Анна Дашевская – Суперинтендант и его заботы (страница 12)
– Да, синьора суперинтендант. Не зря он носит название «Ла Фениче», как птица феникс, трижды восставал из пепла.
Одним глотком госпожа Редфилд допила граппу и встала.
– Последнее на сегодня, синьор Кавальери, – сказала она. – Думаю, в ближайшие дни я найду способ снять проклятие без риска для здания и служащих. По моим расчетам, его действие проявляется раз в девять-десять дней, значит, завтра-послезавтра можно особо не опасаться. С другой стороны, это не почтовый поезд, может выскочить вне расписания, поэтому постарайтесь, чтобы никто из артистов или рабочих не поднимался на высоту, не стоял под какими-то конструкциями…
Она договаривала, понимая, что требует нереального. И в самом деле, суперинтендант только улыбнулся грустно и ответил:
– Это значит закрыть театр. Я предупредил труппу и персонал о нашем… о наших неприятностях, сказал, кто боится – может оставаться дома. Сегодня пришли все.
Марджори оказалась на месте. С чрезвычайно злобным видом она разговаривала по коммуникатору, активно вставляя в разговор на всеобщем языке незнакомые Лавинии, но чрезвычайно экспрессивные выражения из языка гэльского. Закончив беседу, секретарша перевела на госпожу Редфилд всё ещё горящий взор и фыркнула:
– Неужели твой пространственный карман наконец заполнился?
Лавиния положила свой груз на стоящий в гостиной столик на тоненьких хлипких ножках и ответила:
– Мы не идём сегодня в оперу.
– Ну вот… – расстроилась Марджори.
– Мы идём туда завтра. А сегодня мы будем читать дневники суперинтендантов за двести с лишним лет. Вернее, я буду читать, а ты – фиксировать важные пункты.
– Хорошо. Ты обедала?
– Тьма его знает, не помню. Кажется, нет. А, у меня же был полдник, который вполне сойдёт за обед!
– Ладно.
– Что-то удалось выяснить?
Секретарша развернула блокнот.
– По первому пункту: я нашла трёх старых оперных актрис, одну здесь неподалеку, в Падуе, и двух – в Лютеции. Все три согласны поговорить в любое время завтра. Думаю, пара сотен дукатов будет вполне достаточным вознаграждением, – добавила она, подняв взгляд. – Они бы и так согласились, но, судя по всему, дамы из Лютеции живут очень небогато.
– Хорошо. Дальше.
– Марино Фальер. Был воином, потом дипломатом, ещё чаще совмещал эти занятия. Маг огня, и если верить источникам, весьма сильный. Во всяком случае, в сражении с сельджуками при Задаре именно его огонь дал венецианцам время собраться с силами… Короче, войну они выиграли. В возрасте двухсот двадцати шести лет был избран дожем…
– Год?
– Одна тысяча семьсот шестидесятый. Через три года отстранён от должности «за связь с врагами республики и попытку узурпировать власть», ещё через два года казнён и приговорён к damnatio memoriae, то есть, «осуждению памяти», исключению и удалению сведений о человеке из официальных записей и счетов.
– Практика не новая, – хмыкнула Лавиния. – Со времён Хатшепсут применяется. Семья, наследники? Имущество?
– Пока удалось только выяснить, что на момент казни он был женат вторым браком на Елене Градениго, в этом браке детей не было. Елена умерла как-то очень быстро, практически сразу после казни мужа, хотя была моложе его на сто с лишним лет. Ещё узнала, что их дом, Ка’Фальери, после казни забрал Совет Двенадцати. Что там сейчас, не знаю[10].
– То есть, мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть, что наш тенор был потомком казнённого дожа, – со вздохом подвела итог госпожа Редфилд. – Жаль. Придётся копать дальше. Хорошо, давай займёмся дневниками.
И они занялись дневниками.
Через два часа (хотя Марджори готова была бы поклясться, что прошло двое суток!) женщины распрямились, потирая поясницы.
– Такое озщущение, будто мы грузили мешки с песком, – пожаловалась секретарша. – Как жаль, что магический перевод и запись нельзя было просто запустить автоматически!
– Можно, – сумрачно ответила Лавиния. – Но ты же сама знаешь, что получается с автомагическим переводом, если его не контролировать?
– Знаю…
– Ну, а если всё равно контролировать, проще и быстрее сделать самой. Ладно, неважно. Что тебе показалось наиболее интересным в этих заметках?
– Ну-у… интересно было почти всё! Хотя бы история с магическими искажениями в партитуре «Травиаты», которые появлялись только тогда, когда за пульт вставал определённый дирижёр…
– Да, ты права. История увлекательная, но ты помнишь, что нас сейчас интересует? Проклятие могло быть связано с последними событиями, с увольнением тенора Фальери, и тогда снять его будет совсем просто. Но точно так же оно могло быть заложено в давние времена, а сейчас просто активировано. И если корни этого проклятия растут из каких-то давних историй, тогда это должно быть как-то отражено в дневниках.
