Анна Дашевская – Рукопись, найденная в Выдропужске (страница 29)
От пожарских котлет я отказалась, сколько ж можно? Попросила принести азу с картошкой и бокал красного вина. Доев, отодвинула тарелку и взяла бокал:
– Ну что же, за успех нашего безнадёжного предприятия?
Кузнецов чокнулся с моим бокалом водочной рюмкой и усмехнулся криво.
– Да уж, я тоже начинаю сомневаться, что нам, вернее вам с Артуром Давидовичем, удастся отыскать что-то, кроме следов. А за следы, боюсь, мой шеф не заплатит.
Я пожала плечами.
– Такая у нас работа. Когда у тебя покупают что-то из найденного раньше, это приятно, но не увлекательно. А вот заказ, да ещё такой, что не знаешь, куда тебя может занести в его поисках – это приключение, и иногда в стиле Индианы Джонса.
– Так что же, всегда поиск? Не бывает такого, чтобы ты знала, где лежит искомый томик или тетрадь, пошла и купила?
– Бывает. А бывает, что покупаешь на аукционе. Или подходишь с другой стороны: вот незадолго до нашего с тобой знакомства мы с напарником ездили в Калугу…
Сказала «с напарником», и вздрогнула, словно кто-то дотронулся ледяными пальцами до шеи сзади. Тряхнула головой и продолжала рассказывать по возможности беззаботным тоном.
– Там умер старый коллекционер, и его наследникам неохота было возиться с разбором библиотеки, выяснением цен на каждую книгу или собрание… Словом, не их это была сфера. Мы выкупили и вывезли библиотеку целиком.
– И что? – Кузнецов слушал так внимательно, словно собирался стать охотником за книгами.
А может, ему и вправду было интересно.
– Часть книг была совсем никуда, но у нас есть партнеры, они забирают всё за копейки, и вывозят. Подозреваю, что в макулатуру, но мы с Балаяном не спрашиваем, а они не говорят. Забрали, и всё. Часть выложили в торговом зале, и что-то даже купили. Ну, а на некоторые тома у нас уже были интересующиеся, это их тема.
– Понятно.
– Кстати о Балаяне, – поинтересовалась я небрежно. – Расскажи, что удалось отыскать и разузнать майору Алябьеву и его команде? Уже есть подозреваемый?
– Ну как же, твой шеф.
– Босс.
– Хорошо, твой босс.
– Ну какой из Балаяна подозреваемый? – я махнула рукой. – Всё ж выяснили, по-моему. Что-то у нашей девушки было в прошлом, я уверена, что-то такое, от чего она долго пряталась в Балаяновской квартире. А потом осмелела, стала выходить, завела какую-никакую светскую жизнь, и где-то нарвалась.
Мой собеседник отвечать не стал, только допил водку и поинтересовался:
– Ты десерт будешь?
Десерт в меня нужно было бы упихивать, упираясь коленом, но я же не все вопросы задала! А ответов и вовсе не получила, придётся помучиться.
– Мороженое, – выбрала я. – Ванильное, лимонное и апельсиновое, политое апельсиновым ликёром.
Не поведя бровью, Кузнецов продиктовал мой заказ официантке и кивнул мне.
– Ну, спрашивай, я вижу, что вопрос у тебя на кончике языка висит.
– Ну, висит, – ворчливо ответила я. – Неужели уж такая я прозрачная?
– Нет, это я такой умный, – ухмыльнулся «голос разума».
– Ладно, спрошу. Зачем твоему шефу понадобились бумаги Чевакинского? Версию про умершего сына он озвучил Балаяну, но в неё даже кошка бы не поверила.
Он помолчал, постучал пальцами по столу и посмотрел на меня в упор.
– Давай так. Если заказ будет выполнен, я обещаю, что расскажу тебе истинную причину этого интереса. Если нет… Тогда подставляться и светить личные секреты работодателя не стану. Годится?
– Годится, – кивнула я.
Часть 6. Что кому причитается?
«– Одна из книг хранится в частной коллекции, вторая – в публичном фонде; ни ту, ни другую продавать никто не собирается. Этим все сказано – тут конец и моим хлопотам, и вашим планам. Повторяю: одна из книг настоящая, остальные – поддельные. Но при любом итоге расследования я должен получить то, что мне причитается за работу, и – привет!
«Не слишком ли все просто у вас получается?» – говорила улыбка книготорговца».
Артуро Перес-Реверте. «Клуб Дюма, или тень Ришелье»
Ещё на подъезде к Выдропужску мы услышали колокольный звон.
– Сегодня какой-то праздник? – спросила я у Сергея.
– Не знаю, я не очень-то в этом разбираюсь. Но, судя по силе звука, звонят в том самом храме, который нас интересует.
– Может, это запись?
