Анна Чернышева – Чужие боги (страница 12)
– Кому? – не понял пленник.
– Безобидному божку, хранителю очага!
– Всё-таки это был Бог?
– Можно подумать, с людьми ты обращаешься уважительней, – увещевал Анубис.
Бог продолжал сердиться, но Арсаму показалось, что стены вокруг него стали менее плотными, раздались вширь и вовсе растаяли в темноте. Перс вдохнул свежий холодный воздух, он снова был абсолютно один на широкой ладони африканской пустыни. Над головой поднималось немыслимо высокое звёздное небо. Вокруг лежали большие барханы, до самого еле различимого горизонта – только песок. Перс уже ждал, что к нему снова обратится бог загробного мира, но пустыня надменно молчала. Время шло, и мало-помалу Арсам возвращался к реальности. Ему было холодно, голодно, хотелось пить и просто понять, где он находился. Он сделал несколько шагов в одну сторону, резко повернул, пошёл в другую. Уселся на вершине бархана, пытаясь осмыслить всё случившееся и решить, что ему теперь делать.
Глава пятая
ЗОЛОТОЙ ГОРОД
Мириады звёзд холодно смотрели с чёрного неба на погруженную в ночную тьму пустыню.
– Новолуние, – вздохнул Арсам, – ничего не разглядеть. Хоть бы знать, где я теперь, далеко ли от людей?
В его голову не приходило ни одного разумного объяснения – ни того, что с ним случилось, ни того, где бы он мог оказаться.
– Придется ждать утра, – решил перс, – может, удастся заметить хоть что-нибудь, чтобы сориентироваться. Остается надеяться, что день не принесёт смертельной жары.
И он остался на месте ждать рассвета. Прекрасно зная, что время быстрее всего проходит, пока спишь, Ахеменид разлегся на неласковом песчаном ложе. Подумал, что напрасно оставил в поместье Херихора свой халат.
– Как бы он сейчас пригодился.
Стараясь уснуть, перс пожалел, что его работа так быстро закончилась. Он не успел устать достаточно, чтобы уснуть мертвецким сном. В голове долго крутились события прошедшего дня. Больше всего влюблённому хотелось разгадать загадку появления Анахит. Его мучили сомнения, в какой момент началось колдовство. Была ли красавица на самом деле. Крепкий сон положил конец его размышлениям.
Утром Ахеменид проснулся от холода, поверхность пустыни вокруг тонким слоем покрыла ледяная изморозь. Она мгновенно исчезла под первыми солнечными лучами.
– Эх, сохранить бы хоть чуточку этой прохлады до полудня. Какое гиблое место – эти пустыни! – бранился Ахеменид, отряхивая песок.
Со своего высокого бархана он снова осмотрел всё вокруг и воскликнул радостно.
– Как я мог не заметить?!
У самого горизонта были ясно видны плоские крыши многочисленных построек.
– Целый город! – порадовался Арсам. – Хорошо, что я ночью решил остаться на месте, а то ушёл бы в другую сторону и не смог бы теперь увидеть города.
Он спустился с бархана; заветная цель пропала из виду, но теперь перс точно знал, какого направления должен держаться. Перс торопился, почти бежал, хоть ноги вязли в песке. Поднялся на вершину нового бархана. Всмотрелся вдаль: Ахеменид не на шутку боялся не увидеть города на прежнем месте. Но поселение не было миражом, его по-прежнему было чётко видно. Арсам продолжал свой путь, он больше не торопился, не бежал, экономил силы. Ведь жаркие прикосновения дневного светила уже обжигали всерьёз. Знойное дыхание пустыни становилось всё более злым и тяжким. Снова перс пожалел о своем халате, отличная была бы защита от жестоких солнечных лучей.
– Только копчёные египтяне могут не прятаться от такой жары.
Совсем медленно путешественник поднялся на новый бархан, город стоял всё на том же месте.
– Наваждение какое-то, иду, иду, а проклятое поселение всё не становится ближе. Одно из двух: или воздух пустыни искажает расстояние – или опять не обошлось без шуточек местных божков. Как можно всерьёз верить в существование таких уродов?! – бурчал хмурый Арсам, снова спускаясь вниз с бархана.
Песок предательски осыпался под ногами, перс скользил, падал, кубарем катился вниз.
– Он ещё не верит! – услышал страшный шипящий голос.
Ахеменид вскочил на ноги, стал озираться по сторонам, но вокруг абсолютно никого не было! Горячий ветер гнал по барханам сухие песчинки, да коричневато-жёлтая под цвет пустыни змея быстро ползла прочь, оставляя после себя причудливый след.
– Надо скорей добраться до человеческого жилья, – решил Арсам, – иначе я окончательно сойду с ума от зноя и одиночества!
Он брёл по выжженной пустыне, не поднимая головы. С каждого возвышения жадно всматривался в очертания вожделенного города, но тот оставался всё так же далёк от него. Наконец резко, как тяжёлый занавес, на песчаное море упала ночная темнота. С её наступлением удушье сменилось холодом. Эмоциональный перс не жалел ярких эпитетов, громко браня пустыню, Египет и египтян с их богами. Арсам уже по привычке ожидал язвительного ответа. Да так и не дождавшись, продолжил свой нелегкий путь, ориентируясь на крохотный огонёк, горевший в далёком городке. Он смертельно устал, еле передвигал ноги. Но всё же ночью двигаться было гораздо легче. Солнце тяжким грузом не давило вниз, а медленно остывавший песок не обжигал ноги. Персу жутко хотелось спать и есть, но хуже всего была нестерпимая бесконечная жажда. Чтобы отвлечься, Ахеменид принялся строить грандиозные планы.
