Анна Дэй – Пламя Возмездия (страница 8)

Как же радикально отличались наши миры. Замок Асгертов, моя родная крепость, была воплощением несокрушимой мощи – каждый шершавый, серый камень в его стенах пропитался историей битв и суровой силой. Я любила все его тёмные углы, где тени хранили вековые секреты, прохладу сумрачных коридоров, от которых веяло тайной, и массивные резные колонны, поддерживающие тяжесть целых поколений. Бюсты королей в нишах смотрели на меня пустыми глазами, напоминая о бремени крови и долга.

А здесь… Этот дворец был его полной противоположностью. Он не просто стоял – он жил и дышал, и каждый его угол был наполнен светом. Воздух звенел от птичьих трелей, сопровождавших наши шаги, словно невидимые музыканты. Солнечные лучи, проникая сквозь окна или ажурные створки, ласкали кожу теплом, а лёгкий ветерок, гулявший по галереям, трепал волосы и одежду, словно нашёптывая древние, успокаивающие слова.

Войдя в столовую, я невольно замерла, чувствуя, как дыхание перехватывает от восхищения. Длинное, прямоугольное пространство было настолько огромным, что парадная столовая в замке Асгертов показалась бы рядом с ним скромным чертогом. Сводчатый потолок, как и в атриуме, был сплетён из живых растений, образуя зелёный, дышащий ковёр. Но здесь не было ни арок, ни стен в привычном понимании – вместо них вились гирлянды густой зелени с листьями нежного, розового оттенка, по форме напоминавшими сердца, усыпанные белоснежными бутонами, похожими на россыпь миниатюрных звёзд.

Самое же невероятное ждало в конце зала: одна из стен полностью отсутствовала, уступив место водяному занавесу – тонкому, переливающемуся на свету водопаду, который умиротворённо стекал в узкий канал, вмурованный в блестящий мрамор на полу. Его мягкое журчание наполняло пространство, создавая ощущение вечного движения и жизни.

Длинный стол, накрытый скатертью глубокого винного оттенка, стоял на изящных резных ножках, напоминавших лапы хищной птицы. «Пустынная сова», – мелькнуло в голове. Поверхность стола ломилась от изобилия: серебряные блюда с запечёнными фруктами, плетёные корзины с тёплыми лепёшками, глиняные кувшины с мёдом и орехами. Воздух был густым и пьянящим – терпкий аромат свежезаваренного кофе смешивался с запахом поджаренного бекона, дымчатых специй и свежеиспечённого хлеба.

Мы были ожидаемыми гостями. Миражейн и Кайро, увлечённые оживлённой беседой, сидели за столом, но наши шаги заставили их обернуться. Их диалог оборвался на полуслове, сменившись звенящей тишиной, в которой мне вдруг послышалось, как собственное сердце бьётся с неприличной громкостью, отдаваясь эхом в столь тихом пространстве.

Первой поднялась Миражейн, и казалось, будто само солнце в комнате стало ярче. Её струящееся платье-туника ярко-розового цвета шелестело при движении, а широкий золотой пояс подчёркивал хрупкость фигуры. Две густые чёрные косы, достигавшие её бёдер, колыхались в такт шагам, переливаясь золотыми нитями, вплетёнными в них. Одна из кос была изящно перекинута через плечо. Лёгкой, почти танцующей походкой она обошла стол и, без тени злобы, но с непререкаемой властью в жесте, шлёпнула Кайро по затылку. Тот комично «ойкнул» и вскочил с места.

– Я невероятно рада видеть тебя в добром здравии и за нашим столом, – её голос звучал как тёплый мёд, пока она бережно брала мои ладони в свои. Её прикосновение было удивительно мягким. Наклонившись, она поцеловала меня в обе щёки, а её шёпот проник прямо в ухо. – Не волнуйся, нормальная еда пойдёт тебе на пользу куда больше, чем тот больничный паёк.

От неожиданной ласки и заботы я почувствовала, как по щекам разливается горячий румянец, и смогла лишь кивнуть, потеряв дар речи. Но её лучезарная, искренняя улыбка и бездонные тёмные глаза, в которых не было ни капли страха или осуждения, успокоили нарастающее беспокойство в моей груди. По телу разлилось согревающее, почти целительное тепло от осознания. Она не злится, не обижается и, самое главное, не смотрит на меня как на чудовище.

Едва её пальцы отпустили мои, как мир внезапно закрутился. Моё тело взмыло в воздух, подхваченное сильными, уверенными руками. Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись в тёмные волосы Кайро, который, смеясь, принялся кружить меня. Комната завертелась бешеным вихрем, в котором я мельком успела заметить, как Джестис всплеснула руками, а рука Легиона молниеносно сомкнулась на эфесе меча.

– Наконец-то ты с нами, сестричка! – его голос, полный беззаботного восторга, прозвучал прямо у груди. Сделав ещё несколько стремительных оборотов, он бережно, будто фарфоровую куклу, поставил меня на ноги, продолжая придерживать за спину, пока я не перестала шататься от головокружения. И тут же его тон сменился, в нём появились командирские нотки. – А вот это – лишнее, птенчик.

