Анна Дашевская – Рукопись, найденная в Выдропужске (страница 20)

– Ладно, поехали.

И он прибавил скорость.

Платная дорога была почти пуста, никаких пробок, никаких длинномерных грузовиков.

– Сильно не радуйся, сейчас на МКАДе встанем, да и центр наверняка забит. Сегодня какой день недели?

Минуту я посоображала, потом вытащила телефон.

– Вот же написано – вторник! А ощущение такое, будто уже пятница, притом следующей недели. Мы что же, в Торжке всего два дня и пробыли?

– Именно так. И из всех городских достопримечательностей только пожарские котлеты и попробовали… Алён, а что ты знаешь о Веронике?

– Ну-у… Она года три с Балаяном жила, кое-что знаю. Хотя ты понимаешь, домами мы не дружили, всегда оставались на уровне отношений хозяина и служащей. Вероника… Откуда-то из Подмосковья – Истра, Королёв, что-то такое. Она меня чуть старше, тридцать два или тридцать три, точно не помню, вроде бы бухгалтер по образованию, но в этой области не работала.

– А где они с Балаяном познакомились?

В ответ я могла только пожать плечами.

– Зачем тебе это знать?

В ответ получила взгляд, полный лёгкого презрения пополам с сочувствием моей явной умственной неполноценности.

– Сама подумай. Если убийца не твой шеф…

– Босс.

– Что?

– Мы его называем не шеф, а босс.

– Тьфу! Вот женщины, говоришь о важном, так непременно с мысли собьёт! Хорошо, босс. Артур Давидович, господин Балаян, как угодно. Так вот, если убийца не он, значит, кто-то другой.

– Пример безупречной логики, – не удержалась я.

К чести Кузнецова надо сказать, он не стал это комментировать. А скрип зубов мне, надо полагать, просто послышался?

– Из-за чего могли убить эту женщину? Или из-за её любовника, или из-за неё самой. Так вот, я и пытаюсь выяснить, есть ли у неё в анамнезе что-то, из-за чего стоило бы убивать. Теперь поняла?

– Теперь поняла, – кивнула я и задумалась.

А в самом деле, чем занималась Вероника, пока Балаян торчал в магазине? И как бы это узнать?

Хотя… стоп!

– Послушай, но ведь делом занимаются следователи, сыщики, оперативники – как это называется? – повернулась я к Сергею. – И если я суну нос в их расследование, мне вряд ли скажут спасибо.

– Не буду спорить, ты права, – кивнул он. – Но я не предлагаю лезть в расследование. Я предлагаю выяснить и передать специалистам те факты, которые никто кроме тебя не сможет узнать.

– Угу, а они вот так прямо и воспользуются этими фактами, – ответила я со вздохом.

– Мой близкий друг как раз-таки служит в том самом Пресненском ОВД, которое и ведёт расследование по делу. И утром я говорил с ним. Разумеется, они захотят с тобой побеседовать, как со свидетелем, Кирилл обещал, что приедет сам. И, если мы с тобой что-то сумеем выяснить о Веронике такого, что не попадётся ему или на что ему не хватит времени, майор обещал эти сведения принять во внимание и использовать.

Из этой довольно-таки сумбурной речи я выделила слова, показавшиеся мне странными. Неожиданными.

– Мы с тобой?

– Мы с тобой, – повторил Кузнецов. – Мой работодатель согласился на то, чтобы я помогал тебе не только в поисках наследия Чевакинского, но и в сложившейся нештатной ситуации. Так что в ближайшие дни я в твоём распоряжении.

***

В магазине творилось чёрт знает что.

Несколько покупателей – и откуда только набежали все сразу? – совершенно невозбранно рылись в ящиках со старыми журналами и книгами в мягких обложках. В это время как две девицы, в чьи обязанности входило не только продавать, но ещё и присматривать за хищными цепкими ручками, упоённо болтали о чём-то в углу, совершенно на посетителей внимания не обращая.

– Марина, Виолетта! – подошла я к ним. – Вы тут чем заняты?

– Ой, Елена Вениаминовна, – пискнула одна из них. – А нам сказали, вас не будет…

– Так вот я – есть. Немедленно наведите порядок в торговом зале! Не колбасой торгуете, и не трусами на рынке!

Шипя от злости, словно перекипевший чайник, я обогнула прилавок и прошла по коридору вглубь магазина. Начала со своей комнаты. Лёлик, разумеется, пинал балду, то есть, качался в своём кресле, положив ноги на подлокотник, и тупил в телефон.

– О, Алёнка! – он сбросил на пол ножищи в кроссовках сорок седьмого размера. – Мы думали, ты сегодня не приедешь. А тут такое творится!..

– Поэтому тебе решительно нечего делать? – я выдернула из его руки гаджет и бросила на свой стол. – Тогда давай-ка собирайся и вали сегодня же в Питер, будешь архивы окучивать.

– Ну-у…

– Баранки гну! Середина дня, как раз успеешь в «Сапсан» прыгнуть и доехать, а завтра с самого утра начнёшь. Ты меня услышал?

– Услышал, конечно, – ответил напарник неожиданно спокойным голосом. – Телефон отдай, я себе билеты закажу.

– Держи.

Кузнецов, следовавший за мной как привязанный, придержал меня за локоть.

– Алён, ты погоди карательную операцию проводить. С парнем наверняка захотят поговорить менты.

– Чёрт, точно! Как же это я не сообразила? – я повернулась к Лёлику, который с весёлым интересом слушал наш разговор. – Так, друг ситный, пожар отменяется…

– Будет потоп? – понятливо кивнул он.

– Именно. Найди, к какой епархии принадлежит наш драгоценный Выдропужск и пиши им запрос на копии архивных документов, касающихся Саввы Ивановича Чевакинского, это раз. Во-вторых, надо узнать, оставлял ли он какое-то завещание…

– Где?

Это вопрос заставил меня затормозить.

– Что – где?

– Где узнавать, – терпеливо повторил Лёлик. – Если бы Савва Иванович умер год назад, или даже десять лет, или даже тридцать, можно было бы спросить в нотариальной палате. Как это делалось в советские времена, я не знаю, но вроде бы и тогда были какие-то нотариусы. А в восемнадцатом веке, да в Выдропужске…

Я беспомощно посмотрела на Кузнецова. Глаза его смеялись, но произнёс он серьёзнейшим голосом:

– Боюсь, что архивов завещательных распоряжений с таких времён нам не отыскать. Это вам не Британия, где любой желающий может пойти в Сомерсет-хаус, заплатить за справку и получить её.

– Тогда как же узнать?

– Вспомни, в те времена как называлось завещание?

– Как? – что-то я сегодня проявляю удивительную тупость.

– Духовная.

– Ага… Ты хочешь сказать, что в процессе участвовал священник?

– Если в Выдропужске не было нотариуса, тогда да, священник. А ещё вспомни, что умер Чевакинский скоропостижно, в Петербурге. И в этом случае сведений о завещании попросту не сохранилось бы. Тебе кажется, что это может быть важно?

Я кивнула, потом снова повернулась к Лёлику.

– Корочу, братец Кролик, для начала пиши в церковные архивы, там видно будет. Может, сыщики нас сегодня посетят, тогда спросим, можно ли тебя на пару дней в Питер отправить.

– Погоди, Алён, а что случилось-то? – попытался остановить меня напарник, но я лишь отмахнулась, открывая дверь.

– Потом расскажу!

– Куда ты так торопишься? – в два шага нагнал меня Кузнецов.