Анна Чернышева – Проклятие прабабки. Книга 1 (страница 7)

Я хватала ртом воздух от возбуждения и обиды. Он знал, что мне нравились такие игры, и смог меня завести. Моё лицо пылало, кровь билась в висках. Он довел меня до конца и кончил сам.

Я лежала, по-прежнему укрытая юбкой, и не двигалась. Я чувствовала, что он довольно разглядывает меня, и от этого заводилась снова. Наконец, он натянул юбку на ноги и поцеловал меня впервые с момента нашей встречи:

– Спасибо за чулки, – прошептал он. – Вот мы и обновили твою кровать.

Довольно улыбаясь, Рома улегся рядом и перекатил меня на себя.

– Я не мог дождаться нашей встречи, – прошептал он. Его голубые глаза не отрываясь смотрели на меня, и я видела в них восхищение и желание. Но я промолчала. Мне было просто хорошо и говорить не хотелось, хотя он всё и так видел по моим глазам, полным нежности и любви.

Я потеряла счёт времени. Мы лежали, обнявшись, и он периодически шептал мне, какая я красивая, волшебная и как он меня любит. Неужели он и правда мой? Может быть, для меня ещё не всё потеряно?

Затем он встал, подал мне руку, и я опять попала в его объятия. Он нежно поцеловал меня и прижал к себе.

– Больше никогда не уходи от меня, – прошептал он мне в волосы. – Я этого не переживу.

Я закрыла глаза и обняла его ещё крепче. Внутри был мир, и тело опять хотело продолжения.

– Танюш, держи ключи. Я оплатил квартиру на полгода вперёд, – отстранившись, сказал Рома и вложил мне в руку связку. – Переезжай как можно быстрее, чтобы я знал, что ты всегда рядом.

Он улыбнулся мне своей мальчишеской улыбкой и начал приводить одежду в порядок.

– Ты осваивайся, а мне нужно успеть на совещание. Я тебе напишу! – он быстро собрался, нашёл свой телефон, чмокнул меня в щёчку и быстро вышел из квартиры.

Я села на кровать, ноги меня не держали. Я расстегнула босоножки, залезла с ногами поглубже и оперлась на мягкую спинку.

– Свет, привет! Можешь разговаривать? – набрала я подругу.

– Привет, Тань, могу, – отозвалась подруга.

– Знаешь, где я? – интригующе спросила я её. Не дождалась ответа и продолжила:

– Я в Ладье, мне Рома квартиру снял, – назвала я один из самых дорогих жилых комплексов в городе. Я довольно улыбалась.

– Рома?! Он же тебя бросил? – вскрикнула подруга.

– Свет, не бросил, а просто убрал с глаз жены. Чтоб не мешала нам, – назидательно произнесла я.

– Ты больная, что ли, Тань? Тебя реально ничего не смущает?

– Нет, – довольно произнесла я. – Он доказал, что любит меня. Решит вопрос с женой и мы сможем быть вместе открыто.

– Как решит, Тань? Пристрелит её, что ли? – съязвила Светка. – А потом вы вместе с его детьми будете навещать её на кладбище?

– Сказал, разведётся, когда с имуществом вопрос решит, – отмахнулась я, но мозг пронзила мгновенная догадка. – Кладбище!!! Точно!

– Что кладбище? Ты совсем сбрендила? – кричала в трубку подруга.

– Свет, мне надо на кладбище. Это же был ответ на мой вопрос перед сном! – потерянно бормотала я.

– Тань, ты там нормально? С тобой всё в порядке? – беспокоилась она.

– Да, я тебе перезвоню! Спасибо! – и я отключилась.

А затем потрясённо уставилась в светло-серую стену с огромным жидкокристаллическим телевизором. Кладбище! Это же ответ на мой вопрос, с чего начать. Не зря мне снились те жуткие кресты и могилы посреди травяного луга. Я же знаю, где похоронена бабушка! И она точно лежит рядом с другими родственниками. А на могилах стоят надгробия, и там есть даты как смерти, так и рождения. Точно! И ещё можно попросить информацию о захоронении в администрации кладбища. Вот она, ниточка!

Я уже лихорадочно стаскивала с себя тесные чулки и искала взглядом босоножки. Чёрт, я же без машины. Ладно, вызову такси и домой переодеваться. Не попрусь же я за город на шпильках и в коротком топе. Мне нужно переодеться.

***

Через час, вернувшись домой, я застала там маму и Николашу, в обнимку сидящих на диване. По телевизору шла какая-то мыльная опера. Перед сладкой парочкой стояла миска с чипсами и полуторалитровая бутылка с пивом. Он теперь ещё и маму спаивает!

– Мам, подскажи, пожалуйста, на каком кладбище бабушка похоронена? – с порога зала прокричала я. – В Васильевке?

– Таня, не кричи так! – поморщилась мама. – В Васильевке. А тебе зачем?

– Да хочу наведаться и кое-что выяснить, – нехотя замедлилась я. Перевела дух и пояснила:

– Я родовое древо строю, и хочу на надгробиях даты рождения и смерти посмотреть. Раз уж у тебя нет никаких документов.

– А, ну езжай. Только, Тань, давай не сегодня? Через три-четыре часа уже стемнеет, а туда добираться только два часа. Не пойдёшь же ты ночью на кладбище? – заволновалась мама.

