Анна Дарвага – Белое крыло (страница 4)

Следующий обеспечил стабильную колею в бытовом плане, но напрочь затоптал все творческие начала. А за закапывания талантов карают так же строго, как за срывы сроков жизни. Ведь это огромные ценности, которые Бог не просто так вкладывает в людей. На каждого ведется свой счет.

– Если вы одобряете выбранные стратегию и тактики, я буду рад развивать эти направления, – закончил Габи.

– Моя полная поддержка! – сказал Константин. – Удачи!

Габи поднялся, поклонился архангелу и покинул кабинет. Основную часть он выполнил, так что смело мог отправиться в кафетерий и поболтать с коллегами, разузнать новости и сплетни Министерства.

Кафетерий был на самом нижнем уровне, где открывались лучшие виды на Москву. Длинные ряды белых столов располагались вдоль огромных веранд, выходивших на ночной город, сверкавший золотыми огнями.

В одном из дальних углов Габи заприметил своих школьных приятелей Бо, Фила и Алекса. Его так окрылила удачная встреча с боссом, что он подскочил к друзьям с радостным возгласом «Э-ге-ге!», но к нему обернулись три мрачные мины.

– Что это? Решили бороться с глобальным потеплением своим ледяным приветствием?

– Нашел время для шуток, – мрачно ответил Бо.

– Что стряслось? – Габи был ошеломлен. – Простите, парни, я не знаю, что случилось, – четыре дня ел грязь без хлеба в лесах Карелии, ничего не слышал.

– Ах да, ты ж был в командировке, – сказал Алекс. – С приездом. Вот тебе новость на все деньги: Агатона низвергли из горнего мира.

От шока Габи как подкошенный рухнул на скамью.

– Что за чертовщина! Из всех – Агатон? Серьезно? Как это произошло?!

Бо оглянулся и стал рассказывать:

– Чертовщина – право слово! В один прекрасный день его дитятя без видимых для ангела причин сел за руль и, врубив на полную катушку хеви-метал, покатил по мокрой дороге на скорости сто пятьдесят. Одна кочка – и вылетел на встречную. Лобовое с «седаном», в котором была семья из трех человек, включая младенца трех месяцев от роду. В итоге четыре души.

– Почему Агатон никак не вмешался? – удивился Габи.

– А в том и вопрос, – сказал Алекс. – Дело было ночью. Он сидел себе преспокойно на смотровой площадке «Москва-Сити», пил кофе, болтал ножками.

– На суде утверждал, что компас был неисправен и не показывал опасности, – ответил Фил на немой вопрос в глазах Габи. – Трое независимых ангелов сфер не выявили никаких неисправностей. Но это еще не все.

– У Агатона такая безупречная репутация, что его начальник потребовал призвать на суд Огненноокого серафима, – дополнил Бо. – Исключительный запрос, как понимаешь. На моей памяти вообще такого не было, только в книгах читал. Так вот! Огненноокий посмотрел в сердце Агатона и увидел… Ох, сейчас приготовься… Ложь!

Габи показалось, что его окатили ушатом холодной воды.

– Да, Габ, Агатон в тот день пил сому и просто не обратил внимания на свой компас. – Бо виновато опустил глаза, будто сам совершил этот кошмарный проступок. Сома была древним магическим напитком, ангелам не дозволялось прикасаться к нему из-за дурманящего действия. – Под тяжестью обвинений он рассказал, что другой хранитель подлил ему в кофе эту дрянь. Но у того парня железное алиби: он вообще был в отъезде неделю. Огненноокий увидел эту ложь. Значит, Агатон просто дал погибнуть четырем душам. Одна из них – маленький, только что родившийся ребенок, в которого был заложен огромный врачебный дар. Вот так!

Габи закрыл глаза и мотнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Этого быть просто не могло! Не мог-ло! Лучший ангел из их выпуска, по всем показателям претендовавший на архангельский чин, не просто попался на зловещей халатности, но еще и пытался отговориться, свалив вину на другого. Исключительный ветхозаветный грех.

– Мы успели встретиться с ним до того, как ему отрезали крылья, – мрачно сказал Алекс. – Я никогда не видел такую растоптанную душу.

Фил сморгнул слезы. Габи пытался переварить сказанное.

– В случившееся просто невозможно поверить. Так не бывает, – бормотал Габи, сжимая в руках компас. Все в этой истории казалось настолько неверным, что ее нельзя было просто принять. Здесь какая‑то ошибка.

– Это не ошибка, Габ, сам понимаешь, – отрезал Алекс, угадывая его мысли. – Об этом можно было бы рассуждать, если бы не Огненноокий, который видит души.

– Вы знаете, где Агатон сейчас? – спросил Габи.

– Да, в каком‑то чудовищном, Богом забытом, грязном и холодном месте. Ему нужно отлежаться. Мы сегодня подбросили ему чуть-чуть еды и кое‑какую теплую одежду, но много ли мы можем теперь сделать? – буркнул Фил.

