Анна Дант – Пекарня мисс Ингрид (страница 5)

Подавальщица коротко кивнула и, взмахнув толстой косой, убежала дальше работать.

– Мама, а ты знала, что эти дяди оборотни! – громко зашептала Мирка, косясь на удивлённых мужчин. Да, они прекрасно слышали “шепот” Мирки и теперь с интересом поглядывали, как же Дарина выкрутится.

Но кинув равнодушный взгляд на мужчин, Дарина строго сказала:

– Ты ведёшь себя как несмышленый малыш, Мира! А я тебя учила по другому. И то, что оборотней не существует, я уже говорила не раз. А будешь ерунду болтать, без сладкого оставлю.

– Извините, – буркнула Мира, зыркнув на мужчин. И тут же уткнулась взглядом в стол.

– Итак, лошадь с телегой я продала, хотя и не так выгодно, как хотелось бы, – принялась рассказывать Дарина. – Сейчас перекусим и отправимся в управу. Ещё мне корчмарь сказал, что тут неподалёку лавка есть с продуктами. Цены такие же, как и на рынке, так что кое-что можно и там брать. Но всё равно будем ходить на рынок. Там поторговаться можно.

Когда принесли заказ, мы молча принялись жевать наваристую похлёбку с крупными кусками разваренного, мягкого мяса. Либо мы так оголодали, либо и правда настолько хорошо приготовлено…

Наевшись от пуза, мы с Мирой сыто икнули, практически одновременно.

– Дети, – фыркнула Дарина, глядя на нас.

И я правда чувствовала себя ребёнком. Нет… Не ребёнком, возраста Миры, а подростком, которому не хочется пока взрослеть. Не хочется решать сложных проблем и заводить семью.

Но, к примеру, подавальщица примерно моего возраста. Уже работает, да ещё и не смущается кокетливые взгляды кидать в сторону северян.

Может со мной что-то не так?

– Дарина, а во сколько девушки замуж выходят? – спросила тихонько, пока мы медленно брели по переулку.

– По разному, – пожав плечами, отозвалась она. – Знаешь, в деревне порой и в пятнадцать выдают, никто особо не смотрит.

– Но ты была старше, верно?

– Верно, но для деревенских я была уже старой девой. Для города тоже подзадержалась, обычно девушек сватают лет в восемнадцать. Но мои родители были против. Они хотели, чтобы я сначала многому научилась, поняла, каково это – самой о себе заботиться. И они были правы.

– А где сейчас родители?

– Умерли, – вздохнула женщина. – Мать в родах умерла, а отец сгорел с горя. Мама поздно понесла, обычно в таком возрасте уже не рожают. Вот и не смогла разродиться, а целитель пришёл слишком поздно. Вместе с мамой и ребёнок умер. А отец… Не знал он, как одному жить. Пытался, но тоска съела.

– Грустно как, – прошептала я, смахивая навернувшиеся слёзы.

– Грустно, – согласилась Дарина – А ты замуж не торопись. Тоже, как и я, поживи спокойно, осмотрись. Да и многое тебе узнать надо. Вдруг, не вернётся память.

– Надеюсь, вернётся, – пробормотала я, но в душе чувствуя, что возвращаться попросту нечему.

Глава 4

До управы действительно оказалось недалеко. Мы шли неспешно, болтая о разном.

В основном говорила Дарина, объясняя те или иные вещи. А я разглядывала буквально всё на своём пути, стараясь запомнить названия. Интересно, я когда-нибудь думала, что потеряю память? Вряд ли это вообще приходит кому-то в голову.

– Мама, ну купи мороженое, – хныкала Мирка, плетясь следом за Дариной.

– Потерпишь, – не терпящим возражений тоном отрезала Дарина – Мы уже пришли, а в управе с мороженым делать нечего, – тихо сообщила Дарина. – Всё, всем молчать. Говорить буду я. Лина, отвечать знаешь что.

Я глубоко вздохнула и кивнула. Знаю… И что отвечать, и что говорить не следует.

Но господин, сидящий за столом и обложенный грудой бумаг, не особо интересовался мной. Он не сводил глаз с Дарины, буквально заглядывая ей в рот и ловя каждое слово.

Да, Дарина – красивая женщина. И сейчас её красота играла нам на руку.

– Господин Лербих, умоляю, нам просто необходимы документы на девочку! – сложив руки у груди, с придыханием умоляла Дарина. – Вы же понимаете, никак без документов не обойтись, а проделывать столь долгий путь обратно…

– Конечно-конечно! – господин принялся перебирать бумаги не столе. – Ах, ну где же эти бланки! Вот! Вот они!