Но мне не терпелось. Моя натура требовала движения. Тем более я уже не зависела от рабочего распорядка, и мысль посреди недели поехать за город была бунтарской, и от того ещё более волнующей.

– Мам, ну я у тёти Томы остановлюсь, переночую. Может, побуду пару дней, – я уже собирала сумку с вещами.

– Татьяна, можно там потише? – возмутился Николаша. – Выйдите да поговорите, ну не слышно же ничего!

– Мам, позвонишь тёте Томе? – я уже стояла возле неё с телефоном в руке, абсолютно игнорируя непрошеного мужика. Что за неприятный тип!

– Ладно, давай, – нехотя согласилась мама. – Как доедешь, позвони!

Я уже складывала в сумку ноутбук, потому что работать мне, кажется, придётся на природе. Предстоящее приключение всё больше вдохновляло и мне не терпелось уехать.

– Таня, купи Томе гостинца хоть, – посоветовала мама. Я чмокнула её в щёку, пообещала заехать в магазин и умчалась из квартиры в своё новое приключение.

Тётю Тому я знала хорошо и виделись мы с ней часто. Мама выбиралась в отпуск к ней в деревню, и летом почти каждые выходные мы ездили туда отдыхать. Когда я купила машину, поездки стали ещё и приятными. Мы жарили шашлык, обрывали Томину малину и помогали консервировать на зиму урожай. Она жила в крепком деревянном доме, который строил еще какой-то то ли дед, то ли прадед. В этой деревне родилась и моя бабушка, и моя мама. Получается, там наше родовое гнездо. Только мама уехала в город учиться, да тут и осталась. А Тома выучилась на ветеринара и осталась жить в деревенском доме. Она была маминой сколько-то-там-юродной сестрой, и до сих пор её опекала.

По пути я заехала в магазин и от души набрала гостинцев. Взяла колбасы, сыра, банку с оливками и сгущенкой. Немного подумав, положила в тележку бутылку вина. Будет чем скоротать вечер. Потом подумала, что нам не помешают фрукты, и закинула ещё виноград, черешню, крупную турецкую клубнику. Потом вспомнив, что благодаря Роме я теперь богата, я взяла баночку икры, сливочное масло, хрустящий багет. Шоколад, трюфели и любимые крабовые палочки. Да, голодная смерть нам точно не грозит, решила я и поспешила на кассу.

Еле дотащив сумки до машины, я достала оттуда коробку с трюфелями, бутылку газировки и бросила на переднее сиденье. Буду мчать по шоссе и лопать конфеты. Не жизнь, а мечта!

Спустя час я мчала по белеющей в сумерках дороге с открытыми окнами. Ветер шевелил мои волосы, из динамиков громко звучала музыка, а я подпевала ей во всё горло. Коробка с трюфелями была наполовину пуста, а мое сердце пело в такт мелодии. Я давно не чувствовала себя такой свободной.

Зазвонил телефон, и я включила громкую связь. Звонил Рома:

– Ты где? – крикнул он в трубку и грязно выругался. – Почему тебя нет в квартире? Я как мудак тут стою с букетом и целую закрытую дверь!

Я оторопела. Представила его с букетом на лестничной площадке и испытала мгновенное чувство стыда. Я и правда не предупредила его о своих планах, и свидание сорвалось по моей вине.

– Рома, я уехала из города, мне пришлось, – начала оправдываться я. – Семейные дела…

– Какие семейные дела? Я тебе что, для этого деньги давал? Квартиру снимал, чтоб она простаивала? – орал в трубку Рома. Он был очень зол.

– Я не могу уже вернуться, я уже час по трассе еду, – залепетала я. Чувство стыда усиливалось, и я уже жалела о своей затее. На кладбище попёрлась, надо же.

– Можешь и не возвращаться! – мрачно бросил он и отключился.

Я протяжно вздохнула. В салон ворвалась музыка, но её жизнерадостный ритм меня уже раздражал. Я выключила трек, и молча уставилась на дорогу. Раз я уже еду, то я доделаю дела и вернусь. А потом помирюсь с Ромой. Я знаю, что он любит, и сумею ему угодить.

Но настроение всё равно было бесповоротно испорчено. Ветер по-прежнему трепал мои волосы, но не было уже в этом ни радости, ни свободы.

***

Деревенский дом встретил меня горящими окнами и звонким лаем Малыша. Это был дворовый пёс, приблудившийся много лет назад к нашему двору. Он охранял участок и сейчас радостно бросался на скрипучую калитку. Я аккуратно припарковала машину на обочине, выгрузила пакеты с едой и толкнула деревянную дверь. Незаперто. Значит, тётя Тома ждёт. Малыш радостно скакал возле меня, но мои руки были заняты.

– Малыш, фу, – попыталась я его успокоить, но бесполезно. Его искренняя радость бальзамом пролилась на моё испорченное настроение.

Я вдохнула тёплый деревенский воздух полной грудью и внезапно воспряла духом. Я была у своих. Родовое гнездо. Я окинула быстрым взглядом облупившуюся краску на фасаде и усмехнулась.

Вошла в сени, поставила пакеты на пол и разулась. Здесь пахло ромашкой и мятой, которые сохли на столе у окна. Деревянный пол скрипнул, я прошла к двери в избу и потянула на себя за массивную ручку. За столом в ярко освещённой кухне сидел какой-то парень и увлечённо уплетал жареную картошку с тёти Томиной тарелки. Больше в комнате никого не было.