Анна Данилова – Черная перепелка (страница 11)
– Да. Однако ее муж вот уже месяц как пытается найти ее своими силами и даже не обратился в полицию.
– Получается, что они пропали в одно и то же время?
– Да.
– Если вы хотите знать мое мнение, то я не верю в то, что Закатов убил их. Нет-нет, это просто невозможно. Он не такой человек. Конечно, я мало его знаю и понимаю, что у него большие возможности, но не думаю, что он способен на крайние меры. Допускаю даже, что Мила могла ему сама рассказать о том, что хочет развестись. Но если бы все мужья, которых разлюбили, убивали бы своих жен и соперников, народу бы совсем не осталось. Вы же понимаете.
– Но тогда почему же он не обратился в полицию?
– Возможно, он предположил, что она у своего любовника, поэтому и не искал. Может, она вообще заявила ему о том, что уходит от него, и ушла.
– Но что тогда мешало ему рассказать нам об этом? Я же только вчера с ним встречался.
– Этого я вам сказать не могу.
– Мила предупредила вас о том, что больше не приедет к вам, вы закончили с ней свои занятия или же она пропала внезапно?
– Внезапно. Но я не придал этому особого значения потому, что понимал – она сама знает, что делает. И если не звонит, значит, есть причина. Подумал, что ей самой надо во всем разобраться. Но в душе ждал, конечно, что когда-нибудь они появятся у меня вместе с Тропининым, свободные и счастливые, потому что им уже не нужно будет прятаться… Я же фантазер, ждал, что они пригласят меня к себе на свадьбу, и даже планировал подарить им одну картину, с маками.
– Как вы думаете, они могли просто взять и сбежать?
– Вот сейчас, когда я узнал, что Мила пропала, я тоже думаю об этом… Знаете, что я вам скажу? Мила, конечно, могла бы сбежать от мужа и вообще совершить такой вот отчаянный и, прямо скажем, безответственный поступок, но Максим Иванович – нет. Несмотря на его молодость, страсти-мордасти, любовь, он в первую очередь хороший хирург, врач, и если бы он и принял решение уехать из города, все бросить, чтобы начать новую жизнь, то он сделал бы все официально, понимаете? Он бы все тщательно продумал, спланировал.
– Вы не знаете, где они встречались в Марксе?
– Они прятались, это я точно знаю. Кажется, на какой-то тайной квартире или в доме. Но не у него дома, это точно. Мила рассказывала, что бывшая жена Тропинина не оставляла его в покое и даже после развода пыталась заботиться о нем, постоянно таскалась к нему домой, оставляла чуть ли не под дверью какие-то сумки, пакеты с борщами и котлетами.
– А он-то чего прятался?
– Думаю, он не хотел, чтобы его видели именно с Милой. Вероятно, он таким образом пытался уберечь ее от внезапного визита мужа. Он же не глупый человек, понимал, что рано или поздно муж узнает…
– Мила не говорила, чего именно она боится? Ну, знаете, как иногда женщины говорят, мол, муж узнает – убьет.
– Нет, такого она не говорила. Но все равно боялась его. Иногда у нее прорывалось, что она недостаточно хорошо знает своего мужа, не знает, чего от него ждать. Но никогда не говорила о нем плохо, что он жестокий или плохо обращается с ней. Нет. Мне кажется, она испытывала перед ним чувство вины за то, что изменяет ему. Но и остановиться уже не могла.
– Спасибо вам, Валентин Петрович, вы очень мне помогли.
– Как вы думаете, они еще могут быть живы?
Дождев позвонил Соболеву, чтобы ввести его в курс дела.
13
– Послушайте, да что с вами такое сегодня? И прекратите уже пить!
Наташа, развив бурную деятельность и растопив камин, сама постелила скатерть на стол в гостиной, и, расположившись на кухне, принялась выкладывать салаты и закуски в салатницы, менажницы, тарелки.
Соня с Тамарой, уговорив на двоих полбутылки водки, с трудом, подталкиваемые Наташей, накрывали на стол.
– Знаете, у меня такое чувство, будто бы вы к концу года подрастеряли все свои душевные и физические силы… – Наташа двигалась быстро, все-то получалось у нее аккуратно, красиво. – Давайте уже, дорогие мои девочки, приходите в себя. Вы только посмотрите, какая кругом красота!
Она вдруг подбежала к прозрачной стене гостиной, за которой прямо на глазах тонул в голубых сумерках сад, и, всплеснув руками, покачала головой в умилении.
– Сумасшедшая красота!!! Дом, что ли, купить, хоть самый маленький, но с садиком! Соня, где твоя икра?
– В сумке, – отмахнулась от нее Соня, которая мрачнела прямо на глазах. – И масло где-то там, и батон.
Внезапно Наташа резко повернулась и уставилась на подруг:
– Послушайте, может, я ничего не знаю? Что случилось? Тамара, посмотри на меня! На тебе лица нет! Соня, а ты? В чем дело? Может, не хотите встречать здесь Новый год? Что-то не так? Или я накосячила?
