Анна Дашевская – Холодное блюдо (страница 31)
Группа участников фестиваля изрядно выросла: судьи, журналисты, теперь к ним добавились финалисты… Так что столы в зале ресторана «Старик и река» стояли очень плотно, и опоздавшим было бы трудно пробраться на свои места. А Агния Казакова опоздала, появившись уже в тот момент, когда первая закуска была съедена. Брат приподнялся ей навстречу, но Агния покачала головой, и он сел на место. Девушка обвела взглядом зал, ловко подхватила с соседнего стола нож и бокал и постучала. Разговоры затихли, и все повернулись к двери.
– Дамы и господа, добрый вечер. Прошу прощения за то, что покинула вас сегодня днём, но у меня был к тому важный повод. Вот он, этот повод, – и она вытащила из-за двери высокого мужчину, который несколько застенчиво улыбнулся. – Это Михаил Рыбаченко, и я сегодня вышла за него замуж.
Какой-то миг потребовался присутствующим на осознание информации. Потом Пархомов поднялся, откашлялся и завёл поздравительную речь.
Верещагин откинулся на спинку стула. Значит, отсутствие Агнии и её подозрительный уход с яхты объясняются тайным браком? А почему, собственно, такие секреты? Что, неужели брат был против?
– Не моё это дело, вот что, – пробормотал он себе под нос. – Сообщу Ковригину, чтоб транспортников не дёргал, и всё…
Глава 11, Ярославль
В кабинет Ковригина Алекс вошёл рано, не было и девяти. Он не стал завтракать на яхте, решив, что уж чашку кофе ему дадут, а каких-нибудь пирожков он прихватит по дороге; вчера ещё приметил почти напротив здания городской стражи небольшую пекарню, откуда пахло очень убедительно. И купил, конечно – с зелёным луком, с капустой и с грибами. Лейтенант поднял на него взгляд и несколько секунд смотрел, не узнавая. Потом вяло кивнул:
– А, это ты… Проходи, садись.
– Ты что, всю ночь работал?
– Почти, – Кирилл потянулся с хрустом. – Часам к двум уже собрался уходить, но тут стали приходить ответы на запросы. Так что я сколько-то поспал на диванчике в дежурке, а потом снова сел читать.
– И как, есть что-то полезное?
– До хрена. Спасибо госпоже Казаковой, что она вчера замуж выходила, и можно хотя бы её передвижения не отслеживать. Ну что я тебя буду баснями кормить, на вот, сам смотри, – он протянул Алексу пухлую пачку бумаг. – Начни с Петелина, очень интересно. Впрочем, и остальные как на подбор. Успешные бизнесмены, повара-профессионалы… – тут он выругался. – Такую кашу заварили! Читай, а я пойду ещё кофе сделаю, хотя он у меня уже из ушей выплёскивается.
Верещагин проглядывал присланные сведения на участников круиза и членов экипажа, отодвинул в сторону наименее интересные и принялся перечитывать главное.
Петелин.
Борисов.
Ольга Бобровских.
Марина Красовская.
Дмитрий Жарков.
Эдуард Пархомов.
Капитан Новицкий.
Бармен Куки.
Джакомо и Мария Спелетти…
Не глядя, он взял кружку, подставленную ему коллегой, глотнул и чуть не выплюнул.
– Это что, сироп? – спросил он.
– Почему? Три ложки сахара, как себе сделал, – пожал плечами Ковригин, догрызая пирог.
– Ложки были, видать, столовые, – пробурчал Алекс, снова погружаясь в чтение.
Наконец он отложил последнюю страницу и уставился на лейтенанта.
– Твоё мнение?
– Давай обсудим? Итак… – дотянувшись до стопки бумаг, Ковригин вытянул первую попавшуюся. – Ну, например, Валерий Николаевич Новицкий, ходивший помощником капитана ни много ни мало на океанском лайнере, и списанный на берег при сомнительных обстоятельствах.
– Чего ж тут сомнительного? – не выдержал Верещагин. – Подозрения в контрабанде!
– Не доказанные. За руку не поймали, предметов не нашли, но придрались при первом промахе и отправили в отставку. Да и было это пятнадцать лет назад… Дальше досье чисто, как пятки младенца.
– Вот же… А выглядит, как бритвальдский лорд! Впрочем, магии у него нет, а в ауре следов использования амулетов не обнаружили. Поехали дальше?
– Дальше… Твой клиент, устроитель фестиваля, владелец заводов, журнала и яхты, господин Пархомов…
– Да тут ясно всё. Большие деньги бывают чистыми крайне редко. – Алекс махнул рукой. – Но он не убийца, как и Новицкий.
– Ладно. Тогда… Убитая. Ольга Бобровских. Судя по этому, – Кирилл похлопал по пачке бумаг, – кормилась из многих кормушек. Вместе с Борисовым работала на мишленовских инспекторов, это ладно. А вот что и для кого она стащила из каюты Пархомова, мы не знаем.
– Пока не знаем. У Ольги уже не спросишь, значит, придётся задавать вопросы моему нанимателю. Кстати, это мог быть и Борисов…
– Не мог, – Ковригин мотнул головой. – Ты же сам слышал их разговор, она звонила кому-то по коммуникатору и отчитывалась в тот момент, когда судьи совещались по итогам калязинского конкурса. Борисов был на глазах у коллег и у журналистов. А записи в её тетрадочке – это вообще что-то третье, на мой взгляд.
– Сведения для грядущего шантажа? Слушай, у меня такое впечатление, что я был знаком когда-то совсем с другой девушкой! Даже жениться собирался…
– Ты всё равно не можешь изменить прошлое, поэтому приходится принимать настоящее.
Алекс поморщился.
– Давай займёмся главным подозреваемым, благо он у нас нарисовался в полный рост.
– Давай. Итак, Иван Петелин. Родители – Сергей и Александра, в девичестве Жаркова, увлекались альпинизмом и погибли при восхождении, когда ребёнку было пять. Воспитывала его бабушка…
– В деревне Большие Овраги Калужской области, – нетерпеливо перебил Верещагин. – Ты считаешь, что Александра Петелина была сестрой Дмитрия Жаркова?
– Я не считаю, а уверен. Ты что, не посмотрел аурограммы? Они не просто родственники, у них совпадение более семидесяти пяти процентов! И таким образом, у нас вырисовывается железная линия: племянник, который мстит за любимого дядюшку.
– Но дядюшка-то жив.
– А Ивану Петелину об этом известно? – парировал Ковригин.