Анна Дашевская – Пробел в биографии (страница 4)

– Надо поговорить с патологоанатомом, который делал аутопсию, – проговорила она задумчиво. – Может быть, какая-то деталь, которой он не придал значения…

– Ну, патологоанатома у нас нет, вскрытием занимался городской маг-медик, доктор Нильсен. Мог, конечно, и пропустить какую-то мелочь, для живых-то он врач – лучше не придумаешь, ну, а к мертвецам нужен иной подход.

– Вдова ещё эта… – Лавиния поморщилась, вспомнив валансьенские кружева. – Кто-то ведь ей сообщил о смерти бывшего мужа, сразу прискакала. Где она живёт, кстати?

– Да далеко не уезжала, перебралась после развода в Арль, там и осталась. Кто-то сообщил, да, – и капитан разгладил сивые пышные усы.

– Хорошо, – госпожа Редфилд постучала пальцами по столу. – Ужинаю я сегодня у мэра, попытаюсь там выяснить кое-какие подробности о жизни города вообще и связях Луизы Камуан в частности. Завтра состоится поминальный обед в «Лаванде», рада буду видеть вас. А сейчас скажите мне, как найти доктора Нильсена?

– А что его искать, он сейчас внизу, в караулке, руку вправляет капралу Мартену. Бассо! – гаркнул он неожиданно, так что Лавиния чуть не подпрыгнула; впрочем, в кабинет почти сразу заглянул невысокий стражник с сержантскими нашивками. – Бассо, попроси доктора Нильсена, как закончит, подняться ко мне.

– Слушаюсь, капитан! – и сержант Бассо исчез.

– Так, о чём мы говорили? – Кальве потёр лоб. – Ах, да, поминальный обед – буду, госпожа коммандер, почту за честь. А у мэра мы с вами вечером увидимся, на ужин-то он и меня пригласил, и мэтра Дюрока, и отца Андре, и доктора…

Нильсена долго ждать не пришлось. Не прошло и пяти минут, как в дверь без стука вошёл очень высокий, очень худой мужчина со светлыми волосами и серыми глазами. Выглядел он так, что, даже не слыша фамилии, Лавиния смогла бы догадаться, что он уроженец королевства Дании и Нордхольма. И как его занесло на жаркий галльский юг, в Провенс?

Кивнув капитану, Нильсен повернулся к даме.

– Познакомься, Свен, это коммандер Редфилд из Службы магбезопасности. Она же – хозяйка «Лаванды», где служил управляющим Клод Тезье, – представил её Кальве.

– Раз знакомству, – лаконично ответил доктор и пожал протянутую руку. – На похоронах быть не мог, операция затянулась. Ну, зато всё успешно, старик Ландри ещё лет двадцать сможет изводить окружающих своим мелочным занудством.

– Ему положено, он юрист, – капитан спрятал усмешку в усах.

– Я прочла протокол вскрытия, доктор, – Лавиния взяла разговор в свои руки.

– И что? Вас что-то не устраивает?

– Нет-нет, всё отлично. Но… вы сами знаете, бывает, что какая-то деталь, какая-то мелочь была вами отмечена, но показалась слишком незначительной, чтобы упоминать в протоколе. Подумайте, постарайтесь вспомнить. Вы маг, возможно, вы ощутили неправильный, нехарактерный магический фон, или остатки ауры были нехарактерно окрашены?

Нильсен прищурился.

– Вы подозреваете воздействие?

– Да.

– Тогда дайте подумать…

В кабинете воцарилась тишина. Слышно было, как мальчишки на площади играют в мяч, как сержант у входа в участок прощается с закончившими смену стражниками, как орёт дурным голосом кошка…

– Тьфу, – с досадой проговорил капитан. – Опять у мэра в саду павлины разорались!

– Я думала, это коты, – рассмеялась Лавиния.

– Нет, они так громко не могут. Павлинов завёл Брюссоло, вернее, его жена. Для красоты, говорит. А мы вот слушаем…

– Было кое-что, – сказал вдруг Нильсен. – Магического фона, конечно, не сохранилось, времени прошло слишком много. А остатки ауры я увидел. И в зоне сердца были нехарактерные, тёмно-багровые тона. Так-то Клод был магом земли, поэтому цвета ауры у него были спокойные, желтовато-коричневые. Я счёл это последствием инфаркта, но, если подумать… Если инфаркт был магически спровоцирован…

– Ещё что-то?

– Ещё? Понимаете, господин Тезье не был моим пациентом, я видел его два-три раза в год, когда приезжал в поместье к больным. Он никогда не жаловался на здоровье, да и не было заметно никаких признаков сердечного заболевания, или, допустим, гипертонической болезни. Ни одышки, ни бледности, ни синеватого цвета губ или ногтей. И если был применён некий артефакт… На человека здорового он мог подействовать сокрушительно. Знаете, в старые времена инфаркт называли «разрыв сердца». Ну вот то, что я наблюдал, примерно так и выглядело.

