Анна Долго – Последние слезы старого мира (страница 6)

– Давай-ка ты вон, об батарею лучше погрейся. А меня не трогай! Я не разрешаю!

Фрося повернула голову в указанном Олесей направлении, не увидела ничего для себя интересного, а что такое батарея, и вовсе не поняла.

– Сейчас бы самовар горяченький, чайку похлебать, руки погреть, – мечтательно пробасила покойница.

– Это легко, сейчас пойду, чайник поставлю. А ты здесь меня жди!

Олеся встала и вышла на кухню. Она открутила конфорку, и газ с шумом прорвался через маленькие отверстия в плите. Быстро чиркнула спичка о бок коробка, огонь вспыхнул синим пламенем, упираясь в почерневшее дно чайника. За окном дождь лил, словно из садового шланга. Редкие деревья, посаженные много лет назад во внутреннем дворике старой пятиэтажки, раскачивались и нагибали ветви, пытаясь укрыться от стихии. Олеся подошла ближе к пластиковой двери, ведущей на застеклённый балкон, открыла ее и осторожно переступила порожек. Картина за окном была удручающей, ей не хотелось смотреть вниз и видеть растекшийся по земле труп соседки в синем с ромашками халате, и она уже хотела повернуть назад, как в глаза бросилось нечто необычное для сегодняшнего дня. Олеся была уверена, что после всего пережитого удивить ее чем-то будет сложно, но она удивилась. Силой воли Олеся заставила себя оторвать взгляд, покинуть балкон, закрыть за собой дверь и перевести дыхание.

Когда она вошла в комнату с двумя кружками горячего чая, пахнущего бергамотом, Фрося все также сидела на полу. Олеся поставила исходивший паром напиток рядом со своей пугающей гостьей и села рядом. Покойница протянула руки к горячей кружке и с выступившим на изуродованном лице удовольствием стала их греть. Олесе захотелось поделиться своими мыслями:

– Фрося, я сейчас увидела в окно…

В дверь квартиры постучали, и обе женщины – живая и неживая, повернули голову на стук.

***

Сережа сидел в пыльном, порванном, зато мягком кресле, и с расширенными от страха зрачками слушал шарканье приближающихся шагов. И вот, наконец, дверной проем заполнила широкая фигура окровавленного мужчины с шифером в руке. Лицо, руки и видневшаяся сквозь дырки в синей футболке грудь вошедшего были в кровоточащих ранах. Сережа сразу понял, что перед ним пострадавший от дождя бомж. Неопрятный внешний вид, неравномерно покрытое щетиной лицо и тошнотворный запах перегара не позволяли усомниться в сделанном наспех выводе. Но, несмотря на это, мальчик обрадовался появившемуся человеку, словно тот был родным и близким. Теперь он не один, и только это имело значение. Бомж тяжело дышал и кривился от боли.

– Вам плохо? Помочь? – участливо подскочил к раненому мальчик.

– Нормально! – ответил тот, вытащил из кармана закупоренную бутылку водки, открыл ее и залпом выпил всю, до последней капли. – Так будет лучше! Ты кто такой, пацан? Почему без штанов?

– Я Сережа, а как вас можно называть? – голые, покрытые ранами ноги он стыдливо прикрыл руками.

– Называй меня Клин! Непогода сегодня шалит сильно! – ответил бомж и опустился на грязный, выложенный плиткой пол.

– Вы ранены, у вас идет кровь, – заметил мальчик.

– И не такое бывало, – отмахнулся бомж и уставился в стенку немигающим взглядом. От принятого алкоголя его развезло, но и боль отступила на время. Сережа это понял.

– Снимите мокрую одежду, влага от дождя впиталась в ткань и действует на кожу.

Бомж снял с себя одежду, оставшись в чем мать родила. Сережа невольно осмотрел его крепкое, мускулистое тело и застенчиво отвернулся.

– Клин, нам нужно пробраться к моему дому. Там есть аптечка и еда. Это близко, всего в двух кварталах отсюда.

Прозвучавшие слова оставили привкус насмешки. Два квартала под смертоносным ливнем совсем не «ВСЕГО». Это опасный путь, полный ужаса, риска и лежащих на асфальте мертвых человеческих тел. Именно поэтому Сережа хотел взять с собой попутчика, вдвоем не так страшно и можно друг друга подстраховать. Бомж никак не отреагировал на сделанное Сережей предложение, и мальчик хотел уже повторить, но тут Клин заговорил:

– Пробраться можно, конечно, но опасно. Ты вон, без штанов, а я вообще голый.

– Я видел здесь пакеты с какими-то вещами. Давайте заглянем в них, может, найдем что-нибудь подходящее. Мы не можем здесь оставаться. Нам нужна вода и еда. Вряд ли люди, патрулирующие город, станут спускаться в подвалы.

– А ты умный малец, – усмехнулся бомж. – Ну давай посмотрим.

