Анна Дашевская – Поместье «Снигири» (страница 13)

Наконец Елена затихла, вздохнула и отодвинулась.

— Извини, — буркнула она, вытягивая из кармана джинсов носовой платок. — Больше не повторится.

— Ой, да ради бога! Моя жилетка в твоём полном распоряжении…

— Так, что у нас осталось? — деловой тон вопроса не оставлял более места для эмоций. — Собственно хозяин дома и его экономка, она же кухарка. Наталья Петровна. Ты кого бы предпочёл опросить?

— Как скажешь. С Вадимом я давно знаком…

— Вот именно поэтому с ним поговорю я. А ты отправишься очаровывать Наталью Петровну, меня она с первой минуты невзлюбила. Кстати, ты не рассказывал, откуда в твоей жизни взялся господин Снигирёв, я о нём раньше не слышала?

— А ты прямо всех моих знакомых знаешь? — хохотнул Андрей. — Ладно, прости. Вечером расскажу, а сейчас пойдём, в самом деле, работать.

Наталья Петровна и Вадим нашлись на кухне, шушукались о чём-то у плиты. Увидев Лену, экономка поджала губы в куриную гузку и отвернулась. Вадим механически заулыбался им навстречу, но вид у него был измотанный, будто он сам лично сперва убивал, а потом таскал труп по дому и прилегающим территориям в поисках самого выигрышного места.

— Вы ко мне? — спросил он.

— Да, хотелось бы поговорить. Может быть, перейдём куда-то? — спросила Елена самым нейтральным тоном.

— Да… идём хотя бы в кабинет, там удобно.

Андрей тем временем придвинулся с Наталье Петровне и забормотал что-то успокоительное.

До кабинета они дошли молча. Там хозяин дома закрыл и тщательно запер дверь, мелкой трусцой пробежал до книжного шкафа, вытянул один из самых толстых томов и достал из-за него резной графин, в котором плескалось что-то тёмно-коричневое.

— Настойка, — пояснил он. — По рецепту деда, а тот от своего деда получил, великий был химик. Ну, и про хозяйство не забывал. Настоечку эту делал на двадцати семи травах, рецепт велел никому и никогда не передавать, только в семье. Вот помру я, один Юрка останется, а с него толку немного.

Болтая всё это, Вадим вытащил пробку. В кабинете запахло скошенной травой, анисом, мятой, нагретой под солнцем полынью — словом, летом и счастьем. Снигирёв сноровисто разлил загадочную жидкость по крохотным хрустальным рюмочкам и придвинул ближе к Елене.

— Попробуйте! Выпейте из рюмки медленно, покатйте во рту и так же медленно проглотите. Будет горько, но сладко. А через пару секунд закусите вот этим… — он снова нырнул в ящик стола и извлёк небольшую деревянную коробочку, над которой Елена разглядела еле заметное радужное сияние стазиса.

В коробке лежали тонкие полосочки почти досуха завяленного мяса с сильным и необычным запахом.

— Это что? — спросила она, уже устав удивляться.

— Медвежатина. Сам добыл, сам вялил. Ну, будем здоровы!

Горячая волна пробежала по телу, словно маг-медик мимоходом исцелил все болезни разом. Выждав несколько мгновений, Лена сунула в рот кусочек мяса.

— Ну, как? — с усмешкой спросил Вадим.

Он уже не выглядел таким замученным, взбодрился и даже немного поигрывал взглядом.

— Хорошо.

— Понравилось?

— Очень. Это не будет моим любимым напитком, но для катастрофических случаев надо иметь, — честно сказала Лена.

— Подарю бутылку в дополнение к гонорару.

— Договорились, — кивнула она. — А теперь поговорим. Для начала, что вы слышали ночью и под утро? Шум под окном, может, по коридору кто-то ходил?

— Ничего не слышал, — помотал Вадим головой. — Ну, откровенно говоря, я вчера ещё слегка коньячком усугубил, так что спал без просыпу. Часов в шесть проснулся, сбегал кое-куда, и опять заснул.

— Стеллу вы хорошо знали?

— Ну-у… Постольку-поскольку.

— Поясните, пожалуйста.

Елена сунула руку в карман и там осторожно сжала записывающий кристалл.

— Давно я знаком с Корнелием, лет двадцать точно, а то и побольше. Когда-то вместе с ним учился живописи, в студии у Емельяненко. Из меня художник не вышел, а из него — сами знаете, но дружба сохранилась. А поскольку последнее время с ним рядом всегда была Стелла, так и с ней… не то чтобы дружил, нет, но, что называется, приятельствовал. Знаете, Леночка, — тут он положил ногу на ногу и сел вальяжно, развалясь в кресле. — Знаете, я вот не понимаю этого её иммерсивного театра! Это не творчество никакое, нет, сплошная коммерция!

