Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 70)

фантазеры всегда по другую сторону зла.

Говорят, что младший когда-то придумал чудо

на которое даже смерть только глянула —

и ушла.

А у младшего руки все тоньше, тоньше,

все заметнее, какой он бледный, уставший, тощий,

он глядит в осеннее небо, как из-под толщи

прошлогоднего льда:

«Ну бери меня, ну бери,

только чудо мое не трогай,

присмотри за ним, присмотри,

ведь любая мечта сбывается там, внутри,

там играют дети, там вечно заря горит...»

И отсчитыват мгновения:

Раз.

Два.

Три.

И мгновения вытекают, словно иприт.

Старший бегает, ищет, где бы добыть лекарства,

может быть заколдованную настойку,

может, таблетки,

чтобы этот чудак увидел весной акации,

чтоб дожил и не расплескался,

чтоб увидел степную траву и сирени ветки.

Говорят, что тот, кто смерть повидать успел,

кто стоял среди черных орудий и мертвых тел,

у кого стекала по пальцам кровь —

мол, и жизнь он видит яснее, словно прозрел,

говорят, что Каин был земледел,

а Авель резал коров.

Но еще говорят, что в мире

места нет чудесам,

если душу туда источил, то виновен сам,

Говорят, что чудо — это источник бед

и должно быть истреблено:

огонь,

динамит.

Младший брат улыбается небу вслед:

он второго такого не сочинит.

Старший брат берет пистолет.

Говорят, что тот, кто ближе ходил со смертью,

будет сторожем младшему в черной земной круговерти,

и прикроет,

и сохранит...

7. ГЕНЕРАЛ И САМОЗВАНКА

I

Этот мир стоит на крови,

на костях,

на жертве.

Кто-то приносит в жертву себя, а кто-то других.

Это правильно: так входит кинжал под дых,

так на кресте умирают

ради прощения малых сих.

Так встают на последний путь — и бьет по глазам прожектор,

и становится не до тревог земных.

Но еще говорят: если старое выжечь дотла,

перекопать снарядами на метр в глубину,

то волшебный кристалл,

или песня

или странные зеркала

будут строить вокруг себя другую весну,

новый мир, где прямы дороги, чисты колодцы,

где ничем

никому

никогда