Анна Дашевская – Бюро расставаний (страница 23)
Корпулентный Саня и вправду мог бы увязать небольшого бегемотика, ласково и не нанеся урона.
– Иди, Аверкиев, – махнул рукой начальник. – Иди, увязывай. Тёма Долбатов – несчастье наше общее, городское, – ответил он на немой вопрос Фарида. – Душа-человек, мастер замечательный, он игрушки из дерева режет. Но когда-то головой сильно стукнулся, и там, говорят, под костями черепа жидкость собирается. Если маг-медик не успел её разогнать, Тёма берега теряет…
Аббасов, сын и внук профессоров медицины, мог бы кое-что сказать по этому поводу, но не стал. Взял в руки папочку с делом о смерти Ангелины Ряхиной и Сергея Яковлева, открыл и начал читать. Лежало в ней всего несколько страниц, так что прочёл он быстро, вернулся к началу, вытащил первый листок и спросил:
– А почему Ряхину опознавал не кто-то из родственников, а врач?
В ответ капитан только рукой махнул.
– Честно говоря, там и опознавать было нечего. Тела нашли на третий день, и Яковлев был в нормальном для опознания состоянии. А Ангелину только по платью и серьгам и узнавали. Не знаю, как уж так получилось, но там живность речная поработала так, что мать с отцом нельзя было допускать. Доктор Абаков её с детства лечил, вот его и вызвали.
– А где его найти?
– На городском кладбище. Запил он после того случая, да так из запоя и не вышел, помер через полгода после Ангелины.
– Капитан, а вы всё проверили? Может, это чужое тело течением принесло?
Ухтомский только пальцем повертел у виска.
– Конечно, проверили. То, что можно было. Я ж говорю – платье и серьги, волосы светлые, рост, возраст – всё совпало. Лица и пальцев нет, зубы у Ангелины были идеальные, ауру уже не снимешь, даже твоим верификатором. Да и не пропадал у нас никто другой…
– Понимаю. Извини, Павел Алексеевич, не подумал. Я скопирую материалы дела?
– Да копируй, в чём вопрос. С твоим предписанием ты можешь не то что архивные документы копировать, а и с меня матрицу снимать.
Пока Фарид занимался бумагами, капитан встал, прошёлся по комнате, что-то бормоча себе под нос. Видно было, что какой-то вопрос его беспокоит. Наконец, решившись, он остановился перед гостем и спросил:
– Ты ж не один приехал?
– Нет, с коллегами.
– Беспокоит меня это дело. Откуда у вас в Москве могла Ангелинка взяться? Если это она, то кто утонул? А если тело её нашли, так почему та женщина её именем назвалась?
– Собственно, это мы и хотели выяснить, – пожал плечами Аббасов. – Затем и приехали.
– Вы вот что… Приходите ко мне ужинать. Сын сегодня рыбачить выходил, так что попробуете волжскую уху, заодно и обсудим. Может, вместе и что-то дельное придумаем.
– Спасибо, капитан! – Фарид с удовольствием пожал протянутую ему руку. – Я поговорю с ребятами. Но думаю, что мы приглашение твоё принимаем. И вот что ещё… – он быстро написал на листке бумаги фамилию, имя и отчество, потом номер коммуникатора. – Мой отец занимается как раз похожими случаями, как у вашего Долбатова. Договорись, отвези парня к нему, может, и связывать его больше не придётся.
Глава 19
– Ну, и как уха? – с долей зависти спросил Никонов.
– Отлично! Вот женюсь – и отправлю молодую жену к госпоже Ухтомской, пусть учится так же варить, – хохотнул Пётр.
– А по делу что-то придумали?
– Вот ты знаешь, с какой скоростью идёт разложение тела в воде? – спросил Фарид.
– Курс нам всем читали. Учитывая, что утонули они в июле, вода в Волге в это время температурой примерно градусов двадцать пять… Должны были всплыть на третьи сутки. Так ведь и было?