– Вот дойду, я покажу им всем! – грозился он. – В крупном городе наверняка уже стоят войска Камбиза. Свои меня встретят как победителя! Дома, наверняка, уверены, что я погиб. А я вот – он! Живой! То-то будет радости. Я сразу потребую отдать мне этого сморчка Херихора. Объявлю его рабом и заставлю…
Ахеменид с наслаждением стал представлять Херихора, выполняющего самую сложную работу. Но так и смог придумать ничего хоть отдалённо напоминавшего перетаскивание каменных глыб.
– Я привяжу такой камешек, – зло бурчал раб номарха, – и заставлю бегать с поручениями, пусть доставляет депеши в армию, или лучше…
Влюблённый лукаво улыбнулся.
– …я поручу относить свои любовные письма Анахит.
Его мысли перескочили к прекрасной жене номарха.
– Лучше я подарю жизнь этого пузатого Анахит, пусть сама решает, что с ним делать. Тогда уж всё будет зависеть от того, насколько отвратительно вёл себя как супруг.
Влюблённый даже не сомневался, что Херихор был отвратителен. Планы мести отвлекли перса от тяжёлого пути и даже немного прибавили сил. Но под утро он окончательно выдохся, понял, что если не отдохнёт, то не сможет сделать ни шага. Ещё раз взглянув на огонёк, Арсам опустился на песчаный бархан и уснул, не успев даже произнести ни слова краткой молитвы.
Проснулся он от детского голоса:
– Эй, мужик, ты живой? – громко спрашивал незнакомый мальчик.
Он взял руку Ахеменида за мизинец, приподнял и отпустил. Кисть безвольно упала на песок.
– Совсем дохлый, – подытожил мальчуган.
– Я очень даже живой, – вяло возмутился Арсам, но поднялся на ноги.
– Ну, надо же! – присвистнул незнакомец.
Он был совсем маленький, хрупкий. Так непривычно для египтян – голову его покрывали собственные волнистые локоны, а в руках он держал лук.
– Ты кто такой? – потребовал ответа Ахеменид.
– Шэду, а впрочем, какое тебе дело, чужак, – поморщился мальчик.
– Дорогу до города знаешь?
– Конечно, только мне некогда, дела у меня здесь.
Он повернулся к персу спиной и исчез. Только шустрая змейка прошуршала по песку.
– Опять эти демоны! – выругался Арсам. – Что они ко мне пристали? Жил себе жил, как все остальные, нет, вляпался в это египетское колдовство.
Он плюнул, а день уже был в самом разгаре.
– Жалко, этот пацан не разбудил меня раньше, – посетовал путешественник, – а может, я и вовсе проснулся из-за жаркого солнца, и никого не было, – засомневался он.
Внимательно посмотрев туда, где ночью горел огонёк надежды, ясно увидел заметно приблизившиеся дома и узкие улочки.
– Хорошо хоть город мне не приснился! Ни один мираж не может оставаться неизменным трое суток подряд, – порадовался он.
Между строениями были уже видны одинокие пальмы с длинными обвислыми листьями.
– Дома в этом городе так высоки, что совсем не видно деревья.
Размышляя об этом, Ахеменид снова двинулся в путь, краткий отдых пошёл ему на пользу, последний участок показался ему гораздо короче и легче бесконечных скитаний прошлых дней.
– Опять какие-то чудеса со временем, – решил Арсам.
На пустыню ещё не упал ночной холод, когда Ахеменид подошёл к каменной ограде с зубцами незнакомого египетского города. Он прошёл между двумя сторожевыми башенками через ворота, пересёк дозорную дорогу и оказался перед воротами внутренней высокой стены из кирпича-сырца. Эти ворота напоминали сирийский бастион. Между двумя мощными башнями стояла третья, шириной в двенадцать шагов, с проходом посередине, через который могла пройти только одна колесница. Консоли подпирали головы извечных врагов Египта – ливийцев, азиатов и нубийцев. Каждый проходящий должен был испытывать гнетущее чувство. Ахеменид увидел привычную помпезность, как в Вавилоне и Сардах, Пасаргадах и Экбатанах, Кирсимате. Городские ворота были покрыты золотыми пластинами с силуэтами фараонов и богов, цветные эмали украшали рисунок. Арсам сразу узнал шакалоголового Анубиса и виденного среди богов великана с соколиной головой. Но даже не звериные лики были самыми странными в этих фигурах, а то, что их лица и ноги были изображены в профиль, широкие плечи и руки в анфас. Все персонажи стояли в этой невообразимой позе, включая длинную вереницу рабов у ног фараона. Среди этого золотого изобилия персу очень не хватало ярко-голубых мозаик и гладких чёрных колонн его родины. Окружавшее его искусство было столь специфично и условно, что поражало своей холодностью и неподвижностью. Украшавшие стены фигуры людей казались переломанными в пояснице и ни капельки не походили на живых египтян.