Анна Дубчак – Лесная кукла (страница 11)
– Но я же терплю, пусть и он тоже терпит.
Подруги пообедали и отправились в торговый центр.
– Знаешь, вот все бы здесь скупила, – сказала Настя, прогуливаясь между витринами в отделе с косметикой и духами. – Ты не пробовала этот крем? А это молочко для тела? Знаешь, полюбишь себя еще больше, если от тебя будет пахнуть нероли или апельсином, а кожа станет гладкой, будто шелковой… А вот эти духи? Говорят, ими пахло в королевском дворце на свадебной церемонии принца Гарри… Это настоящие английские духи. Хочу вот эту помаду, оранжевую… Но цена, ух… цена, конечно, бомбическая, но что для себя любимой не сделаешь?
– Так купи себе уже что-нибудь для души! – воскликнула Сима. – Все смотришь, нюхаешь, сколько уже раз губы красила… Определись уже, наконец!
– Не могу. Вот когда папа мне переведет триста тысяч, тогда я успокоюсь и буду тратить свои. А вдруг не хватит? Вдруг после операции будут осложнения, понадобятся деньги… Кроме того, не забывай, свадьба! Это тоже расход! Ну что ты на меня так смотришь? Да, папа у меня далеко не бедный человек, но когда я буду раскручивать его на деньги на операцию, думаешь, признаюсь, зачем они мне понадобились? Нет. Если бы он узнал, что я задумала, все бы сделал, чтобы помешать мне. Я знаю мнение родителей по поводу пластических операций. Они категорически против. Смотрят вечерами разные шоу, где показывают ужасы последствий операций, которые привели либо к инвалидности, либо к смерти… Жуть!
– Но ты же решилась?
– Конечно! Кто не рискует, тот не пьет шампанское!
– И что ты ему скажешь, на что тебе нужны деньги?
– Придумаю что-нибудь.
– Ну тогда нечего здесь разгуливать, пойдем на свежий воздух или сходим на какую-нибудь выставку. А то все по магазинам да кафешкам…
На телефон Насти позвонили с незнакомого номера.
– Снова банки станут кредит предлагать. Совсем уже обнаглели! – предположила она.
Но на звонок ответила. Стояла посреди улицы, залитая солнцем, то и дело хмуря брови, пока Сима не услышала:
– Да, это я, Настя. Но вы что-то путаете… Он не мог. Да, я его невеста, не спорю, и меня на самом деле зовут Настя, но Юра не мог… Это какая-то ошибка. Вы что, сошли с ума? Как это арестован? Что? Не поняла. Повторите, пожалуйста. Находится под подпиской о невыезде? Вы это серьезно? Но он мне не звонил, а потому я вам не верю. Это просто развод. Сейчас вы попросите меня перевести вам деньги, да?
Она закрыла телефон и сунула его поспешно в сумку, словно он был живой и мог бы не даться и выпрыгнуть из руки.
– Настя? Что случилось? Ты побледнела…
– Прикинь, эти уроды, эти мошенники совсем уже… Сказали, что мой Юра обвиняется в убийстве. Где Юра, а где – убийство! Хорошо, что я не дослушала до конца, а то бы точно предложили быстро перевести куда-то деньги, чтобы его отпустили…
– Ты позвони ему, – посоветовала Сима. – Ты когда с ним разговаривала последний раз?
– Дня три тому назад… У него работы было много, мы взяли паузу. Вернее, это я взяла паузу. Мне же надо было принять решение об операции.
– Звони!
Настя позвонила и, услышав голос жениха, вздохнула с облегчением. Выпустила воздух изо рта, надув щеки, и Сима. Точно мошенники!
– Привет, милый. Прикинь, мне только что позвонили какие-то уроды и сказали, что ты кого-то убил.
– Я не убивал, – услышала она, – но меня точно подозревают в убийстве. Знай, все это ошибка. Разберутся и отпустят.
– В смысле – отпустят? Ты где сейчас?
– Я на работе уже. Просто я хотел сказать, чтобы ты не пугалась, и когда во всем разберутся, с меня снимут обвинение.
– И кого это ты, интересно, убил? – нервно хохотнула Настя. – И, главное, как? Зарезал? Пристрелил?
– Настя, давай встретимся, и я тебе все объясню. Поверь, тебе не о чем беспокоиться. Главное, что меня отпустили.
– А где ты был? В тюрьме?
– Ты дура, что ли?! – неожиданно вскипел Агневский. – В какой еще тюрьме?! Типун тебе на язык! Просто меня допросили как свидетеля, вот и все. Вечером я приеду к тебе и все объясню. Пока.
– У нас хорошие телефоны, – проронила потрясенная Сима. – Я все слышала.
