Анна Дашевская – Поместье «Снигири» (страница 3)

— Так вот, мы туда завтра едем. Вроде как праздновать равноденствие, — закончил Андрей. — Но прежде хотелось бы выяснить хоть что-то об этих случаях, то есть, о причинах отказа. Ты ж понимаешь, если бы сделка сорвалась один или два раза, никто б не удивился. Но семь?

— Ну, пожалуй что да. Семь отказов — это многовато, но причины-то у всех разные? Давай подумаем, что и где искать.

Гильдия строителей и архитекторов располагалась в районе Бутырской улицы в специально для неё выстроенном здании. Левое крыло занимали мастерские; Елена с сожалением в ту сторону посмотрела, потому что архитектура интересовала её очень сильно, и хотелось напроситься на экскурсию. Но… как всегда, времени на это не было, и она решительно повернула к правому крылу, ко входу в хранилище и библиотеку.

Каждому известно, что библиотеки бывают государственные и частные, большие и маленькие, публичные, академические, университетские и школьные, отраслевые и специальные, и один лишь Гермес Трисмегист, покровитель книжников, знает, какие ещё.

Гораздо меньше сведений у публики, даже и читающей, о тех, кто стоит с другой стороны библиотечной стойки. Елена знала, что в больших, исторических или особо ценных собраниях были Хранители, но даже и представить себе не могла, кого увидит.

Хранитель выглядел, в общем, вполне похожим на человека — очень худого, очень высокого, с желтоватой кожей и жёлтыми глазами без белков. Руками, затянутыми в белоснежные перчатки, он нежно прикасался к переплёту толстого альбома, внимательно слушая, что говорит ему посетитель. Тот тряс пышной бородой, воздымал руки и выплёвывал отдельные малоразборчивые слова. Наконец Хранитель положил ладонь на коричневую кожу переплёта и сказал:

— Господин Полетаев, к моему сожалению, вы полностью утратили доверие.

— Но…

— Вы можете пройти с моим помощником, он предоставит в ваше распоряжение компьютерный вариант книги господина Мальгрейва. Если же вы пожелаете вновь пользоваться этим собранием, — тут жестом руки в перчатке Хранитель обвёл уходящие вглубь полки за своей спиной, — вы можете начать возмещение ущерба. Список тех книг, которые были варварски испорчены, вы получите также у моего помощника.

Он кивнул, и за спиной бородача возник крепкий молодой человек, который придержал проштрафившегося за локоть и сказал тихо:

— Пойдёмте, Федор Николаевич, всё для вас подготовлено.

Полетаев горестно вздохнул и покорно отправился следом. Проводив колоритную пару глазами, Елена повернулась к Хранителю и не удержалась от вопроса:

— Что он натворил?

— Слюнявил пальцы, когда переворачивал страницы, — сурово ответил Хранитель. — Итак, сударыня, вы не являетесь нашей постоянной посетительницей?

— Нет. Но у меня есть рекомендация, — она вынула из сумки конверт, извлекла аккуратно сложенный листок бумаги и протянула загадочному существу за стойкой.

Рекомендательное письмо, если говорить честно, вызывало у нее смех — ну что за старомодные идеи? Но Алекс Верещагин совершенно серьёзно написал несколько строк, приложил к ним визитную карточку и сказал:

— Зря смеёшься. Там всё сурово, и чужие не ходят.

Ну что же, это оказалось правдой: постороннм в библиотеке Гильдии и в самом деле нечего было делать.

— Итак, госпожа Асканова, что именно вас интересует?

— Мне нужно отыскать всю возможную информацию о поместье «Снигири». Это недалеко от Москвы, по дороге на Волоколамск. Насколько нам известно, главный дом был построен примерно в середине восемнадцатого века, и с тех пор не перестраивался. Ну, конечно, добавляли современные удобства…

— Я понял, — Хранитель вежливо, но твёрдо прервал её невнятное меканье. — Прошу вас, присядьте вон за тот стол, и подождите.

Так она и сделала: села на стул, поставила сумку на соседний, облокотилась и стала разглядывать зал.

Зал был сделан красиво. Впрочем, здание, выстроенное гильдейскими для самих себя, должно было быть идеальным, иначе кто бы стал к ним обращаться? «Вот интересно, а существуют ли строители вне Гильдии?» — думала Елена, лениво скользя взглядом по шкафам, ярусам, лестницам и аркам. На полках таинственно мерцали золотом корешки, в солнечном луче танцевали пылинки, где-то далеко одинокая скрипка вела мелодию…

— Вот что мне удалось найти…

Вздрогнув, Лена с трудом разлепила глаза и увидела усмешку Хранителя, вовсе уж нечеловеческую.

— Ой, простите… — смутилась она.

