Анна Дубчак – Крылья страха (страница 78)
– Кто? – хором спросили Юля и Крымов.
– Как кто? Илья Владимирович… кто же еще.
– А где же ты с ним встречаешься? Здесь?
– Нет. Он сказал, что здесь нельзя. Он отвозит меня к себе домой.
– А где он живет?
– Если я скажу, он сделает со мной то же, что и с Ритой…
– А что он сделал с Ритой?
– Ну она же лежит ТАМ… Я не знаю, что…
Крымов дал Юле знак, чтобы она вышла за ним из кухни. В коридоре он тихо сказал:
– Там, в гостиной, спит пьяная Гусарова… Это я ее напоил. Твоя Кротова говорит сущую правду. Мне и Гусарова всю ночь рассказывала о том, что устраивал Герман на этой квартире. Ты что же, думаешь, что они сюда привозили одних малолеток? Да кого здесь только не было! Я мужик, но и мне от всех этих рассказов не по себе стало… Ты видела ее, она же настоящая маленькая наркоманка… Только не колется, а нюхает… Кокаинистка. А родители ничего не замечают.
– Не уверена. Сейчас многие семьи так бедствуют, что порой просто закрывают глаза на то, откуда берутся деньги… Только я никак не пойму, где же Рита?
– Думаю, что она скоро найдется… Кажется, она жива, потому что Володя Сотников постоянно покупал кому-то еду и куда-то не то относил, не то отвозил ее. У Шубина есть знакомый мальчишка, который сейчас живет у Сотниковых на даче и пытается проследить, куда Володя прячет свою подружку.
– Но откуда такая уверенность? Может, это вовсе не Рита?
– Не знаю, что тебе и сказать… Ладно, пора возвращаться к этому маленькому монстру… осторожнее, не наступи, ты уронила свой платок… – Крымов поднял с пола Юлин платок и протянул его ей. – Про Полину поговорим позже… – произнес он изменившимся голосом…
Юля отвезла Валентину домой и сдала на руки ее матери.
– Вы куда-то ездили с Валюшей? – спросила встревоженная мамаша.
– А вы не знаете, куда? – жестко бросила Юля и, не вдаваясь в объяснения, поспешила поскорее уйти.
Она вернулась на квартиру Соболева, где Крымов приводил в чувство Гусарову.
– О, Джульетта! Сколько лет, сколько зим! – Светлана, сгибаясь в три погибели, вышла из туалета, где она прочищала желудок, и грязно выругалась. Юля заметила на ее лице сеть красных сосудов и подумала, что и Гусарову сюда тоже, наверное, привело безденежье. Но вот откуда были деньги у Германа и его друзей?
Она задала этот вопрос Крымову, который, отведя Гусарову снова в комнату и уложив в постель, вернулся на кухню и принялся курить.
– За девчонок деньги получали. Но, думаю, это был не единственный источник их заработка. Я узнавал – все трое нигде не работали. Про автомастерские – это миф. Для друзей и родственников… Кокаин стоит бешеных денег. Думаю, у них были хорошие покровители. Тот же Илья Владимирович… Слушай, я уже где-то слышал это имя…
– Я тоже… – И Юля вспомнила: – Казарин Илья Владимирович. Тот самый, который живет в Москве. Дядя Лоры Садовниковой.
– Нет, этого не может быть… Это просто совпадение. Илья Владимирович, который развлекался здесь, живет в нашем городе и наверняка занимает какое-нибудь положение, раз у него столько денег, чтобы содержать этот притон… Согласись, что при всем том, что здесь происходило, они вели себя достаточно тихо, иначе бы об этом осином гнезде знала милиция… У нас не такой уж большой город, чтобы скрыть подобное.
– А ты видел, какие толстые стены в этом доме? Думаю, что они остановили на нем свой выбор не случайно.
– А я подумал еще о том, что капсулы, о которых говорила Валя, и были теми самыми, от которых умерли все трое… Рицин.
– Сырцов! А что, если Илья Владимирович – это и есть Сырцов? Он придумал себе это имя! Господи, это же все так просто… Он – главный прокурор, человек, обладающий фантастическими связями… Это у него Герман брал рицин. А Полина… Полина тоже бывала здесь, но только не как Валя или Сконженко… а просто в качестве сестры Германа… И она, конечно же, знала все про слабости Сырцова… Возможно, что у нее имеются компрометирующие его фотографии… Вернее, имелись. Ты был вчера ТАМ?
Она и не заметила, как перешла к убийству Полины.
– Был. Меня, наверно, ищут?
– Откуда ты знаешь?
