… Юра, мне страшно.
И тут на нее навалились новые, еще более страшные сомнения, целый ворох страхов. Она засыпала его вопросами, связанными со следами крови в его квартире на Шаболовке, запытала его, замучила:
— Ну и что, что ты обмотал ее голову шарфом, может, пара капель да мазнула по полу… А соседи? Может, на лестнице ты никого и не встретил, но тебя мог увидеть кто-то в глазок! Да и как ты вообще решился нести труп вот просто так, на руках…
Но он молчал. Он понимал, что она права, и пока она расспрашивала его, он пытался вспомнить во всех подробностях свой маршрут с трупом в обнимку.
Да, он наверняка наследил, может, его на самом деле кто-то и увидел. В том состоянии, в каком он находился, он не мог не совершить ошибок. Но что сделано, то сделано. Он действовал на эмоциях, ему тогда хотелось одного — избавиться от трупа и свалить всё на мужика, с которым Валентина, его законная жена, целовалась, сетуя на то, что он, дескать, не может остаться на ночь.
Он то и дело вспоминал свою реакцию на ее слова: «Жаль, что ты не можешь остаться на ночь…»
Он сразу узнал ее голос. Его тогда словно током шарахнуло. Он и не понял тогда, почему сразу не бросился к ним, почему не врезал этому мужику, ее любовнику, не залепил пощечину Вальке!
Он пребывал в таком недоумении, застав там эту пару, вместо того чтобы увидеть какого-то там бугая Виктора, что растерялся. Он был настроен, был готов к жесткому разговору с обидчиком Саши, а тут такое. И ведь после того, как этот мужик ушел, он не бросился к двери, не стал звонить-стучать, чтобы призвать к ответу изменщицу, нет, он продолжал стоять и смотреть на эту дверь, пока не дождался, когда Валя выйдет.
Надеялся ли он, что обознался? Нет. Просто он не знал, что ему делать. И ядовитой змейкой заползла в самое сердце мысль об обмане Саши. Это же она направила его сюда. И никакое это не совпадение…
— Что будем делать, милая? — Он снова обнял Сашу, поцеловал. — Надо как-то выкарабкиваться. Надо что-то придумать, чтобы меня не посадили. Поверь, я не убийца, я просто толкнул ее…
— Так обо что она ударилась, я так и не поняла?
— Не знаю… Об пол, наверное.
Он в эту минуту и сам поверил в это. Мысленно рисовал себе разные варианты сцены ее падения. Вот она ударяется об угол стола, теперь о край подоконника, об пол… И ни одна картинка не нарисовала ему мраморную ступку. Так может, ее и не было?
Он усмехнулся. Саша затеребила его за рукав:
— Ты чего смеешься? Тебе смешно?
— Саша, я ударил ее мраморной тяжелой ступкой, — выпалил он на выдохе. — Ступку выбросил из окна машины, когда ехал… Ее точно не найдут, она наверняка разбилась в пыль об асфальт. И я убил ее, понимаешь? Убил. Я так разозлился на нее, что не сдержался.
— Юра… — Уголки губ Саши опустились, лицо исказилось, и она заплакала. — Что же ты наделал? Ты все запутал. Экспертиза… Они докажут, что это не удар об угол стола… Ты проломил ей голову круглой ступкой. И мотив у тебя есть. И Сами — ненадежный свидетель. Если с ним поговорят еще раз, запутают его, как они умеют, он испугается ответственности и скажет, что не знает, когда ты точно пришел… И твое алиби лопнет, как мыльный пузырь.
— Пойду сдаваться, — сказал он, вытирая ей слезы. — Ну, не разрулю я ситуацию, не получится выкрутиться. А чистосердечным признанием смогу сократить себе срок.
— Не торопись…
Мысль-отрава, мысль-преступление затуманила голову Саши. Она даже зажмурилась от охватившего ее ужаса.
«Это не я, не я…»
— Не торопись. Говорю же — я помогу тебе…
17. Август 2024 г
— Твоя протеже спит в нашей супружеской постели, — шипела Женя, негодуя, на ухо мужу, которого выцепила из компании мужчин. — Она, ты только представь, взяла из нашего шкафа мою пижаму, надела ее и улеглась спать на нашу, повторяю, нашу постель!
Борис смотрел на нее как-то странно. Грустно и вместе с тем с нескрываемой иронией. Он словно насмехался над ней.