Анна Долго – Теневая революция, или Сказки – вовсе не сказки (страница 5)

Президент России, Рогов Игорь Васильевич, сидел в рабочем кабинете и смотрел на свои скрещенные, заметно подрагивающие руки. Не прошло и полугода с того дня, как он – новый избранный правитель большой страны, приносил клятву защищать свой народ. А теперь, словно беззащитный, растерянный ребенок, вынужден лишь беспомощно наблюдать, как его избиратели превращаются в кровавое месиво. Он не может даже ничего понять, не то, что сделать.

– Что это такое? – нервно всплеснул руками президент.

– Природа данного явления нам не ясна, – испуганно рапортовал заученную фразу министр по чрезвычайным ситуациям, генерал Бороздов. – Радиационная обстановка в норме.

– Может, это химическое оружие, вышедшее из-под контроля? – предположил Игорь Васильевич.

– Нет, спектр поражения слишком избирательный. Этот дождь словно живой, или запрограммированный, – ответил министр иностранных дел, Афанасий Анатольевич Дроздов, один из немногих, кто старался подавить в себе чувство страха и мыслить рассудительно.

– Из других стран приходили ответы на наш запрос? – обратился к нему президент.

– Ни одного, – Афанасий Анатольевич отрицательно покачал головой.

– Очевидно, что эти тучи полностью покрыли землю, дождь идет во всех странах мира, – напомнил уже известный всем присутствующим факт министр природных ресурсов и экологии, Федор Аристархович Красносельский.

– Именно поэтому сейчас так важно быть на связи и обмениваться опытом! – вспылил президент и хлопнул ладонью по столу. Все затихли.

– Какие предприняты действия по оказанию помощи населению? – обратился президент к генералу Бороздову.

– Задействованы все подразделения. По городу патрулируют автомобили МЧС, сотрудникам выданы костюмы специальной защиты. Раненых отвозят в больницы города. Работают системы оповещения.

– Что говорят врачи? Какой характер ран? – тихим голосом спросил президент, обхватив голову руками и облокотившись локтями о стол.

– Мне доложили, что отравляющего воздействия на организм нет. Характер повреждений не похож на химические или термические ожоги. Кожа слезает, оставляя открытые раны. При попадании в глаза глазные яблоки лопаются, люди слепнут. Если человек глотает капли дождя, то внутренние органы распадаются и смерть наступает мгновенно, – сбивчиво передал полученную информацию министр здравоохранения Леонид Павлович Черный и вытер вспотевший лоб тканевым платком.

– Что с убежищами? – президент снова обратился с вопросом к генералу.

– Все готово, – слишком поспешно и слишком нервно ответил тот.

– Хорошо. Пока непонятно, есть ли в них необходимость. Любое укрытие от дождя можно считать безопасным местом, но мы не знаем, чего ждать дальше. Всем спасибо, вы свободны. Берегите себя и близких.

Через минуту кабинет опустел, и Игорь Васильевич смог закрыть глаза и шумно выдохнуть. Голова болела, чувство безысходности сковывало горло. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел высокий мужчина с коротко стрижеными волосами спортивного телосложения в строгом черном костюме.

– Игорь Васильевич, я вынужден настаивать на срочной эвакуации вас и вашей семьи. Мы не понимаем, что происходит, и не можем спрогнозировать дальнейшее развитие событий.

– Да, Олег, да, но я не могу сейчас спрятаться, когда там… когда люди… – Нервы сдавали, и ему с каждой минутой становилось труднее держать себя в руках.

– Вы должны, Игорь Васильевич, таковы правила. Бункер разработан с учетом всех возможных инновационных систем. Вся информация будет поступать к вам незамедлительно, – настаивал начальник личной охраны президента.

– Давай чуть позже, сейчас я не могу, – устало произнес глава государства, но не успел закончить свою мысль, как дверь распахнулась, и в кабинет вбежал запыхавшийся Афанасий Анатольевич. Справляясь с волнением и тяжело дыша, он доложил:

– Поступила информация по секретной линии из нескольких государств. – Министр иностранных дел опустил глаза, перевел дыхание и продолжил. – Информация от всех одинаковая.

– Какая? Что там у них? – нетерпеливо спросил Игорь Васильевич.

– Президенты США, Франции и Италии, премьер-министр и король Норвегии, а также канцлер Германии мертвы. Их убили.

– Кто? Как? – полученная информация подействовала как неожиданный мощный удар от невидимого противника.

– Пытаемся связаться и прояснить ситуацию, – ответил потухшим голосом Афанасий Анатольевич.

– Как только проясните – немедленно доложите.

Министр утвердительно кивнул и быстро вышел.

– Собирайтесь, Игорь Васильевич, мы выезжаем немедленно. Сейчас мы еще можем достать в пути топливо и рассчитывать на сотовую связь, – прошептал у самого уха президента Олег.