– Я же наследил и в больнице, и у тебя… Вляпался в кровь… Я тебе еще раньше хотел сказать, что она могла переодеваться Лорой, но почему-то не сказал…
– Это ты потрошил сумку Полины?
– Я только взял твою одежду и выбросил ее с моста на набережной в реку. В сумке кто-то хорошенько пошуровал до меня.
– Но если не Сырцов, то кто?
– Юля, во что мы с тобой ввязались? Только бы Риту найти, жалко будет девчонку…
И вдруг они не сговариваясь, как по команде, вскочили и бросились к дверям.
В машине Юля причитала:
– Какая же я идиотка… Я так разозлилась на эту Кротову, и на младшую, и на старшую, что не сообразила предупредить их, что ОН может появиться в любую минуту…
– Но если это Сырцов, то он уже не появится…
– Правильно. Но тогда Вале потребуется доза. Ее надо немедленно класть в больницу… Но перед этим она должна показать место, куда закопали Иру Сконженко. Хотя мне не очень верится… думаю, что она все это придумала.
Кротова открыла и, увидев Юлю и Крымова, нахмурила брови:
– Что вам на этот раз нужно?
– О таких вещах не говорят через порог…
Она нехотя впустила их в дом. Разговор длился около получаса. Мама Вали не могла поверить в то, что ее дочь наркоманка.
– Я же сама ее купаю, я бы заметила на ее руках следы уколов…
Она имела самое смутное представление о наркотиках, тем более о кокаине, который просто вдыхают через нос.
– Только не вздумайте сейчас кричать на Валю, она тяжело больна. Скажите, вы не знаете человека по имени Илья Владимирович?
– Нет, – сказала она, немного подумав, – кажется, нет… А что?
– А то, что именно он приучил вашу дочь к наркотикам. Разве вы не замечали, что она стала такая худенькая, что от нее одна тень осталась?
– Она всегда такая была… Кроме того, у нее сейчас такой возраст, она растет, на это уходит много энергии, она много спит… А что с Ритой? Ее нашли? Валя сказала мне, что ее возили опознавать Риту, но лица почему-то так и не показали…
– Нет, Риту еще не нашли, ее еще можно спасти, но необходимо, чтобы ваша дочь показала нам кое-что…
– Что?
– Она утверждает, что в каком-то парке якобы похоронена Ирина Сконженко. Звучит неправдоподобно, но на всякий случай нужно проверить…
И тут до Юли донесся кисловатый запах перегара, и она только сейчас поняла, что мама Вали Кротовой пьяна. Слегка, но все равно какая-то не такая, чересчур расслабленная…
– Конечно, я сейчас скажу ей…
Валя вышла из своей комнаты и так же молча, как накануне, начала собираться, надела это жуткое клетчатое пальто, от которого рябило в глазах, и прошла с Юлей и Крымовым к машине.
– Это в сквере Победы. Неподалеку от аттракционов.
В запущенном, заросшем дикими яблонями и ивовой порослью уголке парка, а точнее, сквера Победы, неподалеку от озера с лодочной станцией, расположенной между колесом обозрения и русскими качелями, возле самого забора действительно отыскался небольшой холмик с воткнутым в него самодельным деревянным крестом. И если бы не Валя, эту могилку, возможно, никогда бы не нашли.
Когда прибыла опергруппа, стало совсем темно, и вскрытие могилы пришлось производить при свете прожекторов, направленных на место захоронения.
Валя стояла и смотрела на все происходящее с завидным равнодушием. Она не вздрогнула даже, когда из-под земли подняли завернутые в целлофан останки ее подруги, которые еще предстояло опознать.
Увидев полуистлевшие, вымазанные в грязи длинные темные волосы, клочок зеленой кофты и подол черной юбки с торчащей из-под жесткого целлофанового обрывка тоже черной ногой, Юля отвернулась… Она вспомнила, что именно так была одета Ирина Сконженко, когда родители видели ее в последний раз. И отправилась она не к подружке, как девочка им сказала, а к Соболеву.
Поднялся ветер, тяжелые капли дождя застучали по крышам милицейских машин… И в это время кто-то крикнул: «Здесь еще что-то…»
И снова в ход пошли лопаты.
Крымов привез ее домой продрогшую, смертельно уставшую, да к тому же у Юли опять разболелось плечо. Надо было срочно сделать перевязку.
– Может, тебе все-таки вызвать «Скорую помощь»? – он уложил ее на постель и помчался на кухню за спиртным. – Или ты позволишь мне стать твоей «Скорой помощью»? Я тебя быстро поставлю на ноги…
Он вернулся с бутылкой мартини, на которую некоторое время смотрел с возмущением, как на живое существо, сильно разочаровавшее его в последнюю минуту и не оправдавшее самых светлых надежд.