Анна Данилова – Японская молитва (страница 7)

– А вот в это поверить могу. Или убили, или она сама сбежала.

– Почему?

– Бизнес. Большие деньги, – коротко пояснил Дубровиц. – Так вы будете искать эту суку?

Видимо, этому интеллигентному человеку было трудно назвать убийцу своей жены более приличным словом.

– Обещаю, что буду искать. Но вот найду ли…

– Я тут принес вам кое-что интересное, на мой взгляд… Это, правда, московская газета за прошлый год… Я был в командировке в Москве, купил на вокзале газеты, чтобы почитать в поезде, и наткнулся вот на это…

Он развернул газету и ткнул пальцем в маленькую заметку в колонке криминальных новостей. «14 сентября в доме 35 по улице Цандера из окна выбросилась молодая женщина К. Есть свидетели, которые утверждают, что слышали доносящиеся из ее квартиры женские крики, шум, грохот мебели… Следствие выясняет, сама ли хозяйка выбросилась из окна или же ее вытолкнула неизвестная женщина, которую одна из соседок видела на лестничной клетке. На убегавшей была норковая шуба К., а в руках – большая спортивная сумка, которую соседка также видела в квартире погибшей К. По оперативным данным, К. владеет сетью палаток на Черкизовском рынке, живет одна. Возможно, ее убили с целью наживы, поскольку продавцы, работавшие на К., подтвердили, что в день убийства у хозяйки было при себе много наличных денег – около сорока тысяч долларов, с которыми она собиралась ехать в Турцию за товаром».

– Вы мне оставите эту газету?

Дубровиц посмотрел на него взглядом побитой собаки. Олег позвонил в информационный центр – его интересовали все аналогичные случаи в Саратове, Москве и в других городах. Ни тебе оружия покупать, ни яд доставать, ни душить, ни ножом орудовать – столкнул с подоконника – и дело с концом…

Глава 4

Открыв глаза и вспомнив, что она находится в мотеле, где все напоминает о том, кто должен за ней приехать и зачем, она вновь почувствовала неприятный холодок внутри. Страх просыпался вместе с ней и толкал ее в спину: вставай, тебе нельзя здесь больше находиться, с минуты на минуту тут будет он, наверняка он не испугался, в отличие от тебя, он ничем не рискует, собирайся и уезжай…

Лена с трудом поднялась с постели. Резкая боль в затылке вызвала непроизвольный стон. Лена механически заправляла постель, собирала вещи: зубную щетку, шампунь, пижаму… Да, вот теперь-то она твердо знала, что ей следует делать. Она не станет возвращать машину Тахирову, не будет, и все. И что он ей сделает? Разве он не понимает, что с ней сейчас нельзя портить отношения, что она слишком многое знает о его планах, а потому с ней (то есть, со мной!) лучше не связываться! Она поедет в Москву, прямо на машине, к тетке. Та несколько раз писала ей в письмах о том, что у нее на примете есть для Лены жених, хороший парень с квартирой, с работой, с деньгами. Пусть тетка сведет ее с ним, а вдруг он действительно то, что надо. Квартира в Москве – это уже неплохо. Да и от Тахирова нужно держаться подальше. Вот теперь он, а не она будет вздрагивать от каждого телефонного звонка, пусть поломает голову, где Лена, куда подевалась и не успела ли кому растрепать про готовящееся убийство. Конечно, Тахиров не дурак и сразу смекнет, что она струсила и сбежала, но это все равно куда лучше, чем прострелить голову Белоус. «Никаких гарантий, никаких гарантий», – твердила она, бегая по комнате в какой-то нервной лихорадке и словно оправдывая свое бегство.

Наконец все было уложено. «Боже, сколько вещей, а ведь я собиралась здесь всего лишь провести ночь!»

Она решила присесть: на дорожку. И как раз в это время услышала шаги за дверью. Впору было забираться от страха в шкаф. Да, это пришли явно по ее душу. Кто-то остановился и замер, вероятно, тоже прислушиваясь к звукам, доносящимся из номера. Наконец нерешительно постучали.

– Да… – сразу охрипшим голосом прошептала она, после чего повторила это чуть громче: – Да!

– Это я, Оля!

Лена только сейчас сообразила, что дверь заперта на ключ. Открыла, впустила сияющую утренними свежими красками Олю.

– Доброе утро, – улыбнулась девушка и, склонив голову набок и щурясь на бившее в глаза солнце, прошептала:

Видели всё на свете Мои глаза – и вернулись К вам, белые хризантемы.

Правда, красиво? Наверное, так и становятся поэтами… Чем больше читаю, тем больше вижу красивого вокруг… Пытаюсь сочинить что-то сама, но не получается: в голове постояльцы, закупка продуктов, уборка комнат…

Она вздохнула, но улыбка по-прежнему сохранилась на ее губах.

– Вам пакет, – вдруг вспомнила она, зачем пришла.

– Пакет?

Оля протянула сверток – небольшой прямоугольник, обернутый в коричневую плотную бумагу и перевязанный бечевкой.

– И откуда он у вас?

