Анна Дашевская – Поместье «Снигири» (страница 34)
— Она номер видела?
— В девять уже совсем темно было, а свет от уличного фонаря на экипаж не попадал. Девушка даже цвет не смогла определить, сказала только, что светлый.
— Откуда же ей известно, что кто-то был внутри?
— Водитель закуривал, и вспышка осветила лицо. Мужчина, ей показалось — лет пятидесяти, маг, потому что прикуривал от огонька на пальце, с бородкой-эспаньолкой.
— Ну вот, — Никонов потёр руки. — А ты говоришь, почти ничего! Это может быть сторонний свидетель или даже фигурант дела!
Шкуматов скептически протянул:
— Ну-у… В доме пять жилых этажей, десять квартир. И этот экипаж, и маг с бородкой вполне могут иметь отношение к одной из них.
— Вот и проверь.
— Вот и проверю.
Проще всего оказалось найти вычеркнутого господина Адверова, достаточно было запросить регистрационный отдел. Не прошло и получаса — оперативники как раз успели съесть по пирожку с невнятной начинкой в соседнем кафе — как в руки Никонову упал магвестник с ответом.
«Юрий Сильвестрович Адверов, практикующий маг путей. Проживает по адресу: Астраханский переулок, дом семь. Сильвестр Юрьевич Адверов, маг путей в отставке, проживает там же. Сильвестр Юрьевич Адверов, учащийся магического лицея, проживает там же. Других однофамильцев в Москве не зарегистрировано».
— То есть, наш покойник хотел встретиться с магом путей? — глубокомысленно спросил Шкуматов. — И куда-то отправиться?
— Потрясающей силы логический вывод! — усмехнулся старший инспектор. — Вот если бы мы знали, куда…
На лёгкую подколку Пётр не обиделся. Он вообще обижался редко.
— Ну, и ещё — почему встреча была отменена, да ещё и в последний момент.
— Значит, теперь наши с тобой дороги расходятся. Вот список вчерашних пациенток, твои — пункты со второго по какой успеешь. А я займусь первой дамой в списке, потом навещу Юрия Сильвестровича, и оттуда в отдел. Там и встретимся.
Немногословный Шкуматов только кивнул, разглядывая список и прикидывая, с какой точки начать.
Экипаж довёз Никонова до Покровского-Стрешнева.
Вера Николаевна Маковская, первая в списке вчерашних пациенток, жила в одной из квартир шестиэтажного дома, выстроенного не так давно, лет десять назад. Инспектор представился косьержке, придирчиво проверившей документы, и поднялся на третий этаж. Госпожа Маковская, по словам дежурившей дамы, ещё не выходила.
Как выяснилось, она не только не выходила, а и вовсе не так давно проснулась, и бродила по своей обширной полупустой квартире в домашнем платье, позёвывая.
— Извините, — пышная блондинка лет сорока показала инспектору на кресло в гостиной и снова зевнула. — Вчера что-то никак уснуть не могла, ну, и начала читать книжку. Думала, чтение меня усыпит, а вместо этого так увлеклась, что до утра читала. Вот сегодня расплачиваюсь. Так по какому вы вопросу?
— Госпожа Маковская, вы вчера были на приёме у доктора Маркова?
— Ну, предположим… — глаза Веры Николаевны стали колючими, вся она как-то подобралась. — Вообще-то это конфиденциальная информация, кто вам сообщил?
— Конфиденциальной является информация о состоянии вашего здоровья, — парировал Никонов. — А я не спрашиваю, от чего лечил вас Марков. Я спрашиваю, были ли вы у него на приёме.
— Лечил? — вычленила она.
— Да. Сегодня утром было обнаружено тело…
Женщина вдруг как-то выцвела, словно её заслонили мутным стеклом, и без единого звука сползла на пол. Подавив ругательство, инспектор не без усилия посадил её назад в кресло и легонько похлопал по щекам.
Постепенно краски вернулись на лицо Маковской, она похлопала глазами, увидела инспектора и нахмурилась.
— Вы сказали, что… Володя умер?
«Володя, — отметил Глеб. — Не Владимир Юрьевич и не доктор».
— К сожалению, да. Обстоятельства смерти были сочтены подозрительными, и я расследую это дело.
«Что ты несёшь, — спросил он сам у себя. — Какие, к Тёмному, подозрительные обстоятельства? Всё ясно, как апельсин, не сам же он себе эту штуку воткнул в шею?»
— Значит, его убили, — кивнула Маковская. — Понятно. Подождите минуточку, пожалуйста, я умоюсь.
Она встала и быстро вышла из гостиной, настолько быстро, что Никонов даже не успел предложить помощь. Чувствуя себя немногим лучше слона в посудной лавке, он подошёл к окну и мрачно уставился на голые деревья и мокрые серые сугробы парка.
