Анна Дашевская – Поместье «Снигири» (страница 6)

— Спросить хотела. Вы сами всё готовите, или помощники есть?

Экономка прищурилась:

— А вам зачем? Хозяйство у каждого своё, кто как приспособился, так и делает.

— Наталья Петровна, — Елена вздохнула. — Вам Вадим не говорил, зачем мы приехали? Он попросил нас, моего партнера и меня, выяснить, почему не удаётся продать имение.

— Говорил, — пока шла беседа, женщина споро начала чистить карасей. — Глупость это, госпожа Асканова, вот я вам что скажу. Триста лет Снигири семье принадлежали, а теперь вдруг продавать удумал! Я-то не пропаду, меня давно зовут и Юшковские, и Кладневы, а вот что Вадим Витальевич со своей фифой делать будет? В Ниццу шататься? Да тьфу!

— Даже если я с вами согласна целиком и полностью, поделать ничего не могу. Работа есть работа, вы же понимаете.

— Ну вот и идите, работайте. А мне не мешайте.

И она поставила точку, бросив с размаху последнюю вычищенную рыбину в таз.

«Ладно, — думала Лена, возвращаясь в столовую. — Не больно-то и хотелось. Домового мы вечером выманим, найдём уж чем и как. И тётка-то права, грех продавать такое хозяйство. Я ж вижу, что Вадиму тут хорошо! Ничего, будем работать по заказу и присматриваться…»

Обедавшие уже расползались по своим комнатам. На лестнице хозяин дома говорил громко, так, чтобы слышали все гости:

— Часок отдохнём, и гулять, дышать свежим воздухом, а там и к ужину готовиться пора! А после ужина пойдём на горку! Покатаемся, горка в этом году отличная получилась, длинная.

— Кататься-то на чём будем, как в прошлом году, на собственной пятой точке? — громыхнул Васильев.

— Санки сделали, на всех хватит!

Оставшись в столовой одна, Лена завернула в салфетку несколько пирогов с грибами и с зелёным луком: пребывание в доме пикси пока не легализовали, а поесть он любил.

— Гай, ты здесь? — позвала она, войдя в отведённую им с Андреем комнату.

Никто не откликнулся, не было и Белановича.

«Небось дегустирует коньяк с Вадимом, — догадалась Елена. — Ну и ладно, а я в самом деле подремлю».

Она улеглась, не раздеваясь, поверх одеяла, закуталась в пушистый плед и заснула крепко-крепко, как можно заснуть только зимой на даче.

Разбудил её взгляд в упор.

— Ты во мне дыру просверлишь, — сказала Лена, натягивая плед на голову. — Уйди. Я спать хочу.

— Просыпайся! — зазвенел возмущённый голосок. — Вставай немедленно, иначе я вылью тебе на голову кувшин холодного компота, не будь я Галлитрап Бидли!

— Что случилось? — она села и потрясла головой. — Что-то с Андреем?

— Вообще-то я уже принял душ и даже галстук повязал, — ответил голос напарника откуда-то сбоку. — Ты заспалась, Лен, через полчаса ужин.

— Вот именно! — вмешался Гай. — Ужин! А у меня и обеда не было!

— Я же тебе принесла пирожков…

— Пирожков… — пикси надулся. — Между прочим, я нормальное разумное существо, а не ворона какая-нибудь. Мне нужна правильная еда, первое, второе…

— И компот, — фыркнула Елена, нашаривая тапочки. — Пока не получилось у меня договориться с кухаркой. И домового ещё не нашла, потерпи.

— В конце концов, мы здесь ненадолго, послезавтра уедем, — подключился Андрей. — Расскажи пока, что тебе удалось выяснить. Кстати, вон в том шкафу в коробке шоколадные эклеры. Закрыты стазисом, так что мы уйдём ужинать, а они достанулся тебе, все четыре.

— От Филиппова? — пикси принюхался.

— Из «Laduree».

— Ладно. Тогда рассказываю. Значит, адвокат.

— Левинсон?

— А что, тут другой есть? — фыркнул Гай. — Левинсон, конечно. Приехал он по делу, а вовсе не отдыхать. У господина Снигирёва судебный процесс, и судится он с соседом из-за дубовой рощи площадью полтора гектара.