– Понятно…

– Очень досадно, что меня не было в городе в тот день. Вдруг бы я сумел помочь господину Тезье?

– Это вряд ли, – сухо сказала Лавиния. – Его нашли, когда уже поздно было что-то делать. Разве что вы пошли бы туда с ним вместе.

Нильсен встал.

– Прошу меня извинить, но я должен вернуться в клинику. Через полчаса начало приёма.

– Спасибо, доктор, – поднявшись, капитан обменялся c ним рукопожатием.

Лавиния сказала вдогонку:

– Завтра поминальный обед в «Лаванде», буду рада, если вы выкроите время.

– Постараюсь, – ответил Нильсен уже от дверей. – Мне как раз надо осмотреть госпожу Фош, её беременность протекает не вполне стандартно.

И он исчез.

Госпожа Редфилд повернулась к Кальве.

– Последний вопрос на сегодня, и я освобожу вас от своего присутствия.

– Я уверен, до вечера вы придумаете дюжину новых, – и он снова улыбнулся в усы.

«Чертовски удобная штука, чтобы спрятать усмешку, – подумала Лавиния. – Жаль, что мне не удастся таким украшением обзавестись…»

– Правильно ли я понимаю, что вы сменили Клода Тезье на посту начальника городской стражи?

– Совершенно верно. Дела были поставлены идеально, команда работала как часы. При мне они слегка разболтались, должен сознаться. Ну, так у меня и такой биографии военной нет, я всю жизнь в страже.

– Ага… Вот как раз об этом я и хотела спросить. Что вам известно о жизни Клода до того, как он вернулся в Жансон и стал начальником стражи?

– Да немного, честно говоря. Знаю, что он служил с восемнадцати дет в Легионе, а в две тысячи сто шестьдесят шестом был ранен, вот и приехал в родные места. Ему тогда было почти тридцать – молод, конечно, для капитанского звания и должности, но, видно, знали его наверху, никто и не возражал.

– Восемь лет в Легионе… – проговорила Лавиния задумчиво. – Не так и много, хотя, конечно, смотря где. Это значит, что до окончания второго контракта он не дослужил два года, верно? А подробности ранения нам известны?

– Увы, – Кальве развёл руками. – Он не говорил, а я не стал спрашивать. Не всякий любит о таком рассказывать. Так что, госпожа коммандер, раз убийство предположительно было совершено с применением магических средств, вы теперь дело-то у нас заберёте?

– Да зачем же? – слегка удивилась она. – Отделения магбезопасности в городе нет, новым людям нужно будет включаться в дело, тратить на это время… И потом, мне кажется, мы с вами сработаемся, а? Я буду заниматься предполагаемым артефактом и магической стороной истории, а вы – обычной жизнью господина Клода Тезье, управляющего имением «Лаванда», разведённого, предположительно не имеющего детей, сорока шести лет от роду.

– Принято, госпожа коммандер! – и они обменялись рукопожатием.

– Да, последний вопрос: вспомнила госпожа Редфилд. – Я бы хотела посмотреть протоколы осмотра тела и осмотра места происшествия. Там вообще есть что-то?

И снова Кальве развёл руками.

– На мой взгляд – практически ничего. Земля сухая, следов ног не осталось. Нашли его к вечеру, так что и аурные следы успели рассеяться, если они вообще оставались. Артефакт-то магический фон изменил…

– А артефакт этот самый не обнаружили?

– Нет. Сами понимаете, если он и был, так мог рассыпаться в пыль после того, как сработал, или вообще – истратил магический заряд и превратился в обычный предмет. Какую-нибудь монетку, медальон, камушек.

– То есть был одноразовым, а значит, не артефактом, а амулетом, угу… Ну что же, мне пора, – Лавиния встала. – До времени, назначенного господином Брюссоло, осталось чуть больше двух часов, а мне нужно привести себя в порядок.

– Вечернее платье с корсетом?

Госпожа Редфилд снова подумала о том, какая удобная штука – усы.

– Ну да, конечно! Хотя бы принять душ и причесаться.

За окном снова истошно заорал павлин.

Марджори внимательно выслушала информацию об ужине у мэра и спросила:

– Я могу отказаться?

– Конечно.

– Тогда я бы не хотела принимать в этом участие. Ну его к тёмному, этот светский визит. Местные нувориши и хозяева города… Я лучше поужинаю и посплетничаю с мадам Тома. Днём она была занята, ни на минуту не могла оторваться от кастрюль и разделочной доски.

– Или не хотела…

– Или не хотела, – согласилась секретарша. – Но вечером, за рюмочкой настойки…