– Понимаю, – кивнула Марджори, зажмурилась и даже губу прикусила от старательности. – Тогда… в самом начале, в первом дневнике что-то говорится о неких секретах закладки здания. Но там не было никакой расшифровки, ничего такого.
– Согласна. Меня тоже более всего заинтересовал этот момент. Если наше проклятие связано с историей…
– Ну, да! – подхватила воодушевлённая секретарша. – Единственный неизменный фактор за все эти годы – здание. Суперинтенданты приходили и уходили, певцы и дирижёры менялись, спектакли ставили разные… Наверняка и мебель поменяли не один раз, и драпировки, а уж после последнего пожара так точно, только фасад и фойе и сохранились!
– Фасад и фойе… – задумчиво проговорила Лавиния. – И фундамент! Или там сваи? Интересно, это надо проверить. Так, Тьма всё побери, мне опять нужен Джан-Марко!
– Боюсь, Торнабуони проклянёт тот день, когда помог тебе в первый раз.
– Лет через сто сочтёмся, – госпожа Редфилд достала коммуникатор.
Джан-Марко откликнулся практически сразу.
– О, я как раз собирался к тебе. Тогда, может быть, прекрасные синьоры, вы позволите пригласить вас на ужин?
Польщённая Марджори улыбнулась, а Лавиния кивнула и добавила:
– Принимается! А потом за чашкой кофе обсудим всё, что накопали.
Так они и сделали: дошли до таверны, где синьор Джованни порекомендовал им заказать непременно телячью печень с луком, а проворная Кьяра принесла, не спрашивая, бутылку просекко. «Прошекко» – произнесла про себя Лавиния и улыбнулась.
Госпожа Редфилд и её бывший ученик предпочли взять по рюмке граппы, Марджори попросила кофе с молоком, и они сидели молча, наслаждаясь. Никого, кроме них, в зале уже не было, таверна опустела и затихла до следующего утра, только с улицы, откуда-то с площади Сан-Марко, доносились еле слышные звуки скрипки. Синьор Джованни их не торопил.
– Итак, – сказал Джан-Марко, когда все трое порталом вернулись в Ка’Тезено и уселись в гостиной с видом на пустеющий Гранд Канал. – Итак, для начала: я тебе дам сопровождающего. Во-первых, для придания расследованию официального статуса это лучше, чем просто бумага. Во-вторых, он пригодится, если понадобится с кем-то поговорить на местном наречии. И наконец, иной раз нужно попросту куда-то сбегать…
– Да что ж ты меня убеждаешь, я и не спорю! – пожала плечами Лавиния. – Что за сопровождающий?
– Наш новый сотрудник, хороший мальчик. Отучился в университете в Падуе и вернулся в Венецию.
– В Падуе – это хорошо. Вот Марджори как раз там отыскала старую оперную примадонну, так что завтра с утра в Падую мы и отправимся.
– Отлично. И я отыскал тебе… правда, не примадонну, а старого костюмера, зато он живёт совсем близко, на острове Сан Микеле.
– На кладбище? – удивилась Лавиния.
– Рядом. Паскуале ушел из театра и стал кладбищенским смотрителем.
– Ну что же, это похоже на план, – госпожа Редфилд удовлетворённо кивнула. – А пока слушай, что нам удалось отыскать в дневнике самого первого из суперинтендантов «Ла Фениче»…
Выслушав цитату из дневника и последовавшее за нею довольно пространное рассуждение о вариантах причины проклятия, Джан-Марко кивнул и ответил:
– Тенора мы пока не нашли. Франко Фальеро и в самом деле планировал перебраться в Неаполь, и заключил контракт с театром «Сан-Карло». Однако к началу сезона, тридцатому сентября, он в Неаполе не появился, и суперинтенданту «Сан-Карло» пришлось искать другого тенора. А ведь сумма по контракту там изрядно выше, чем была в «Ла Фениче»! Так что…
– Это ничего не значит, – вмешалась Марджори. – Когда Франко увольняли отсюда, он ещё не знал, как ему удастся устроиться, так что вполне мог сделать прощальный жест. Да просто в расстройстве мог! Иной раз обольёт тебя из лужи проезжающий экипаж, так ему такого пожелаешь в сердцах!..
– Согласен. Поэтому завтра утром, после официального открытия дела о проклятии, я отправлю в театр пару магов, чтобы они, во-первых, нашли источник…
– Если он определяется, – добавила Лавиния. – Мне отыскать его не удалось. Правда, я не использовала никакой техники.
– Ну вот, а у ребят будет аппаратура. А во-вторых, путь попробуют зафиксировать ауру.
– Через полгода после воздействия? – госпожа Редфилд скептически покривилась. – Ой, сомневаюсь я.
– Сомневайся – не сомневайся, а есть порядок действий, вот по нему в точности и пойдём, – твёрдо ответил Джан-Марко. – Жди сопровождающего в девять.
– А как его зовут?
– Джан-Франко, – ответил Торнабуони, шагая в портал. – Он мой племянник!