Она стояла посреди гостиной растерянная, с широко раскрытыми глазами и недоумевала, не понимала, что происходит. Праздник не получался.
– Если вы думаете, что замерзнете… Но вроде бы теплеет.
– Да брось, Натка, все нормально. И ты молодец, вон как огонь в камине пылает! – сказала Тамара, но по ее виду и тону чувствовалось, что говорит она это словно через силу.
– Вы мне скажите, елку можно наряжать или нет?
– А где ты возьмешь игрушки? – с каменным лицом спросила ее Соня. – Насколько я помню, мы отговорили тебя брать сюда твою елку с игрушками.
– А там, в спальне, в шкафу, я нашла и коробку с игрушками. Их не так много, в основном какие-то красные банты, флажки да несколько шаров…
– Что еще ты нашла в спальне? – усмехнулась как-то нехорошо Соня.
– А что я могла там еще найти? Или вы думаете, что это неприлично – рыться в чужих шкафах? Соня?! Скажи! Я как-то неприлично себя веду?
– Да это я так… Извини. Сама не знаю, что несу, – поспешила успокоить подругу Соня.
– Ну, ладно, проехали, – Наташа взяла себя в руки и, решив, что беспокоиться не о чем, продолжила приготовления. Нашла в сумке все необходимое для бутербродов с икрой. – Ой, девочки, какая икра! Чудо! А лук зеленый кто-нибудь взял?
– Все в сумке, – снова раздраженно бросила Соня. – Выложи все на стол и увидишь…
Тамара, наблюдая за действиями Наташи, заставила и себя тоже присоединиться к ней, достала из буфета большой хрустальный графин, куда вылила апельсиновый сок из коробки.
– Ну вот, у тебя уже и руки дрожат! – заметила Наташа. – И давно это у тебя?
И тут произошло неожиданное. Соня, вдруг вскочив со своего места, метнулась к Тамаре, схватила графин и с силой бросила его прямо на плиточный кухонный пол.
Звук бьющегося тяжелого хрустального графина был похож на взрыв! По звонким красным плиткам быстро разливался сок, острые прозрачные осколки графина плавали в желтой жидкости опасными острыми углами вверх.
Наташа от удивления начала сползать по стенке вниз. Она так испугалась, словно в нее выстрелили.
Тамара выругалась так, как никогда в жизни.
– Сонька, ты сбрендила, что ли? Что с тобой? Узнала, что беременна? – Наташа, собравшись, старалась разговаривать с ней как с тяжело больной. Боялась сказать что-то лишнее, чтобы не спровоцировать на какой-нибудь еще безумный поступок.
– Я не знаю, что мне делать… Совсем не знаю. Мне кажется, что я вижу какой-то дурной, страшный сон… – прошептала Соня, давясь слезами. – И вы все какие-то нереальные… Ущипните меня, ударьте, наконец, чтобы я пришла уже в себя!!!
– О каком сне ты говоришь? Что тебе приснилось? – Тамара, словно протрезвев, взяла себя в руки и теперь вернулась к своей роли старшей.
Она еще не знала, что сейчас услышит, но заранее готовилась к тому, чтобы, вынырнув из
Соня стояла, вытянув перед собой руки, и видно было, что и они дрожат, как и у Тамары. Она хотела что-то сказать, но челюсть свело, а потом отпустило, и зубы начали стучать так, что было слышно.
– Если я сейчас скажу вам, что случилось, то сразу потеряю вас. Навсегда. Да и жизнь всех нас, троих, сразу же изменится. Причем в худшую сторону. И никто не знает, что будет ждать нас впереди. Вот и решайте сами, вам это нужно?
– Соня, милая, да что с тобой? – Наташа подошла и обняла подругу. – Успокойся. Поверь, что бы ты ни сказала, ты нас уж точно не потеряешь. Мы же подруги. Даже если бы я была замужем и узнала, что ты переспала с моим мужем, думаю, что я и тогда бы простила тебя. А вот его – нет…
– Господи, а ты-то чего несешь?! – воскликнула теперь уже Тамара. – И что только всем вам в голову лезет! Какие мужики, да и причем здесь они вообще, как будто бы в жизни ничего важнее нет!
– Но это же я так, гипотетически! – пожала плечами Наташа. – Просто я хотела сказать Соне, что готова простить ее заранее за все! Ну, что такое она могла совершить, чтобы мы с ней разругались в пух и прах? Я даже представить себе такое не могу!
– Может, она украла у тебя деньги? – гоготнула нервно Тамара.
– Вы что, грибов, что ли, галлюциногенных нажрались? Чего несете-то? – теперь уже Наташа по-настоящему разозлилась, схватила с тарелки только что приготовленный ею же мягкий и жирный бутерброд с икрой и отправила в рот. Целиком. И теперь стояла со смешными надутыми шарообразными щеками и, энергично двигая челюстями, не могла ничего говорить. Только вращала глазами да вертела головой, как если это могло помочь ей поскорее прожевать.
– Спрашиваю вас еще раз – вы действительно хотите знать правду или же все сделаем вид, что ничего не происходит?