— Ничего страшного. Итак, вот что мне удалось найти, — повторил он, осторожно разворачивая перед ней пожелтевшие листы чертежей. — Это план главного дома интересующей вас усадьбы после реставрации 1919 года. Это книга о подмосковных усадьбах, написанная Алексеем Николаевичем Гречем-Залеманом, и Снигирям здесь посвящена отдельная статья. Она была издана пятью годами ранее, так что вы можете видеть, что изменилось в процессе ремонта. Ну, и наконец, возможно вас заинтересует… — Хранитель положил перед ней ещё одну, совсем тоненькую книжечку, даже скорее брошюрку. — Это, конечно, не научная литература, но я подозреваю, что она может иметь отношение к вашему расследованию.

Лена хотела было поправить, что они занимаются вовсе не расследованиями, но прочла название брошюры и остолбенела. На сероватой бумажной обложке странным изломанным шрифтом было напечатано: «Тайны и легенды подмосковных усадеб».

— Это же… развесистая клюква! — выпалила она.

— Даже с самой развесистой клюквы можно снять урожай, — сверкнули жёлтым глаза Хранителя.

Кухонный стол украшали пять плоских картонных коробок. «Пицца? — подумала Елена, рассеянно оглядывая шкафы в поисках своей любимой чашки. — Интересно, кто заказывал? Если Вренн, то есть смогут только огнедышащие, столько там будет острой колбасы, а если Гай, то надо ожидать странного»…

Увидев, наконец, в глубине сушилки белый бочок в крупных розах, она вытащила чашку, потом подошла поближе и прочитала: «Пицца от Сильвано», красные буквы на бело-зелёной крышке.

— А, уже привезли? — вошёл Андрей, потирая руки. — Там подморозило изрядно. И снег начинается, так что надо завтра пораньше выехать.

— Пиццу ты заказывал?

— Я. Кое с кем встречался сегодня, там попробовал, мне понравилось. Надо только Алекса позвать, он был в городской страже.

— Зови. А я пока чайник поставлю.

Верещагин появился минут через пятнадцать, когда все сотрудники Бюро расставаний сидели вокруг стола и подозрительно следили за Андреем, снимавшим стазис с первой коробки…

— Итак, — спросил Алекс, когда всё было съедено и выпито. — Кто начнёт?

— Давайте, я! — тут же вызвался Гай. — Значит, клуб «Грифон». Находится он в Настасьинском переулке, и ходят туда в основном купцы из Охотного ряда и владельцы магазинов на близлежащих бульварах. Ресторан там так себе, лацийскую кухню провозглашают… — Тут пикси выразително покосился на сложенные стопкой пустые коробки от пиццы. — Самая большая ценность этого клуба — игорные залы. Они открыты до шести утра и потом с полудня, любые игры, какие только пожелают гости.

— Что, и чатурандж? — недоверчиво спросил Вренн.

— Тут чемпион мира по этим вашим клеткам в Москву приезжал матч играть, его в «Грифон» и затащили. Проигрался, говорят, до нитки, члены клуба ему на обратный билет скидывались.

— Га-ай, — протянул Верещагин. — Ты забыл кое-что упомянуть. Приезжал, действительно, чемпион по чатуранджу. А проиграл — в покер.

— Да ну тебя, — надулся пикси. — Всю интригу испортил.

— Ты будешь по делу рассказывать? Или я тебя вообще отстраню, — сердито сказал Андрей.

Увы, Галлитрап Бидли был ценным кадром, но иногда — довольно часто! — его приходилось брать за шиворот и встряхивать, чтобы не терял берега.

— Ладно… Так вот, Савва Ильич Котов в «Грифоне» известен как человек увлекающийся. То дворец для ромалки построит, то трюфели в Подмосковье решит выращивать, то на ипподром зачастит. С другой стороны, ромалка та поёт в принадлежащем ему театре, и туда народ ломится в будни и праздники. Трюфели его покупают и золотом по весу платят, а на ипподроме он лошадей из своей конюшни выставляет.

— И как, успешно?

— Говорят, да. Лошадки резвые, жокеи умелые, тренер из Бритвальда выписан.

— То есть, даже если господин Котов проигрывает, он этот проигрыш себе на пользу умеет обратить? — спросила Елена.

— Ага. Но не в тот раз, — Гай осмотрел вытащенный из кармана кусочек шоколада и сунул его в рот.

— А что было в тот раз?

— Значит, так. Шестнадцатого июня, в пятницу, Савва Ильич собирался ехать, чтобы осмотреть то самое имение, что собирался купить. «Снигири». И с ним вместе должны были отправиться два его работника: миколог, то есть, специалист по грибам, и лошадиный тренер. Первый планировал оценить имеющуюся поблизости дубовую рощу на предмет высадки трюфеля, а второго интересовали принадлежащие к землям Снигирёвых луга. Савва Ильич приехал раньше и решил скоротать время за зелёным сукном. Играли, действительно, в дурака…

— И что же?

— Оба работника пытались отвлечь хозяина от карт, по крайней мере, трижды. На третий раз Котов рассвирипел так, что миколога послал совершенно неудобосказуемым маршрутом, а бритвальдцу свернул челюсть. Опомнился он уже к ночи, тут-то и обнаружил, что проиграл более трехсот тысяч дукатов.

Верещагин присвистнул. А гном поинтересовался:

— Неужели с собой покончил?