Взгляд его неестественно голубых глаз был прикован к Легиону. Одной рукой он всё ещё поддерживал меня, а другой указал на наполовину извлечённый клинок моего брата. Приподнятая бровь и твёрдая складка у губ выдавали в нём уже не шутника, а солдата, ожидающего вызова.

Именно в этот момент я разглядела его одежду подробнее. Его руки были защищены удивительными кожаными наручами, искусно стилизованными под крылья птицы, а на груди красовалась лёгкая, но прочная кираса, чей узор повторял оперение, переходящее в детализированную голову совы с пронзительными глазами из янтаря.

– Она тебе не сестричка! – прошипел Легион, медленно, с сопротивлением, вкладывая меч в ножны. Каждое слово было отточенным, как лезвие.

– Пока нет, – невозмутимо пожал плечами Кайро, и в его глазах мелькнула опасная искорка. – Но всё может измениться. Стоит ей только принять Эхо…

– Умолкни! – голос Миражейн, резкий и властный, как удар хлыста, заставил вздрогнуть не только меня, но, показалось, и самого Кайро. Однако в следующее мгновение она уже снова лучезарно улыбалась, и её тон стал спокойным и ровным, словно ничего не произошло. – Кайро, наши гости пришли позавтракать. Давай пригласим их к столу, пока яства не остыли и не утратили свой вкус.

Метнув Легиону последний многозначительный взгляд, что был одновременно вызывающий и насмешливый. Кайро повернулся к нам, и его лицо озарилось тёплой, искренней улыбкой. Он изящно склонился передо мной и Джестис, жестом приглашая к столу, словно мы были почётными гостьями на пиру. Я замерла в лёгком замешательстве, мой взгляд скользнул по длинному столу, выискивая намёк на протокол, на то, где мне позволено сидеть. Придворные привычки Гилдмура въелись глубоко в кости.

– Ты можешь занять любое место, – тихо прошептала Джестис, уже обходя стол и едва заметно поманив меня за собой. Её уверенность была обнадёживающей.

Я опустилась на стул между Джестис и Миражейн. Пока подруга с материнской заботой наполняла мою тарелку ароматными блюдами, мои глаза продолжали метаться. Кайро и Легион устроились напротив, и между ними зияла пустота. Одинокий, нетронутый стул прямо напротив меня. Сердце на мгновение замерло, сжавшись в ледяной комок. Для него. Готова ли я к этой встрече?

– Не волнуйся, он не присоединится, – тихий, успокаивающий голосок Миражейн прозвучал прямо у моего уха. – Дела. Хотя, по правде говоря, – она наклонилась ко мне, делая вид, что поправляет салфетку. – Я уже со всеми разобралась. Он просто заперся у себя в кабинете. Не хочет лишний раз маячить перед вами, как призрак.

– И всё… из-за нас? – удивилась я, делая глоток божественного, согревающего кофе. Его горьковатый аромат возбуждал аппетит.

– Я же говорила, он переживает больше, чем тебе кажется. Зачем навязываться тем, кто, мягко говоря, не жаждет твоего общества? – её тёмные глаза смотрели на меня с пониманием. – Иногда лучше дать время остыть, прежде чем что-то доказывать. Не находишь?

– Можно было бы и не создавать эту ситуацию, расскажи он всё с самого начала, – слова вырвались у меня с резкостью, которой я сама испугалась. Но Миражейн лишь мягко улыбнулась.

– Согласна. Но ты правда думаешь, что всё было так просто? – она небрежно махнула рукой, и браслеты на её запястье мягко звякнули. – Лучше не отвечай. Это не мне тебе объяснять. Но когда ты всё узнаешь… станет легче. Не бойся задавать вопросы, когда будешь готова.

Я отправила в рот кусочек бекона, и божественный вкус – дымный, солёный, хрустящий – разлился по нёбу, согревая изнутри. Отломив кусок ещё тёплого хлеба с хрустящей корочкой, я почувствовала, как его нежная мякоть тает на языке. Я так истосковалась по простой, настоящей еде.

– Кайро, – решила я сменить тему, обращаясь к голубоглазому воину. – Почему ты называешь Легиона «птенчиком»? Это такой тонкий юмор Закатных земель?

Заливистый, гармоничный смех Миражейн и Кайро громогласно прокатился по столовой, такой заразительный, что я невольно улыбнулась в ответ, даже не понимая причины их веселья. Атмосфера за столом мгновенно потеплела.

– В этом слове, дорогая Эларинн, нет ни капли юмора, – ответил Кайро, утирая выступившую от смеха слезу. – Это звание в нашем «Ордене Пустынной Совы». Я уже говорил твоему брату, что у него «высокомерие Крыла». Наша иерархия такова: Птенец, Перо, Око, Клюв, Коготь, Крыло и, наконец, Великая Сова. «Крыло» – это как ваш генерал. А «Птенец»… – он многозначительно посмотрел на Легиона, – это новобранец. Ещё не воин, но уже часть гнезда.