– Какой-то парень с «КамАЗа» передал, просто сунул, сказал: девушке с «Фольксвагена», она ночевала здесь.

– Что, даже имени не назвал?

– Сегодня здесь ночевала только одна девушка – это вы. Разве вы не ждали пакета?

– Скажите, мне никто не звонил?

– Кто-то звонил довольно долго, но, когда я подбежала к телефону, звонки прекратились, я опоздала. К сожалению, так часто бывает. Хозяин никак не может раскошелиться на радиотелефон, вот и бегаем по всей гостинице… Вы завтракать будете?

– Кофе… – она не отрываясь смотрела на сверток, не в силах предположить, что там может быть. Парик? Пистолет? – Если можно, чашку кофе и больше ничего.

– С молоком?

– Нет. И без сахара, – ответила она, хотя всегда пила с молоком и с сахаром. Она словно решила себя наказать и выпить кофе горький, как яд.

Оля ушла. Лена заперла за ней дверь лишь после того, как шаги девушки стихли на лестнице. Дрожащими руками развязала бечевку и развернула сверток. В нем оказался темно-синий пластиковый пакет, туго свернутый и скрепленный широким скотчем. Она порвала пакет, пока добралась до содержимого. Это были деньги. Приличная пачка долларов, перетянутая розовой резинкой. И письмо, явно написанное на компьютере и выведенное на принтере. «Привет. Как видишь, все идет по плану. Это твои деньги, а потому поступай с ними, как тебе заблагорассудится. Но я советую придержать их, ты же не знаешь, как дальше повернется жизнь. Ты меня хотя и не видишь, но я продолжаю тебя сопровождать. До следующей остановки. Ничего не бойся, твоя Н.».

Сердце ее билось, как если бы она узнала, что выиграла миллион. Хотя тут всего-то было пять тысяч долларов. Она успела их пересчитать быстрее, чем пришло осознание того, что ее с кем-то явно перепутали. Что ж, тем лучше. Она не знает никакой Н., ни с кем и ни о чем не договаривалась, а потому надо быстро садиться в машину и лететь в Москву, не дожидаясь появления здесь Тахирова! Мало ли девушек останавливается по всей трассе на «Фольксвагенах»…

– Хотите на дорожку еще одну хайку? – Оля провожала ее немного грустными глазами. – Вот, слушайте:

Как же это, друзья? Человек глядит на вишни в цвету, А на поясе длинный меч!

Лена чуть не выронила сумку. Эта девушка словно читала ее мысли. Действительно, как это можно наслаждаться видом цветущей вишни, когда у тебя на поясе длинный меч, призванный убивать? Как можно улыбаться этой милой девушке, зная, что у нее будут колоссальные неприятности, когда выяснится, что она отдала пакет с пятью тысячами долларов не той постоялице? Возможно, та, которой был предназначен этот пакет, появится здесь с минуты на минуту. Нет, медлить нельзя было ни секунды… Попрощавшись с Олей и поблагодарив ее за гостеприимство, Лена выехала с территории мотеля, развернулась и покатила по трассе. Мысль о московском женихе показалась ей еще более приятной и обнадеживающей. Уж в Москве-то ее точно никто искать не будет.

По дороге она заехала на заправку, залила полный бак бензина, там же ей повезло разменять пятьсот долларов у хозяина кафе, улыбающегося беззубого азербайджанца в белом костюме и в смешных узконосых белых же башмаках. Он предлагал ей попробовать яичницу с помидорами, но она и слышать ничего не хотела о еде. Мысли ее метались от Тахирова к незнакомке «Н.», благодаря которой она так легко обогатилась на целых пять тысяч долларов. Наверняка девушка на «Фольксвагене», та самая, которая должна была оказаться на месте Лены и получить пакет, находится уже в мотеле и разбирается с перепуганной насмерть Олей, возможно, обвиняет ее в том, что та украла деньги. Но Лену это теперь касаться не должно – с каждым часом она отдалялась от этого злосчастного мотеля все дальше и дальше. Ветер, врывающийся в окна, разметал волосы и, казалось, выдул из головы последние мысли. Она просто летела навстречу ветру, дороге и неизвестности. Мелькали поля, леса, поселки, убогие деревни, бросались под колеса гуси и утки, болтались на ветру ряды белых шерстяных носков с розово-зеленым орнаментом – маленький бизнес местных женщин, пеклись на солнце притулившиеся на сложенных на траве пиджаках и кофтах продавцы яблок под Мичуринском…

Когда вечером у дороги показался уютный мотель – белоснежное двухэтажное строение с изумрудно-зеленой черепичной крышей, Лена поняла, что смертельно устала и что у нее просто нет сил ехать дальше. Во-первых, она была страшно голодна, во-вторых, у нее кружилась и болела голова. Ей предоставили одноместный номер, в котором имелось все необходимое: душ с теплой водой, туалет, диван, шкаф, журнальный столик, два кресла и холодильник. Немолодая женщина в цветастом платье без стука вошла в номер и, даже не извинившись, прошла и бросила на диван стопку белья.