Анна Данилова – Рукопись, написанная кровью (страница 18)
Берестов опустился на постель рядом с ней и взял ее безжизненную руку в свою. Даже сейчас, когда в нем боролось столько противоречивых чувств по отношению к этой женщине, он не мог не отдать должное ее роскошному телу, неувядающему и влекущему к себе всех мужчин (еще одно несоответствие – прекрасного тела и ее лживой, продажной сущности).
– И давно ты с ним? – спросил он, хотя в другое время непременно сказал бы ей что-нибудь ласковое, идущее если не от ума и сердца, то хотя бы от самой его мужской сути, с восторгом принимающей ее как женщину.
Марина подняла голову и, глядя на Берестова сквозь волну спутанных волос, горько усмехнулась:
– А разве сейчас это имеет значение? И вообще, разве тебе не все равно, с кем я сплю, ем, гуляю, пью, курю?..
– Но я не мог предположить, что такой человек, как отец…
– Хватит об этом. Ты получил то, что хотел, даже пнул меня, как бродячую собаку… Это ты из-за моей фамилии так относишься ко мне?
– Марина…
– Брось, Берестов, ты такой же, как все остальные, – словом, зверь. Я Марина Бродягина, но во мне куда больше благородных кровей, нежели у тебя…
Она несла полный бред, но только сейчас Берестов понял, что Марина, пока его не было, опорожнила бутылку. Она была пьяна, а потому у нее сейчас можно было выпытать все, что угодно.
– Ты была его любовницей?
Она ответила ему грубо, как только было возможно, после чего встала и, пошатываясь, направилась в ванную. Берестов же позвонил другу и, притворившись, что он только что приехал из Москвы и ничего не знает, спросил, что это за история с отцом Кириллом. То, что он услышал, заставило его иначе воспринимать случившееся с ним в ванной комнате. Многое тотчас обрело новый смысл. Он узнал, что убийца отца Кирилла похитил его большой нательный крест с цепью и отрубил безымянный палец вместе с золотым кольцом (вдова погибшего говорит, что кольцо не снималось, поскольку почти вросло в палец).
Когда Берестов положил трубку, ладони его были мокрыми. Он понял, что убийца отца Кирилла подкинул его крест и палец ему, Берестову, с тем, чтобы обвинить его в преступлении, а потому у Игоря оставалось не так много времени на то, чтобы избавиться от этих предметов, этих улик. Возможно, что люди, которым уже доложили о том, где находится крест, в пути и могут в любую минуту приехать и арестовать Берестова, остается одно – исчезнуть, раствориться, но перед этим сделать так, чтобы никто не смог найти крест…
Марина вышла из ванны. Если положить ВСЕ ЭТО ей в сумочку, незаметно, после чего дать ей возможность уйти, сумеет ли он тем самым обезопасить себя? Вероятнее всего, что нет. Ведь она выйдет из ЕГО квартиры, она – ЕГО любовница или для других просто случайная знакомая…
Мысли путались, а время летело. Марина молча одевалась в спальне. Она уже не плакала. Но ее словно и не было рядом, она была сейчас далеко, в пожелтевших от времени картинках, изображающих ее свидания с отцом Кириллом… «Будет ли она так же убиваться по мне, когда придет мой черед?» Берестов подумал, что нет, не будет. Она выпьет рюмку за упокой его души и ляжет в постель с другим. Она рождена для постели, для мужчин, для сладкой горечи этой невероятной жизни.
И вот тогда, в тот самый миг пришло озарение. Еще не вполне осознавая, в какую тину он погружается и как силен противник, пытающийся изо всех сил его утопить («Неужели ради того, чтобы подставить меня, он убил отца Кирилла?»), Берестов ворвался на кухню, схватил банку с чаем, в которой словно от боли звякнул крест, и вышвырнул ее в открытую форточку. Он жил на третьем этаже, под их окнами росли одичавшие вишни, в густых зарослях которых в ближайшие несколько часов навряд ли кто заметит жестяную банку с английской надписью «Эрл Грей»…
И лишь после этого позвонил Крымову.
– Женя, это Берестов, ты мне очень нужен… Ты не мог бы приехать ко мне через полчаса? Это очень важно, я тебя прошу…
Он еще что-то говорил, но Крымов был занят и сказал, что приедет позже, гораздо позже. Разве он мог знать тогда, что на карту поставлена жизнь Берестова?! А по телефону много ли расскажешь? Тем более что Женю Крымова мало чем удивишь – к нему приходят в основном с бедой, и почти все дела, которыми он занимается, пахнут если не кровью, то порохом.
Игорь положил трубку и ладонью вытер выступивший на лбу пот.
Марина, появившись перед ним, побледневшая, но тщательно подкрашенная и словно сошедшая с обложки «She», мрачно заметила:
– Берестов, а ты еще большая скотина, чем я предполагала…
И в ответ на его удивленный вид пояснила:
– Ты меня сегодня даже ни разу не поцеловал. – И тут же, без перехода: – Значит, так: мне нужно пятьсот долларов, и срочно…
Глава 6
Ни Корнилов, ни Харыбин никого не оставили присматривать за коттеджем Крымова. Дом стоял, открытый всем ветрам, взглядам и трагедиям, окруженный соснами и елями, и изо всех сил старался сверкать на солнце своими немногочисленными окнами, блефуя и делая вид, что он так же, как и его хозяева, в полном порядке.
Но когда в дом можно пролезть через сорванную решетку кухонного окна (что Юля и сделала без труда, оставив машину у ворот и беспрепятственно проникнув во двор через калитку), то о каком порядке можно вести речь?
Благо, что внутри его не разграбили, все сохранилось практически без изменений, не считая следов грязной обуви на паркете и немытой посуды в раковине на кухне.
Телефон работал. Юля позвонила Корнилову.
– Виктор Львович, это Земцова. Я в коттедже у Крымова, спокойно пролезла в окно, почему никто его не охраняет? Неужели…
– Ребята отлучились на полчаса, я в курсе, – перебил ее Корнилов, – все под контролем, не переживай. Но запрись изнутри на всякий случай. Слушай, Земцова, пока не забыл… Мне тут передали из Риги – про Аперманис…
– Слушаю. Что-нибудь криминальное?
– Да нет. Два месяца тому назад Маргарита Аперманис с мужем, Антоном Михайловым, погибли в автокатастрофе. Под Ригой, на побережье… Тела извлекли, опознали и похоронили. Все как положено. Родственники утверждают, что это были именно они, поэтому таинственных историй с обугленными неузнаваемыми трупами здесь нет… Ты понимаешь, к чему я клоню? Тебя снова кто-то водит за нос.
– Знаю. Не первый раз. За информацию большое спасибо. Но мне кажется, что я столкнулась с больным человеком. Маниакально-депрессивный психоз, слышали о таком?
– Слышал…
– Кстати, как поживает ваша очаровательная жена?
Корнилов не так давно женился на молодой женщине, пережившей трагедию – самоубийство единственной дочери, поэтому тема депрессии была Виктору Львовичу весьма близкой, хотя и травмирующей: он сделал все возможное и невозможное, чтобы Людмила Голубева, которую он полюбил, не последовала вслед за своей четырнадцатилетней Наташей… Но эта мысль пришла к Юле уже позже. Она поспешила извиниться.
– Не переживай, у нас все хорошо, Люда чувствует себя прекрасно, занялась вязанием, что-то пишет, кажется, стихи или рассказы… А ты что делаешь в коттедже Крымова? Нам не доверяешь?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.