— Про дубовую рощу мы уже где-то слышали… — Лена отложила кисточку, которой подкрашивала глаза, и потянулась к папке с записями.

— Потом посмотришь, рисуй лицо и не отвлекайся! — остановил ей Андрей. — Продолжай, Гай.

— Продолжаю. Ещё Левинсон посмеялся, когда жена его спросила, какой смысл нанимать такого дорогого адвоката из-за грошового дела. Сказал, что на данный момент роща оценивается в сорок тысяч дукатов.

— Нехило, — присвистнула Лена.

— Дальше, художник с его дамой ссорились. Я там проторчал минут двадцать, но так и не понял, из-за чего — то ли она от него хотела уйти, то ли он от неё. Понял только, что он очень недоволен тем. что с ними приехала племянница Стеллы.

— А племянница в это время?..

— Племянница в это время трепалась по коммуникатору с подружкой. Слушать не стал, потому что они перемывали косточки кому-то неизвестному. Далее, семья с мальчишкой… Слушайте, это какой-то выкормыш Тьмы, а не ребёнок! Он отыскал на подоконнике пару спящих мух и оторвал им лапки, потом отцовской бритвой изрезал обивку кресла, а материной губной помадой изрисовал обои. Потом стащил у матери пудру, стал подбрасывать её вверх и орать «Облака, облака!», стучал в стены каблуком ботинка… И всё это время не переставал ныть, что ему скучно! Какое счастье, что у вас обоих нету детей!

И писки преданно уставился на компаньонов.

— А родители что в это время делали?

— Примерно то же, что вы сейчас, — Гай ехидно усмехнулся. — Мадам красилась, господин Марков брился, на ребёнка обращали примерно столько же внимания, сколько на лай соседской собаки.

— Ясно. Кто у нас остался? — Елена за время рассказа успела докраситься и сейчас переодевалась за ширмой в коктейльное платье в стиле «великого Гэтсби», тёмно-золотое с отделкой полосой синего бархата.

— Остался кузен, — ответил Андрей. — Тёмная лошадка, вообще говоря, я-то считал, что у Вадима не осталось живых родственников.

— Кузен спал, — отчитался Гай. — Я заглянул к нему ещё раз перед тем, как сюда вернуться — ну, он уже проснулся и пил.

— Что?

— Аква-виту, судя по запаху.

— Ясно. Ну что же, я готова, только туфли надеть, — сообщила Лена, выходя из своего укрытия.

— Ого! — пикси бесцеремонно подскочил и пощупал ткань платья. — Мягкая, а я думал, колоться будет. Ты ничего, выглядишь получше остальных тёток!

Усмехнувшись, Беланович достал из шкафа коробку с логотипом знаменитого кондитера, жестом снял стазис и открыл крышку. Невыносимо запахло шоколадом.

— Наслаждайся, заслужил!

Елена взяла его под руку, они вышли из комнаты, и Андрей тщательно запер дверь.

В середине ужина, когда гости расслабились, голоса стали громче, а разговоры — свободнее, Лена тихонько выскользнула из столовой и поднялась на второй этаж. В комнате она сбросила туфли, села в кресло и сказала негромко:

— Уважаемый домовой! Московский главный, Лавр Корнеевич, передавал привет здешнему старшему, Порфирию Никодимовичу, а вас просил поговорить со мной.

Несколько мгновений было тихо, потом колыхнулась тяжёлая штора, и бородатый мужичок в локоть ростом появился на подлокотнике второго кресла.

— Ну, и о чём говорить хочешь?

— Меня зовут Елена, моего партнера — Андрей. А вас?

— Мефодий Варламович я. А этот ваш рыжий, который по всему дому шастает, он кто?

Мысленно выругав Гая и пообешав выдрать ему рыжие патлы, если он успел поссориться и с этим домовым, она спокойно ответила:

— Это наш помощник, он пикси. Его зовут Галлитрап.

— Галлитрап, — фыркнул домовой. — Ладно, спрашивай.

— Хозяин дома нанял нас, чтобы разобраться, почему ему не удаётся продать имение.

— Да потому что нельзя! — раздражённо ответил Мефодий Варламович.

— Почему нельзя?