Снигирёв разливался в жалобах на продажность современного искусства, Лена какое-то время терпеливо его слушала, кивая головой в нужных местах. Потом подняла ладонь:

— Я поняла вас. А что об остальных гостях скажете?

Вадим сморщился и подёргал себя за кончик носа.

— Ну, Юра Тороканов — мой кузен. Троюродный брат, если точнее. Приехал он без приглашения, я, если честно, вообще его не слишком жалую. Он городской житель! Как приедет сюда, летом ли, зимой, сразу начинает ныть и жаловаться: дует, душно, холодно, комары… Ну, и чего тогда, спрашивается, заявился?

— Вы задавали ему этот вопрос? — хозяин дома кивнул. — И каково объяснение?

— Да каждый раз разное… И знаете что? — тут Вадим оживился. — Он ведь не так давно стал в Снигирях частым гостем, года два всего. Раньше было калачом не заманить! А тут заинтересовался продажей имения, то покупателя своего предлагал, то вдруг говорил, что и сам бы купил, да может только в рассрочку. В общем, вроде и родня, не прогонишь, но радости от его визитов нет.

— Понятно. А что скажете о Марковых? Их-то вы звали?

— Да-а, это постоянные гости. Володя супругу мою лечил, ну, и подружились давно уже. Хорошие люди, — твёрдо сказал Снигирёв. — Правильные. Конечно, характеры у обоих не сахар, ну, мне их в чай не класть!

И он коротко хохотнул.

— Значит, Марковы как раз были приглашены? — спросила Лена.

— Да. Они у меня бывают часто, и в Москве, и здесь. Тем более, у Володи свой экипаж, можно не зависеть от поездов. Вот и сейчас тоже сами приехали, экипаж в каретном сарае стоит.

— А Левинсоны? Разве у Льва Борисовича не было конфликта с Марковым?

— Ой, да какой там конфликт? — Вадим махнул рукой. — Какой-то тип подал на Володю в суд, якобы, после лечения его жене стало хуже. Володя обратился к Льву Борисовичу, а у того был какой-то большой процесс в Самаре. Или в Саратове? Я, знаете, Саратов больше люблю, он душевнее…

Почти зашипев от злости, Елена любезно улыбнулась и вернула хозяина дома к теме разговора.

— Значит, Левинсонов вы тоже пригласили?

— Да! Но они ведь ещё и по делу прибыли, как раз по вопросу покупки имения! Дело в том, что у Софьи Яковлевны грудная жаба, как она это называет, и она хочет жить за городом. Вот Лев Борисович и решил, что искать у кого-то чужого, если тут всё знакомо уже. Приехал посмотреть хозяйство… Ну, а заодно и процесс по роще обсудить, хотя какой там процесс, смех один, сущие «Воловьи лужки».

И он с досадой махнул рукой.

«Ничего себе смех, на сорок тысяч дукатов», — мелькнула у Елены мысль.

В свою комнату она вернулась с головной болью, от которой не помог ни обед, ни кофе, ни таблетка. Подумала было обратиться за помощью к Маркову, но вспомнила, что собственной жене он искал аспирин. Значит, справиться с головной болью не сможет…

Выложив на стол три заполненных кристалла, она спросила у вошедшего Андрея:

— Ну что, удалось тебе разговорить Наталью Петровну?

— Более или менее, — покачал он головой. — Кремень тётка, лишний раз рта не раскроет. Даже о том, можно ли дойти пешком до ближайшей деревни и реально ли туда пробраться пешком, и то рассказала только после долгих уговоров. Но главное — она не ночует в этом доме. Вон там, в хозяйственном дворе, отдельный домик, там Наталья Петровна и живёт. Поэтому что именно происходило здесь ночью, не знает. Пришла она на кухню утром, в половине шестого, чтобы поставить хлеб. Шума никакого не было, вроде бы все спали.

— А шла она через парадный вход?

— Другого нет. На зиму дверь во двор они закрывают, для тепла. Так что если Стелла уже была убита и тело лежало там, где мы его нашли, она бы всё равно его не увидела.

— Никто ничего не слышал и не видел, — покачала головой Лена. — Все мирно спали в своих кроватках, как дети малые. И это значит, что как минимум кто-то один нам врёт.

— Думаю, что врут все, вопрос только в том, кто именно скрывает интересующие нас детали.

— Гай не появлялся?

— Да я давно уже здесь! — ответил ленивый голосок со стороны кровати. — Поел, поспал, готов к подвигам.

— А, отлично! Что-нибудь удалось узнать? — обрадовался Андрей.

— Ну-у… кое-что, — скромно ответил пикси, усевшись на край стола и болтая ногами. — Обсудим?

Записи, сделанные компаньонами, Гай слушал внимательно, иногда кивал, а иной раз хихикал и отпускал язвительные замечания. Когда умолк последний голос, он спросил:

— А что такое грудная жаба? Домашнее животное?