Низвергнутые становятся париями – отверженными и бесправными существами не вполне человеческой или ангельской природы, с которыми другим обитателям небес воспрещается иметь дело. Но хуже того, у них нет своих хранителей, и они полностью беззащитны перед злом и страданиями земного мира. Они обретают физические тела, которые не могут умереть, но могут испытывать боль, жар, холод, голод, жажду. А самое главное, они помнят свою предыдущую жизнь, которой навсегда лишились. И так они мучаются до скончания веков.

У Габи на глаза также навернулись слезы. Фил положил ему руку на плечо. Друзья просидели еще некоторое время в горьком молчании и вскоре разошлись. Перед тем как полететь домой, Габи отправился проведать Агатона. Он нашел его по огромному черному зареву в эфире – под навесом трансформаторной будки на окраине города, между ответвлениями магистралей, помойками и заброшенными складами. Низвергнутый ангел скрючился от холода, почти завязавшись в узел своими тонкими бледными руками.

Увидев это, Габи заметался, не зная, что предпринять. Хотя помогать париям запрещали, ангелы не могли отступиться от ближнего, даже если тот стал неприкасаемым.

Вокруг раскинулась неприглядная дикая пустошь, и только чуть в отдалении проезжали редкие машины. Это был шанс! Габи выбрал первый попавшийся автомобиль и устремился к нему. За рулем сидел обычный человек: не злой и не святой, не слишком старый, но и не молодой, не очень толстый и не то чтобы худой. Его ангел спокойно оглядывал дорогу, умостившись на плече. Появление Габи его несколько озадачило, и на изложенную просьбу он некоторое время переводил взгляд вправо-влево. Потом решился и прошептал на ухо своего дитяти: «Зачем ты везешь домой с рыбалки эту рухлядь? Горелка почти опустела, покрывало старое, куртка дырявая. Выбрось все прямо здесь!» Человек нахмурился и метров через двести свернул к обочине. Он затормозил, вышел из машины, открыв багажник, выгрузил старую клеенчатую сумку и уехал.

Габи от всей души пожелал коллеге счастливого пути и еще больше добрых дел, а затем ринулся к Агатону. Тот увидел машину, почувствовал тепло друга и, хотя не мог видеть его, услышал голос. Он быстро дошел до сумки и заглянул в нее. Выброшенное прогорклое старье показалось ему самым драгоценным подарком, который только можно получить на небесах и на земле, – и у Габи сердце сжалось в болезненный комок. Оглянувшись в сторону теплого дыхания Габриеля, Агатон тихо прошептал благодарность.

Глава 4

Красный компас

Время шло, но друзья не оставляли Агатона. По расписанию они подстраивали так, чтобы у него были еда и тепло, старались следить, чтобы его не обижали, и иногда приходили к нему во сне – обнять и поддержать. Весь выпуск в меру возможностей хлопотал за Агатона, канюча у архангелов, закидывая удочки серафимам, дергая за ниточки в разных департаментах в счет своих былых заслуг. Но гранитная глыба не сдвинулась с места: считалось, будто Агатон понес справедливое наказание, и никто из старших не собирался ходатайствовать о пересмотре дела. Конечно, чтобы изменить такой суровый приговор, требовалось много времени. Придется набраться терпения, ведь всем известно: вода камень точит.

Ежедневно, сидя на плече у дитяти, Габи пытался себе представить, что могло бы заставить ее слететь с катушек до фатального предела? Ничего! Даже при некоторых безалаберности и взбалмошности она существо с чувством самосохранения, страхом смерти и уважением к чужой жизни. Как дитятя Агатона мог в одночасье пойти на такое? Значит ли, что вмешивались демоны? Но как их не заметил хранитель? Ни один черный дух не навредит человеку, за которым приглядывает ангел.

Ангелы далеко не морпехи по эмоциональному складу, и при виде дьявольщины у них быстро сдают нервы. Если лукавый не реагирует на зарницу, они без колебаний вызывают подкрепление из числа воителей – и темные силы отступают. Другое дело, если человек лишается защиты. Например, из-за безвозвратно злого сердца. Таких могут даже взять на свой баланс демоны. Окружающим человек может казаться крайне успешным, богатым, сытым и неуязвимым. Но бессмертных нет. Книга жизни, как сейсмометр, бесстрастно фиксирует малейшие колебания, а демон, в отличие от ангела, не придет защищать своего человека на суде, когда настанет срок.

Через некоторое время жизнь худо-бедно вошла в привычную колею. Дитятя продолжала работать, горячилась по пустякам, периодически стучала кулаками по столу. Габи, в свою очередь, завел практику отключать роутер ровно в семь вечера, чтобы выгонять подопечную из-за стола, следил за поступлением хороших идей и слегка пододвинул успокоительные в кухонном шкафчике, чтобы они были на виду. Он с удовлетворением отмечал в графике улучшения сна и нормализацию давления. В какой‑то момент ритм жизни настолько выровнялся, что Габи слегка заскучал и даже приучился вязать днем, пока дитятя бодрствует. За короткое время он связал Бо шапочку, Алексу шарф и даже замахнулся на варежки для Фила.