Аббасов кивнул.
– Их заметили почти сразу, и тело молодого человека практически не обезображено. Почему в таком случае женский труп так пострадал?
– А нашли их вместе?
– Более того, на женщине была накидка, такой длинный палантин. И оба в нём запутались. Тогда следователь предположил, что это было одной из причин того, что пара не сумела выплыть – что-то захлёстывает ноги, паника, ночь… Так связанными вместе они и остались.
– Я читал… – сказал Сазонов и покраснел. – Нет, правда, я читал, что убийцы несколько раз использовали вещества, привлекающие всякую живность, чтобы… ну, затруднить опознание. Только это было в море, там вода солёная.
– Почему нет? – согласился Глеб. – Но тогда придётся предположить, что это тоже было убийство, и при этом убийца был достаточно силён, чтобы справиться с двумя жертвами. И что он заранее подготовился, принёс с собой эти самые вещества.
– Или был магом, – внезапно предположил Шкуматов. – Магом воды.
Ещё у них была картинка. Результат долгой совместной работы художника и официанта Николая, смотревшего на вход в дом Майера в районе четырёх. Главным было не то, что он смотрел, важно было вытащить из свидетеля то, что он успел увидеть.
Глеб разложил на столе пять листов бумаги, пять рисунков.
Человек, глядящий с тротуара вверх, на окна третьего этажа.
Тот же человек с коммуникатором в руках.
Фигура с рукой, протянутой к дверной ручке.
Лицо в профиль.
Яркий платок на плечах, жёлтый с красным и зелёным.
– Какое там расстояние? – Фарид ткнул пальцем в один из листов.
– Меньше ста метров. Если совсем точно, семьдесят два, – ответил Никонов, придвинув поближе ту картинку, где объект открывает дверь. – Фигура женская, такой платок мужчина не наденет? И я его не так давно видел…
– У кого?
– На госпоже Калинец-Лукьяновой.
– Может, такие платки сотнями выпускаются? Надо проверять, – пожал плечами Пётр.
– Проверим.
– Мы все помним, что рисунки не с натуры, а по восприятию свидетеля? – стоял на своём Шкуматов.
– Петь, мы в курсе. Давай не спорить, а смотреть и запоминать. Можно сверить со снимком девятилетней давности.
Никонов протянул руку.
Пётр поспешил извлечь увеличенную копию магоснимка выпускного класса школы для девочек номер два города Кинешмы от шестьдесят седьмого года и показал на девушку за спиной Ангелины.
– Вот, Валя Клюева.
– Слушай, но нынешняя вдвое толще!
– И что? Поправиться можно за месяц.
Они вглядывались в картинку, достали лупу, долго спорили, но к единому мнению так и не пришли. Более всего Никонов боялся, что они схватятся за эту версию, откинув все остальные. Если же она окажется ложной, придётся терять время и начинать всё сначала.
– Хорошо, – сказал он, разгибаясь и откладывая лупу, – считаем одним из вариантов. Кстати, кто-нибудь выяснил, осталась ли у этой самой Вали родня и откуда она вообще взялась в той школе? И кстати, какое у неё полное имя?
– Так Валентина! – поднял глаза Сазонов. – Если Валя.
– Ты видел свидетельство о рождении, где так написано?
– Нет, но…
– Санечка, – ласково произнёс Фарид, – Валей могут звать также Алевтину или Валерию. В нашем случае это очень даже в струю.
– У нас соседка дочку Валторной назвала, – хмыкнул Шкуматов. – Тоже пойдёт.
– Валерию? – зацепился Глеб. – Жена Лукьянова – Валерия.
– У неё ж первая фамилия – Калинец?
– Она могла выйти замуж давным-давно и развестись… – он сдвинул брови. – Саша, так что по родне Клюевой?
– Завтра всё узнаю и доложу, господин старший инспектор!