Сказав это, он даже не пошевелился, и Сережа понял, что копаться в валяющихся пакетах придется ему. В первом пакете мальчик нашел рабочий комбинезон, достаточно плотный и подходящий по размеру Клину. Во втором было много женских вещей. Сережа тщательно их осмотрел, отобрал наиболее чистые и порвал их на лоскуты. Из рюкзака мальчик достал санитайзер – мама ежедневно напоминала ему о важности гигиены рук, а сам Сережа знал и беспокоился о важности гигиены ран. Он прыснул несколько раз из санитайзера на лоскут и осторожно, кривясь от боли, приступил к обработке своих поврежденных от колена до бедра ног. Клин, усмехаясь, наблюдал за мальчиком.

– Ты что делаешь? – спросил мужчина, хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос.

– Нужно обработать кожу вокруг ран. Вот, возьмите. Это важно, чтобы не было заражения крови.

Клин взял флакон и кусочек смоченной мягкой ткани. Он знал, что мальчик прав, и последовал его примеру. Когда с медицинскими процедурами дело было закончено, мужчина натянул на себя комбинезон. Сережа продолжил свои поиски, копошась в вещах, сваленных в разных углах помещения. Он засиял от счастья, когда вытащил из очередного пакета рабочие штаны. Правда, они оказались на него большими, но мальчика это не огорчило, он подкатил штанины и потуже завязал гашник. Видимо, местная управляющая компания использовала это помещение как склад. Оставалась проблема с обувью для Клина. Сережа просмотрел все залежи вещей, но не смог найти никакой замены для промокших старых кроссовок своего нового товарища по несчастью.

Клин наблюдал за суетливыми, но решительными действиями мальчишки, и ему нравился его новый напарник. На такого, пожалуй, и правда, можно положиться.

– Та не переживай ты, дойдем мы до твоего дома! Подай-ка мне лучше вон ту кучу рванины…

Ступни мужчины были сплошь покрыты язвами. Кривясь от боли, Клин обмотал каждую ногу тряпками в несколько слоев. Сверху на каждую ногу натянул полиэтиленовый пакет и обмотал вокруг щиколотки, после чего обул влажные кроссовки. Влага не проникала к коже, но острая боль ощущалась отчетливо.

– Наденьте это, – Сережа протянул вторую пару перчаток мужчине, которого уже не считал бомжом. Теперь они были командой. А сам натянул на себя противогаз. Клин рассмеялся.

– Ничего себе ты подготовился, где ты все это раздобыл?

– В школе, – глухо ответил мальчик.

– Полезное заведение, оказывается, – заметил Клин.

– Голову тоже обмотайте, – прозвучал из-под противогаза дельный совет.

Клин вытащил из сваленной в кучу вещей розовый женский свитер и завязал его, как бандану, вокруг головы, затем надел куртку, которая не сходилась на груди. Заметив это, Сережа снял с себя широкий шарф и протянул его своему напарнику. Клин впервые поблагодарил мальчика, пробурчав давно забытое и ставшее непривычным слово «Спасибо».

Несмотря на приложенные усилия, Сережа остался недовольным их экипировкой, но ничего большего сделать было нельзя. Они вышли из подвала под проливной, ранящий дождь и не спеша направились в сторону нужного им дома. Клин прикрывал голову куском шифера, в руке Сережи был раскрытый зонт. Обратив на это внимание, мальчик настоял на обмене. Руки мужчины были изранены, ему было сложнее держать их над головой. Шли они медленно и долго, хотя Сережа все время вырывался вперед и потом был вынужден притормаживать и ждать пока Клин догонит его своими травмированными ногами. Спустя полчаса, они подошли к подъезду. Сережа старался не смотреть в сторону распластанного на крыше автомобиля трупа. О том, что это был мужчина, можно было понять только по широким семейным трусам, в которые тот был одет. Возле машины, прислонившись к дверце, полулежал еще один мертвый человек, одетый в коричневый костюм, белую рубашку и синий галстук. Радость в душе Сережи от того, что трудный путь остался позади, вытеснила тревога за родителей. Оказавшись под защитой крыши грязного подъезда, мальчик быстро побежал на пятый этаж по ступеням старого дома. Настолько старого, что лифт в нем был не предусмотрен.

– Я жду вас наверху, – крикнул он Клину с лестничной клетки второго этажа.

– Угу, – ответил измученный мужчина, чувствуя новые кровоподтеки на своем лице, и с трудом шевеля ногами, которые ощущал не иначе как сгусток боли.

Подбежав к двери, Сережа нажал на кнопку звонка. «Где мама, она же должна быть дома». Но двери никто не открывал. Тогда мальчик достал свои ключи и, повозившись немного с заедающим замком, наконец, попал в квартиру. Окно в кухне было распахнуто настежь, и из него на ламинат плескал дождь.

– Мам! – крикнул Сережа, но ответа не последовало. Он обошел маленькую двухкомнатную пустую квартиру и уставился на открытое окно. Сзади послышалось шаркающее движение – Клин, наконец, добрался до пятого этажа. Войдя в квартиру, он сразу же разулся, освободился от намотанных тряпок и пакетов, отбросил их в сторону и убедился, что новых язв не появилось.