Мужчина обраддованно выдернул из кипы пару бумажек и протянул Дарине.

– Вы так добры! Так щедры, господин, – прошептала Дарина, промакнув слёзы платочком.

А я поняла, что у моей новой мамы просто невероятный актёрский талант. Это же надо!

Утирая наигранные слёзы, Дарина заполнила бланк аккуратным почерком. Мы стояли молча. Мирка, что странно, тоже молчала. Стояла грустная, опустив голову.

Неужели так сильно расстроилась из-за отказа? Странно…

Но стоило нам получить заветные бумаги и выйти из управы, как Мира вновь повеселела и, как оказалось, напрочь забыла про мороженое.

– Почему тогда она была такая грустная? спросила у Дарины, когда мы отошли от управы.

– К сожалению, Мира не раз видела, как мне приходилось играть, – тихо сообщила женщина. – Староста не выпустил бы нас из своих лап, если бы я была резка. Мне приходилось хитрить. Не раз, и не два… Мира… привыкла.

– Мне жаль, – шепнула я, опуская голову. – Это ужасно.

– Всё в прошлом, – отмахнулась дарина. – Теперь мы точно в безопасности. Предлагаю зайти в лавку и отправляться домой. У нас ещё много дел.

Мира была против возвращения в скучный дом, но дела не ждали. Так что, набрав мяса, овощей и молочки, мы отправились домой.

Пока Дарина готовила, мы с Мирой вычищали комнаты от пыли. Конечно, Мирка больше делала вид, что убирается. За что периодически получала выговор от Дарины. Но её это никак не смущало. Она продолжала возюкать тряпкой по полу, мечтая о чём-то своём.

Я же понимала, что это нужно нам в первую очередь. Так что тщательно скребла полы щёткой и промывала мыльной водой каждый уголок, каждую досточку.

Распахнув окна, впустила в дом свежий воздух.

Тёрла, скребла, меняла воду, перестилала бельё. Старалась справиться побыстрее, заодно и заглушить дурные мысли работой. Странно это, не помнить себя. Странно и страшно.

Окинув внимательным взглядом свою комнату, я удовлетворённо кивнула. Именно такой она и должна быть. Чистой и вкусно пахнущей свежестью и цветочным мылом.

В ванной пришлось повозиться. Отмыть ванну от налёта, промыть каждую плиточку, каждый шов. Расстелить тонкий коврик, на который будем вставать после ванны. Развесить на крючки чистые полотенца и, конечно же, хорошенько проветрить.

– Мирка, поторапливайся, – шикнула я на девочку. – А то мама опять ругать будет.

– Скучно, – хныкнула мелкая, отбрасывая тряпку в сторону.

– А дышать пылью и грязью нравится? – усмехнулась я. – Кстати, от этого можно заболеть. Потом придётся горькие микстуры пить и дома сидеть.

– Ты не врёшь? – прищурившись, буркнула девочка.

– Не-а, – весело мотнула головой и отправилась отмывать коридор.

Комнату Дарины я пока не трогала. Там сложены её вещи, а мне не хотелось смущать женщину. Так что я с усердием отмывала коридор и лестницу.

– Какая чистота! – восхитилась Дарина, поднявшись наверх. – Мирка, а ну прекращай лениться! Пока не уберёшься, никакого ужина, так и знай!

– Ну, мама, а кушать? – жалобно скривила моську малышка.

– Не мамкай, а быстро за уборку принимайся, – строго рявкнула женщина. – У тебя ещё есть минут пятнадцать. И чтобы хорошо делала, я проверю!

– Может, я ей помогу? – тихо спросила, кивая на расстроенную девочку.

– Не надо, ты и так много сделала, а дел ещё полно. Пусть… Совсем разленилась. После смерти мужа я её особо не гоняла. Жалела, девочка отца потеряла. А теперь понимаю, что зря. Разбаловала. Ну ничего, это можно исправить. Идём вниз, гостиную вместе разберём.

Пожав плечами, я направилась за Дариной. Я не сильна в воспитании детей, и не помню, как воспитывали меня. Так что, лезть не буду. Да и могу ли?

Уж лучше потрачу время с пользой.

Вооружившись ведром, тряпкой и щёткой, я принялась оттирать мягкую обивку дивана. В одном Дарина точно права, нам нужно как можно скорее привести дом в порядок и открыть пекарню. Сомневаюсь, что у Дарины много денег, чтобы жить, не работая.

С этими мыслями я ещё усерднее принялась счищать грязь с обивки.

Ничего… Зато потом надо будет только поддерживать чистоту. А с этим справится даже ребёнок.

Я усмехнулась, подумав про Миру. О да, она-то справится.