Долго ждать не пришлось: буквально через пять минут свидетельница вернулась. Она успела не только умыться и переодеться в джинсы и тёмный джемпер, но и собрала волосы в хвост. Инспектору даже показалось, что она накрасилась, потому что что-то в её лице изменилось: то ли глаза стали больше, то ли щёки худее?
— Итак, я в вашем распоряжении, — сказала женщина, усаживаясь. — Вы спрашивали, была ли я вчера на приёме у Маркова?
— Спрашивал.
— Да, была, и нет, не на приёме. Мы с Владимиром были деловыми партнерами.
— Вы медик?
— Ни в коем случае, сохрани святая Бригита! Я посредник в знакомствах.
— Сваха, что ли? — грубо спросил удивлённый Никонов.
— Ну, что вы! — улыбнулась Маковская; улыбка у неё была совершенно кошачья. — Если бы я сунула свой нос в этот бизнес, его бы оторвали мгновенно. Свахи чужих не привечают.
— Тогда поясните, пожалуйста, Вера Николаевна, я совершенно запутался, — попросил инспектор. — Доктор Марков был врачом-гинекологом. Вы что, приводили ему пациенток?
— И это тоже. Но интересы Володи вовсе не ограничивались только и исключительно женским здоровьем, вернее, нездоровьем. Например, одно время он активно помогал страждущим с рецептурными препаратами или амулетами…
— Запрещёнными?
— Ни в коем случае! Но поймите, пожалуйста, организм человеческий слаб и очень податлив. Представьте, вы принимали снотворное или пользовались амулетом против депрессивного состояния в течение полугода, а потом ваш лечащий врач решил, что нужно от него отвыкать. Вот только ваш организм с этим не согласился и стал бунтовать. Тот, кто посильнее, с бунтом справится и станет жить дальше, но ведь люди в основном слабы…
— Только люди?
— Только, — твёрдо ответила она. — Дураков нет, связываться с эльфийскими службами розыска, а у гномов не бывает бессонницы или депрессии.
— Но вы сказали «одно время», — зацепился Никонов за оговорку. — Значит, потом Марков этим промышлять перестал?
— Он… помогал постоянным клиентам, но и только.
— Тогда чем же вы с ним занимались? О чём вчера шла речь?
Госпожа Маковская задумчиво смотрела на него, постукивая ногтями по ручке кресла. Потом встала, прошлась по гостиной, поправила штору… Наконец, видимо, на что-то решилась и снова села.
— Честно говоря, Володя мне ничего не рассказал. Но я поняла совершенно определённо, что он вышел на что-то серьёзное, на большие деньги, — тут она горько усмехнулась. — И немедленно меня бросил.
— В какой хоть сфере это «серьёзное»?
— Не знаю. Сначала я подумала… Был момент, когда Марков заинтересовался рынком амулетов. В том числе и древностями.
Не сдержавшись, инспектор рассмеялся:
— Побойтесь богов, Вера Николаевна! Вы сказали, что за вторжение в свою сферу свахи оторвали бы нос. Так вот, артефакторы и продавцы амулетов, не говоря уже о торговцах магическим антиквариатом, чужака просто размазали бы, даже пятна бы не осталось.
— Он говорил, что у него есть страховка.
— Какая?
— Не знаю, — для убедительности Вера помотала головой. — Но какая-то была, и он мне в этом поклялся. Только из бизнеса с амулетами он меня не исключал, я сама отказалась. У него-то страховка, а у меня только я сама, и всё. А вот новая идея не была связана ни с чем, во что он ввязывался раньше. Честно говоря, я собиралась сегодня найти какого-нибудь частного детектива и заплатить, чтоб тот проследил за Марковым. Он меня бросил, — повторила она и облизала губы. — А со мной так нельзя!
Волосы свидетельницы снова растрепались, зелёные глаза горели, и Никонов решил, что надо уносить ноги.
— Вот что, Вера Николаевна, — сказал он скучным голосом. — Давайте вы сядете и аккуратненько всё это напишете, и если ещё что-то вспомните — тоже напишите. А завтра придёте ко мне на Панкратьевский, дом пять, и мы продолжим беседу.
Он протянул даме визитку, сдёрнул с вешалки свою куртку и выскочил из квартиры с такой скоростью, словно за ним гналась стая разъярённых кошек.
Спустивший на первый этаж, инспектор натянул куртку и кепку, намотал шарф и твёрдой походкой вышел из подъезда, бормоча себе под нос:
— Всё, на все беседы со свидетелями теперь ездим только с напарниками. Никаких одиноких рейнджеров, никакого хардкора. Интересно, как там Шкуматов, жив ли ещё, у него-то свидетельниц целых шесть…