Анна Денисова – Укуси меня (страница 5)
– Ему не показывай, – шепнул на ухо Ян.
Разжав ладонь, обнаружила недостающую часть сломанной вилки. Я поспешно спрятала её в карман.
Помнится, на четвертый день моего пребывания мне снова привели жертву, в надежде, что я свыклась со своей сущностью и взялась за ум.
Посреди комнаты стояла девушка лет восемнадцати, смиренно опустив голову. Волосы разметались по плечам и падали на лицо.
– Вы опять за своё? – взбунтовалась я. – Сказала же, не буду никого кусать!
– Она убила своего ребенка, – Ян надеялся, что этот аргумент на меня подействует.
– Говорите, говорите, я всегда зеваю, когда мне интересно.
Я развернулась, чтобы уйти, но Кристиан подлетел, обхватил голову ладонями. Хруст, и я снова проваливаюсь в темное небытие.
Без вины виноватая
Надрываю связки, чтобы весь дом слышал.
Продолжаю голосить, что есть мочи, а то вдруг обо мне забыли.
Я деру глотку, потому что меня заперли в подвале. Все из-за того, что я вытащила Яна на прогулку. А он предатель. Накосячили оба, а расплачиваюсь одна. Где справедливость? Согласна, я подбила, но ведь он взрослый мальчик. Наши с ним панибратские отношения вызывали у Кристиана оскомину. Его так и перекашивало, когда тот видел нас вместе, он даже не пытался это скрыть. Ян приходился ему подопечным. Моя ступень в их иерархии и вовсе не понятна.
Как говорится, ничто не предвещало беды. Я спустилась вечером в гостиную и застала сидевшего в кресле Яна, который уткнулся в какую-то книженцию.
– Что читаем?
Он показал обложку: Карл Густав Юнг «Душа и миф: шесть архетипов».
– Готовишься к экзамену по психологии? – улыбнулась я.
– Просто интересно. «Я не то, что со мной случилось, я – то, чем я решил стать».
– Какая глубокая мысль, – иронично сказала я.
– Ага, – Ян захлопнул книгу.
– Это был сарказм, – никогда не любила психологию. – А где наш домомучитель?
– Ушел по делам. У меня для тебя подарок.
Он достал из-за спинки прямоугольную белую коробку, без опознавательных знаков и протянул мне.
– Мой день рождения в апреле, а переродилась я всего десять дней назад.
Ян улыбнулся. Я открыла коробку и обнаружила белые кроссовки, которые пахли натуральной кожей и немного клеем.
– Новые, – гордо заявил Ян.
Я обулась и прошлась по комнате, кроссы сидели как влитые.
– Надо бы обкатать, – сказала я, рассматривая обновку.
– Из дома выходить не велено.
Я разочарованно плюхнулась на диван.
– Я хочу танцевать как никогда, сейчас бы в клуб.
– Всё что ты раньше любила, усилилось в сотни раз, как и то, что ненавидела. Что ты любила больше всего, когда была человеком?
– Я любила помогать людям, – с грустью вспомнила я. – Пойдем, правда, погуляем…
– Кристиан с нас шкуру спустит.
– Мы ему не скажем, и к тому же ненадолго, – я изобразила страдальческий вид.
Часы в холле пробили семь раз.
– У нас уйма времени, он даже не заметит, – продолжала дожимать я.
– Ладно, уговорила. Кристиану не слова.
– Я же не враг самой себе.
Он посмотрел так, как будто я сказала несусветную глупость.
От входа, расположенного с торца нашего красного кирпичного дома, вела каменная дорожка, которая змейкой огибала его и упиралась в тяжелые кованые ворота. Через трещины в плитке пробивалась растительность. Территория была большая, но запущенная. Участок покрывала высокая. зеленая, а местами желтая и высохшая трава. Несколько голых и сухих деревьев выглядели как зарисовка к фильму ужасов. Рядом с высоким каменным забором, стоял припаркованный Renault Duster.
– А что на авто премиум класса денег не хватило? Всё ушло на хрустальные люстры и бронзовые статуи?
– Так неприметней, залезай, – Ян распахнул переднюю дверцу и помог мне сесть.
Когда он закрывал ворота, я обратила внимание на небольшую металлическую табличку, прикрученную к забору:
«Владения Кристиана Мольтке
Residenz Herr Moltke»
Я догадывалась, что он Херр…
– Херр Мольтке оставил нам машину, как это мило с его стороны.
– У него машина с личным водителем.
Я присвистнула. Ну надо же.
– Он просто водить не умеет, – робко признался Ян.
А я-то думала, что он и чтец, и жнец, и на дуде игрец.
– Ян, а ты родом из Питера?
– Нет, родился я в Латвии, в городе Талси. В Ленинграде я прожил всего четыре года. Я говорил.