Она не понимала, что с ней происходит. Слишком уж все казалось нереальным. Она словно видела себя со стороны. Вот сидит она в кабинете следователя, он задает ей вопросы, ответа на которые она не знает, да и не может знать. А еще у нее было такое чувство, будто бы она раздета. Совсем. Будто бы она сидит голая перед мужчиной, который так и норовит снять с нее еще и кожу. Откуда ему известно о Юре? За что ее задержали? Или это пока еще не задержание, а просто беседа? Она же ничего в этом не понимает.
Известие о смерти сестры вообще не проникло в мозг. Эта информация словно витала где-то в воздухе, как клочья едкого дыма…
А ведь она уже была в морге. Она видела Лиду. Опознала ее. Каким чужим показалось ей лицо сестры. Она лежала под простыней неподвижная, как большая белая кукла. И что больше всего поразило Надю, так это ее полуоткрытые глаза, страшные, жуткие, ей казалось, что зрачки следят за ней. И между губами виднелись два передних зуба. Поблескивали. Она не понимала, почему ее это так напугало.
Следователь сказал, что ее отравили. И что нашли ее в лесу. И вот сейчас, в кабинете, на столе лежал ворох ее одежды, какое-то нелепое белое платье в красный горох.
– Это не ее платье, вы же видите, – сказала она, испытывая к следователю стойкое неприязненное чувство, словно это он был повинен в смерти сестры.
Она завидовала этому симпатичному брюнету с синими глазами, сердце которого продолжало ровно и ритмично биться, поскольку его-то это горе не коснулось. А вот ее сердце готово было разорваться, когда она на какие-то доли секунды все-таки осознавала, принимала, что сестры больше нет. Но потом сознание ее затуманивалось цветными картинками, заполненными живой Лидой, как обманная надежда, что она скоро увидит ее. Вот придет к ней домой, и та откроет ей дверь.
Не сразу разговор обрел логическую стройность. Поначалу она никак не могла понять, как может быть связана смерть сестры с личностью любовника Нади – Юрием Агневским. И не сразу взяла в толк, что тело сестры нашли в лесу. Что она там делала? И как там оказался Юрий?
Первая мысль просто обожгла – у них что, был роман? Это как же так? Разве такое может быть? Юрий был любовником
Но Лида и Агневский?! Это уже перебор! Надя никогда не замечала у сестры такой черты, как коварство. Она не могла быть любовницей Юры, просто не могла, и все. Потому что, если бы она и осмелилась на такое, то понимала бы, что рано или поздно это раскроется и она потеряет Надю навсегда. Что Надя не простит сестре предательства и такой подлости. А спать с возлюбленным сестры – это ли не подлость? К тому же об этом узнали бы родители, Надя не стала бы молчать, сама бы все в красках рассказала им, желая, чтобы и они отвернулись от такой дочери.
Но если они не были любовниками, то как оказались вместе в лесу? Как встретились? Кто кого туда позвал? Брови Нади, взлетевшие от удивления, никак не хотели опускаться.
– Как, говорите, называется эта деревня?
– Сапроново, – ответил Журавлев.
– А как вас звать, повторите, пожалуйста.
– Павел Николаевич Журавлев, – сказал следователь и придвинул к ней на край столешницы свою визитку. – Так вы знакомы с Агневским?
– Да, знакома.
Она хотела сказать, вернее попросить, следователя, чтобы он не раскрывал ее тайну мужу, но потом вдруг вспомнила, что это не только сейчас, но и в принципе уже давно не имеет никакого значения: для Виктора-то это давно не является секретом.
– Кем он вам приходится?
– Он мой любовник, – сказала она отрывисто, быстро, даже вызывающе, желая, как можно скорее покончить с этой темой. – Что еще хотите знать?
– Ваша сестра и Агневский… Как вы думаете, что их связывало?
– Вы на что намекаете? Моя сестра не такая… Она бы не посмела. Она не такая… Я не знаю, что их связывало. Возможно, они встретились по инициативе моей сестры для серьезного разговора. Дело в том, что Лида была против нашего романа и, возможно, она хотела поговорить с Юрой именно об этом. Хотя в самом начале она помогала мне, даже дала мне свой телефон, чтобы я могла тайно от мужа переписываться с Юрой. А потом все изменилось. Она стала жалеть Виктора, так зовут моего мужа, сказала, что я должна выбрать, с кем останусь. А я не могла этого сделать. Виктор – мой муж, мы с ним близкие, родные люди, а Юра – это совсем другое, совсем… Юра, он как шампанское, я не знаю… Это радость всей моей жизни. Я так уже привязалась к нему. Это поначалу мы не хотели проникать друг в друга, я имею в виду наши души. Ну, просто бы встречались для удовольствия, и все. Но мы – живые люди, у нас так не получилось. Мы полюбили друг друга. И так получилось, что я любила сразу обоих мужчин. Вот так.