– Да, хорошо, да, – сейчас президент думал о своей дочери. Варенька была для него всем. Ей совсем недавно исполнилось 12 лет, но уже было ясно, что растет девочка настоящей красавицей и умницей – гордость и утешение отца. Он взял личный сотовый телефон и набрал номер жены.

– Оля, собери необходимые вещи, ждите меня и будьте готовы, скоро буду.

Через полчаса Игорь Васильевич и его личная охрана, облачившись в костюмы специальной защиты, покинули здание Кремля, сели в три бронированных джипа и направились в сторону личной резиденции главы государства.

Глава 3

Убежище для хрупких надежд

Я шел во тьме дождливой ночи

И в старом доме, у окна,

Узнал задумчивые очи

Моей тоски. – В слезах, одна

Она смотрела в даль сырую…»

Александр Блок «Я шел во тьме дождливой ночи..» 1900 год.

Олеся открыла глаза и закричала от того ужаса, который навис буквально над ней. Спутанные длинные волосы почти касались ее щеки, серая, тонкая кожа на лице источала зловонье смерти, толстый рубец, проходящий через вытекший правый глаз, местами расходился, обнажая то ли куски неживой плоти, то ли лицевую кость. Не переставая кричать, Олеся отползла в дальний угол комнаты и вжалась в него, словно могла пройти сквозь толстый бетон, и покинуть это страшное место с находящимся здесь страшным существом.

– Барышня, это же я, Фроська, – недоуменно и даже немного обиженно пробасило чудовище. Голос у нее был низкий, приглушённый, словно звучал издалека.

Олеся закрыла лицо руками и зарыдала. Все то напряжение, которое ей пришлось выдержать за этот долгий, нескончаемый день, сейчас отступало от нее, изливалось слезами и содроганием худеньких плеч.

Жуткая покойница, называющая себя Фроськой, выставила вперед руки и медленно подошла к сидящей на полу и рыдающей женщине, а затем опустилась рядом с ней и глухо завыла. В отличие от живой провидицы, заливающейся слезами, из глаз, вернее, из одного левого глаза забитой плетьми крепостной не вытекло ни одной слезинки.

Олеся ощущала присутствие покойницы, сидящей на полу рядом с ней, и слышала ее завывающий плач. Она представила себе все происходящее сейчас со стороны и рассмеялась. Ее смех был громким и заливистым, таким же, как минуту назад были рыдания. Из глаз продолжали литься слезы, но теперь уже не от страха и отчаяния, а от смеха. Фрося посмотрела на живую женщину, перестала выть и, подражая, тоже засмеялась. Ее смех был похож на карканье вороны. Олеся размазала по лицу растекшуюся тушь и, издав напоследок громкий непроизвольный всхлип, успокоилась.

– Фрося, ты не могла бы не подходить ко мне так близко? Мне не привычно, понимаешь, – она старалась говорить спокойно, но голос предательски подрагивал.

Мертвая крепостная кивнула и отползла на два метра в сторону.

– За что тебя барыня забила? – спросила Олеся

– Ох, барышня, за любовь. Не стерпела она счастья моего.

– За любовь? – переспросила Олеся, понимая, что голос уже не дрожит, – С кем?

– С барином. Говорил он мне «Фросюшка, красна ягодка моя, все к твоим ногам положу». Ох и красивые же вещи он дарил мне, барышня. На сеновал все звал, звал, а я не сразу согласилась. Но раз уж любовь случилась, то как тут устоять?

– Так она из ревности тебя забила, получается?

Фроська печально кивнула.

– А как ты попала ко мне в квартиру из зеркала? – Олеся вспомнила, как из покрытого рябью зеркала высунулись бледные когтистые руки, и вздрогнула.

– Так я же со всеми проклятыми душами здеся осталась после кончины. Не принял меня Господь. Бродила по коридорам Зазеркалья, на людей смотрела, но они меня не видели, а выйти я не могла. А тут, смотрю, толпа таких же, как я, проклятых собралась, и кричат «Свет в конце тАнеля!». Гляжу, и правда, свет появился. Потом все побежали, и я побежала. И тута оказалась.

– Это барыня тебя прокляла? – с интересом спросила Олеся и даже придвинулась чуточку ближе к своей потусторонней гостье.

– Нет, это попадья меня прокляла. Случилась у меня любовь с попом нашим местным. Говорил он мне: «Фросюшка, дышать я не могу, коли тебя рядом нет. Совсем ты разум мой опутала». Встретились мы с ним на сеновале, а там нас попадья застала. И давай кричать, и давай проклятьями сыпать.

– Так у тебя и с попом любовь случилась? – недоуменно и даже немного возмущенно воскликнула Олеся.

Фрося утвердительно кивнула и вновь вытянула руки в сторону растрепанной и вымазанной в туши и помаде провидице.

– Ты зачем ко мне все время руки тянешь? – Олеся отодвинулась подальше на всякий случай.

– Тепло чувствую. Холодно в Зазеркалье, люто холодно. А от вас, барышня, тепло идет, как от костра на Масленицу – вот руки сами и тянутся, чтобы погреться.