– Не похоже, – качнул он головой. – Ну да сейчас посмотрим.
Он припарковался на площадке перед церковью, и мы вышли. Колокол продолжал вызванивать что-то праздничное. Кузнецов кивнул на колокольню.
– Вон, смотри, звонаря видно. Вполне себе живой, никакой записи.
И в самом деле, высоко, на третьем ярусе колокольни виднелась тёмная фигурка…
Оказывается, звонили и в самом деле по случаю праздника: крестили младенца. Такого, уже слегка подрощенного, месяцев шести или восьми, я не слишком разбираюсь в мелких детях. Да и в крупным, честно говоря, тоже не очень. Дитя, судя по розовой резиночке в волосах, девочка, одетая в кружевную рубашку, была не слишком довольна холодной водой, и выражала это как могла, то есть, громким плачем. Послушав пару минут, я поморщилась и потянула Сергея за рукав.
– Слушай, я выйду пока, ладно?
– Иди. Только к сараю больше не ходи, – усмехнулся он. – А я послушаю отца Игнатия.
Я бросила взгляд на молодого священника – высокий, с серьёзным лицом, в красивых длинных одеждах, он вел службу, и три или четыре десятка прихожан ему внимали. Тут дитя в кружевах издало особо пронзительный вопль, и я поспешила покинуть храм.
За асфальтированной площадкой для машин росли несколько березок, под ними стояла скамейка. Я села, привалившись спиной к дереву, вытянула ноги и стала рассматривать церковь, как рассматривала бы гравюру в старинной книге, вникая в мельчайшие детали. Симметричный фасад с высокими тосканскими колоннами, застеклённая арка входа, колокольня… Никаких завитков, асимметрии, неправильностей – строгие линии, лаконичный декор. Да какое там барокко, чистый ампир! Получается, что не держался архитектор за вышедший из моды стиль, заинтересовался новыми веяниями?
Прислушалась: голос отца Игнатия, уже не творящего молитву, а с кем-то разговаривающего ласково. Невнятный гул разговора людей, выходящих из церкви, пробивается только пронзительный голос женщины, призывающей всех скорее за стол. Больший круг – лай собаки, стук топора о дерево, девушка напевает какую-то модную мелодию. Ещё дальше лес, какая-то птица, повторяющая одну короткую фразу…
– Сидишь, молчишь, гадости думаешь? – раздался за моей спиной голос Кузнецова.
Открыв глаза – и когда я успела их закрыть? – я ещё раз посмотрела на фасад церкви и встала.
– Поговорил с отцом Игнатием?
– Очень коротко. Но в общем-то, можно было и обойтись, он в исторические детали не погружается. Да Игнатий и не из Афанасьевых…
– Тогда поехали.
– Отец Игнатий посоветовал проехать до моста, посмотреть остатки путевого дворца, и на ту сторону реки. Там более жилая часть села, а здесь, по левому берегу, больше старых заброшенных домов, – говоря всё это, Кузнецов открыл машину и сел на водительское сиденье. – Как и многие города и сёла вдоль старой Государевой дороги, Выдропужск стал чахнуть с постройкой Николаевской железной дороги. Совсем не зачах, конечно…
– Но зрелище печальное, – согласилась я, глядя на старые бревенчатые двухэтажные дома с выбитыми окнами, перекосившимися дверями, окружённые одичавшими садами и мощными сорняками.
Дома эти строились для жизни, чтобы в них бегали дети, пили по вечерам чай на веранде, ссорились и мирились; чтобы лаял дворовый пёс, и будил поутру петух.
– Давай заедем к Софье Михайловне в Пестово, хочу летних яблок купить, – сказала я, когда мы пересекли мост.
– А по дороге в Москву не купишь?
– Здесь лучше.
Не говоря ни слова, Кузнецов развернулся и поехал в сторону Пестова.
Софья Михайловна была дома. Вместе с девочкой лет двенадцати она сидела в саду под яблоней за большим столом, на котором поверх расстеленной газеты была высыпана гора грибов. Рядом с хозяйками были расставлены тазы, в которых уже очищенные грибы сортировались по видам – белые, подосиновики, моховики, лисички… В совсем небольшом тазике, литра на два, лежали грибы, при виде которых я ахнула.
– Рыжики! Здрасте, Софья Михайловна.
– Здравствуйте, Алёна, – улыбнулась она и кивнула моему спутнику. – Добрый день. Да, повезло нам с Танюшей сегодня, видите, какой урожай. Несмотря на субботу… Вот завтра уже всё соберут подчистую, можно и не ходить.
– Ой, как я вам завидую… – я вздохнула. – А я года два за грибами не ходила. Ну, ничего, сейчас вот закончим наши дела, попрошу у босса отпуск и уеду куда-нибудь грибы собирать.